Чтение онлайн

Теперь посылает конунг корабль в Норег, и пришли те мужи к конунгу Олаву, и говорят ему о предложении конунга и княгини. Он говорит: «Я охотно приму его, и думается мне, что нигде моему сыну не будет лучше, чем у конунга Ярицлейва и княгини, которую я знаю как самую выдающуюся из женщин и более чем дружелюбно расположенную ко мне». Посылает он затем на восток с ними Магнуса, своего сына, и принимают они его с почетом, и воспитывался он там в дружине, и с не меньшей привязанностью и любовью, чем их сыновья.

Некоторые люди ненавидели его, и казалось им, что не должно воспитывать там сына иноземного конунга, и они указывали на это конунгу. Но это ни к чему не вело, потому что конунг не прислушивался к таким речам. Часто забавлялся он в палате конунга и был с самого начала искусен во многих играх и упражнениях. Он ходил на руках по столам с большим проворством и показывал в этом большое совершенство, и было много таких людей, которым нравилось, что он так рано развился. Один дружинник, довольно пожилой, невзлюбил его, и однажды, когда мальчик шел по столам и подошел к тому дружиннику, то подставил тот ему руку и свалил его со стола, и заявил, что не хочет его присутствия. Люди судили об этом по-разному: некоторые выступали за мальчика, а некоторые – за дружинника. И в тот же самый вечер, когда конунг ушел спать, мальчик был снова в палате, и когда дружинники еще сидели там и пили, тогда подошел Магнус к тому дружиннику и держал в руке маленький топор, и нанес он дружиннику смертельный удар. Некоторые его товарищи хотели тотчас взять мальчика и убить его и так отомстить за того дружинника, а некоторые воспротивились и хотели испытать, как сильно конунг любит его. Тогда встает один человек и берет мальчика на руки и бежит с ним в то помещение, в котором спал конунг, и бросает его в постель к конунгу и сказал: «Получше стереги своего дурня в другой раз». Конунг отвечает: «Часто вы выбираете для него неподходящие слова, или он что-то теперь для этого сделал?» Дружинник отвечает: «Теперь он для этого сделал достаточно, – говорит он, – убил вашего дружинника». Конунг спросил, при каких обстоятельствах это случилось. И он говорит ему. Тогда произнес конунг: «Королевская работа, приемыш, – говорит он и рассмеялся. – Я заплачу за тебя виру». Затем договаривается конунг с родичами убитого и тотчас выплачивает виру. А Магнус находится в дружине конунга и воспитывается с большой любовью, и был он тем больше любим, чем старше и разумнее он становился [Msk., 3–5].

Далее события развиваются, по «Пряди о Карле», таким образом, что на Русь (в Аустрвег) решают отправиться со своими людьми два норвежских купца (солевары, накопившие денег и занявшиеся торговлей), Карл (по его имени названа «Прядь») и его брат Бьёрн. Они осознают, что «из-за заявлений конунга Свейна и конунга Ярицлейва и того немирья, которое существует между ними, это нельзя назвать безопасным». И всё же они плывут на восток, «пока не приходят в Аустррики; и встают там у большого торгового города». Норвежским купцам грозит нападение со стороны местных жителей, и Карл отправляется «к конунгу Ярицлейву и приветствовал его». Ярослав «велел взять его и тотчас заковать в цепи, и так было сделано». Освободив Карла по просьбе юного Магнуса, Ярослав предложил ему либо уехать назад в Норвегию, либо остаться на зиму и весной выполнить его поручение. Карл соглашается на второе предложение.

И когда наступает весна, случилось однажды, что конунг и Карл беседовали вдвоем. Тогда говорит конунг Карлу: «Вот деньги, – говорит он, – которые ты должен взять с собой, и вместе с этим последует некое трудное дело. Ты должен раздать эти деньги лендрманнам в Нореге и всем тем людям, у которых есть какое-нибудь влияние и которые хотят быть друзьями Магнуса, сына Олава. Ты – мудрый человек, хотя и не знатного рода». Карл отвечает: «Это не мое дело, потому что тот человек должен быть выдающимся и очень мудрым, кто исполнит такое поручение, чтобы выступить против такой превосходящей силы и взяться за такое великое и опасное дело». Конунг сказал: «Ты хорошо подходишь для этого, по моему опыту; и мне думается, что тебе, вероятно, выпадет тяжелое испытание, и немалое, и не будешь ты знать, спасешься ты или нет. Но даже если ты не согласишься на это, может статься, что скоро с тобой случится беда, и не надо тебе больше ждать». «Рискну я, – говорит Карл, – с вашей удачей и по вашему плану». Отправляется Карл оттуда с востока со своими спутниками и приходят они в Данмарк.

Карл рассказывает обо всем Бьёрну и просит его позаботиться об их имуществе, но Бьёрн не хочет расставаться с братом. Они отправляются в путь вместе и приплывают в Вик. Встречаются с Эйнаром Брюхотрясом и передают ему поручение конунга Магнуса. Далее они приплывают в торговый город, вероятно в Тронхейм. В Норвегии Карл попадает в неволю. Ему удается бежать не без помощи Кальва Арнасона, знатного норвежца, сражавшегося в битве при Стикластадире против Олава Святого, но сейчас готового присягнуть на верность его сыну Магнусу.

