Чтение онлайн

Потом проснулись Глеб и Димка, быстро позавтракали, как всегда – бутербродами, отвернув носы от кастрюльки с рисовой кашей. Собрались на авторынок за какими-то запчастями для Ладиной «тезки».

– Ну что, на весь день? – притворилась недовольной Лада.

– Ладусь, ну надо этот чертов наконечник рулевой тяги поменять, пока он не рассыпался на ходу! – Глеб потрепал ее по щеке. – Ну ты что, хорошая моя? Не скучай, ладно?!

Он чмокнул ее куда-то в уголок губ, потом отодвинул от себя и долгим-долгим взглядом посмотрел ей прямо в глаза.

Нет, что ни говори, но люди что-то такое чувствуют, стоя на краю. Глеб чувствовал. Потом, анализируя все, что произошло, Лада припомнила их последний вечер. Она ворчала на Димку, который до полуночи блукал с какими-то друганами, а когда заявился домой, Лада унюхала от него пивной дух. Потрясла, как грушу, он поклялся, что только попробовал, а она расстроилась до слез. «Вот же непутевое детище!» – в сердцах кинула ему.

Глебу не хотела ничего рассказывать, но скрыть от него свое плохое настроение не могла, и он заставил рассказывать все, с деталями и подробностями. Выслушал внимательно и пошел к Димке на разговор.

Разговаривали долго и обстоятельно. Лада, ожидая его возвращения, уснула.

Проснулась, когда Глеб аккуратно, стараясь ее не разбудить, заползал под одеяло.

– Ну, что там? – напряженно спросила Лада.

– Ты не переживай, Лад, все у Димки нормально будет, просто он сейчас жизнь познает. Мало кто мимо этого проходит, все пробуют – ты уж мне поверь. Я маменькиным сынком был, по большому счету. Да… Тоже всего напробовался. Потом в армию пошел. Армия из мальчика мужика делает. Я знаю, ты на этот счет имеешь свое собственное мнение и не хочешь даже слышать ничего про армию. А зря. Не настраивай его против армии. Наоборот – пусть идет и служит. Физическая подготовка у него хорошая. В обиду себя не даст!

– Да?! – с вызовом ответила Лада. – А война?! А Чечня?!

– А ты о плохом-то не думай!

– Глебыч, давай не будем об этом, ладно?! Я тебя понимаю. Но когда ты служил, армия другой была и войны не было!

– Ну да! «Не было»! А Афган?!

– Ну ты же в нем не был!

– Не был – твоя правда. Но я рядом был, на границе. Ладно, я не стану тебя переубеждать. Ты мать, и ты на сей счет всегда будешь думать так, как думаешь. Давай спать, вставать рано. Как-то не хочется мне завтра машиной заниматься…

– Так не занимайся! Давай отдохнем, шашлыков на речке пожарим!

– Лад, шашлыки – это хорошо, но скоро отпуск закончится, а у меня машина не сделана. Да и ездить на такой опасно становится. Давай я сделаю все, а потом и отдохнем с шашлыками…

Вот так сказал. И, как потом поняла Лада, для ее успокоения сказал, потому что сам уже знал: ничего этого не будет. Ни шашлыков, ни речки, ни нового лета. Ничего. Потому что наступит вечер, и Глеба больше не будет в жизни Лады Стрелецкой. Живого не будет.

…Они с Димкой весь день носились как сумасшедшие. Сначала на авторынок, где купили нужную запчасть, потом – к мастеру, который сказал, что купили «немножко не то», потом снова на рынок, где сдали это «не то». Потом помчались на другой конец города, где для них отложили по телефонному звонку то, что нужно.

Под вечер ехали домой, уставшие, но довольные. К мастеру, конечно, в этот день уже не успевали, но все равно настроение было приподнятое – полдела сделано!

Выехали из города уже в сумерках. Начал накрапывать дождик, и серое шоссе блестело в свете фонарей.

– Глеб, дай порулить, а? – канючил Димка.

Он научился водить машину, только права еще не получил, с нетерпением ждал восемнадцатилетия. Иногда Глеб давал ему порулить, но исключительно на задворках, по проселочной дороге. А ему так хотелось с ветерком по шоссе!

– Глеб, ну дай порулить, а?! Ну не будет тут уже никаких гаишников!

Стрелецкий тихонько притормозил у обочины. Димка уже приготовился выскочить из машины, но Глеб строго сказал ему:

– Сиди! И ремешок пристегни…

Поморгал левым поворотником и въехал с обочины в полосу.

Димка отвернул нос к окну, надулся.

– Слышь, Димон, не обижайся! Всему свое время.

– Да знаешь сколько я уже ездил?! – с обидой в голосе ответил Димка. – Я даже ездил на твоей, когда вас с мамой дома не было!

– Нашел чем хвастаться. – В голосе у Глеба послышалась обида. Он всегда серьезно огорчался, если узнавал, что Димка сделал что-то против правил. Взять машину без разрешения – это точно против правил. Во-первых, чужое никогда нельзя брать без спросу. Во-вторых, машина – это ведь не моделька размером 1:32 или 1:16. Это средство повышенной опасности. Ну, в общем, об этом даже глупо говорить пацану шестнадцатилетнему. Это элементарно, Ватсон!

Но вот получалось, что не совсем элементарно. Видимо, надо было вроде бы понимающему взрослому парню разъяснять простейшее. Глебу было очень досадно понимать, что в Димке, как в бочке меда, есть ложка дегтя. И списывать все на возраст подростковый уже не хотелось.

– Да я и не хвастаюсь. – Димка почувствовал настроение Глеба. Ему стало стыдно. Глеб ведь был ему другом, и меньше всего Димка хотел бы потерять такого друга. – Я ведь просто признался…

– Нет, Димыч, ты не признался. У тебя как бравада прозвучало. А чем тут бравировать-то? И дело не в том, что ты бы грохнул ладушку, а в том, что дел мог бы наворотить таких, что потом не исправить…

Ох как стыдно было Димке! Лучше б Глеб обматерил его в сто этажей. Было бы проще. А когда он вот так, то выслушивать очень стыдно. У Димки даже уши заполыхали огнем.

– Больше не буду, – буркнул он и искоса взглянул на Глеба. – Извини…

Но Глеб не умел ругаться.

– Извинить нетрудно. Куда труднее после всего этого верить…

Он помолчал немного. Димка от этого молчания маялся и проклинал тот день, когда взял без спроса жигуленок Глеба, и еще больше – день сегодняшний, когда так легко вылепил ему свою тайну. А теперь вот сиди и переживай и красней, как идиот. Спасибо Глебу – вздохнул и сказал просто:

– Ну ладно, Димыч, мир!

– Мир! – Димка от радости чуть не захлебнулся. Какое счастье, когда есть мир с таким мужиком, как Глеб!

Стрелецкий вдавил в пол педаль газа. Зря ворчал на парня: если честно, он и сам любил погонять, да еще по хорошей дороге, с ветерком. И было дело, сам у деда как-то угнал его «инвалидку» и гонял как сумасшедший по школьному стадиону. Так что ругать за это пацана было даже как-то совестно.

Димка в сиденье вжался, чуть не захлебнулся от встречного ветра, влетевшего в окно. Хотелось визжать от счастья или петь.