Затем едут они на восток в Гардарики к конунгу Магнусу, и оказывают конунг Ярицлейв и его люди Карлу самый что ни на есть радушный прием, и рассказывает он им все о своих поездках, и затем рассказывает он конунгу Магнусу о деле Кальва и о том, как тот ему помог. [Карл передает готовность Кальва поклясться, что он не убивал конунга Олава, и его желание присягнуть на верность конунгу Магнусу.] И вот посылают за Каль-вом, и получил уже Карл мир для него. Дал Кальв тогда такую клятву, что он не убивал конунга Олава, и пообещал Магнусу с этого времени покровительство и верность во всем [Ibidem, 5–8].

Е. А. Рыдзевская высказала предположение, что, хотя «это – явно не историческая часть "Morkinskinna", резко противоречащая тем сведениям в других текстах, историческая верность которых не вызывает сомнений», возможно, рисуя Ярослава как «человека самолюбивого, раздражительного, крутого и сурового в минуты гнева, но не лишенного отходчивости и способного поддаваться разумным уговорам и доводам», автор «Гнилой кожи» (или ее источника) имел дело с «какими-то подлинными старыми воспоминаниями о Ярославе» [Рыдзевская 1940. С. 71–72].

Институт «кормильства» был широко распространен в ранней средневековой Европе. [64] Обычай отдавать на воспитание ребенка знатного рода (сына) с раннего детства в другую семью существовал и в Скандинавии. Нередко об этом говорится в сагах. Но здесь мы встречаемся с отражением характерного для средневековой Скандинавии верования, что тот, кто брал ребенка на воспитание, считался менее знатным, нежели его отец. В «Саге о Харальде Прекрасноволосом» Снорри рассказывает о том, как посланники английского короля Адальстейна вручают Харальду замечательный меч в качестве подарка, а затем объявляют Харальда подданным Адальстейна, ибо Харальд «принял от него меч». В ответ Харальд посылает в Англию своего дружинника Хаука Длинные Чулки с поручением посадить на колени английскому королю незаконнорожденного сына Харальда – Хакона, – что и было проделано к большому неудовольствию Адальстейна и к радости

Харальда, «ибо люди говорят, что тот, кто воспитывает чужого ребенка, менее знатен, чем отец этого ребенка» [Круг Земной. С. 64-65].

«Мы можем с этим смириться, даже если бы конунг Олав был больше нас, и не посчитал бы я за унижение, даже если мы воспитаем его ребенка», – с помощью этого высказывания, приписываемого Ярославу, проводится тенденциозная линия автора саги на возвеличение скандинавского конунга.

Пребывание Магнуса на Руси описывается в «Гнилой коже» практически так же, как и пребывание на Руси юного Олава Трюггвасона в редакции А саги монаха Одда: «С тех пор стали конунг и княгиня воспитывать Олава любовно, с большой лаской. Одарили они его многими дорогими вещами, как своего собственного сына» [О. Тг. Oddr, 28]. Когда речь идет о том, что некоторые люди ненавидели юного Магнуса, мы встречаемся с мотивом, тоже известным нам по «Саге об Олаве Трюггвасоне», – завистью людей к иноземному конунгу, пользующемуся почетом и славой при дворе русского князя. Слова о том, что «не должно воспитывать там сына иноземного конунга», параллельны тому, что мы уже читали в «Саге об Олаве Трюггвасоне»: «Такие были законы в Гардарики, что там не могли находиться люди королевского рода, кроме как с разрешения конунга» [IF, XXVI, 232]. А. И. Лященко высказывает сомнение, что на Руси мог существовать такой закон, а, напротив, приводит описанные сагами случаи аналогичной смены скандинавскими конунгами своего имени и в других странах: Харальд Суровый Правитель меняет в Византии свое имя и называется Нордбриктом; Олав Трюггвасон на западе называет себя гардским купцом по имени Али/Оли [Лященко 1926а. С. 11–12].

Сюжетный мотив поездки знатных норвежцев на Русь за Магнусом присутствует – с небольшими вариациями – во всех поименованных выше источниках от «Истории о древних норвежских королях» монаха Теодорика до заключительных глав «Большой саги об Олаве Трюггвасоне». Е. А. Рыдзевская датирует их приезд 1034 годом [Рыдзевская 1940. С. 68].

Ранней весной начинают они свою поездку, Эйнар Брюхотряс и Кальв Арнасон, и была у них большая дружина и самые лучшие люди, какие только были для этого в Трёндалёге. Они поехали весной на восток через горы Кьёль до Ямталанда, затем в Хель-сингьяланд и оказались в Свитьод, сели там на корабли, поплыли летом на восток в Гардарики, пришли осенью в Альдейгьюборг. Отправили они тогда послов в глубь страны в Хольмгард к конунгу Ярицлейву с сообщением, что они предлагают взять с собой Магнуса, сына конунга Олава Святого, и сопровождать его в Норег, и оказать ему помощь в том, чтобы он добился своих родовых земель, и поддержат его в том, чтобы он стал конунгом над страной. И когда это сообщение достигло конунга Ярицлейва, тогда держал он совет с княгиней и другими своими хёвдин-гами. Все они согласились, что норвежцам следует послать слово и тем самым вызвать их к конунгу Ярицлейву и Магнусу. Был им дан мир для их поездки. И когда они прибыли в Хольмгард, то было решено между ними, что те норвежцы, которые туда приехали, переходят в руки Магнуса и становятся его людьми, и скрепили это клятвами Кальва и всех тех людей, которые в Стикластадире были противниками конунга Олава. Дал им Магнус обещание верности, а полный мир закрепил клятвой, что он будет им всем верен и предан, если он получит в Нореге власть и имя конунга. Он должен был стать приемным сыном Кальва Арнасона, а Кальв должен был выполнять всё то, что, по мнению Магнуса, могло сделать его государство более могущественным и независимым, чем раньше [IF, XXVIII, 414-415].