Чтение онлайн

Вспоминался Дон, Сухая и конечно же остров, все наши благодатные места рыбалок. Дважды приезжал в отпускные дни к матери и к друзьям, но потом мама переехала на жительство к своему младшему сыну на Черное море, контакты с донскими друзьями постепенно заглохли и сошли на нет. Прошло более двадцати лет. Появились другие интересы, новые знакомые и новая работа. Начал давить возраст и болячки, и вот уже больше семи лет я живу в Подмосковье, почти на берегах Черной речки и Волги. Но работать приходится в Москве, теряя много времени на поездки. Мегаполис не для меня, он для молодых и энергичных людей с амбициями.

А во мне с юности превалировало философско-созерцательное отношение к жизни. И этот дикий олигархический капитализм, который дворовая свора, стоящая у трона, вымучивает уже более десяти лет, измываясь на народом, заставил и меня на старости лет крутиться, как молодому. Одно удовлетворение – мой труд нужен людям. Пусть опосредовано, но вношу свою малую толику труда в помощь особо тяжелым больным. Только уж донимает дорога, переполненные электрички, метро. Страшны и московские дороги, особенно зимой. Постоянные пробки на дорогах, даже по тротуарам пешеходам не пройти. Все забито автомобилями. Водители не уважают друг друга, тем более пешеходов, обрекая себя на нервотрепку и аварии. Царят нравы и отношения дикой беззаконной банановой страны. Хотя выборы и пресса многоальтернативны. В столице, где казалось собрался цвет из архитекторов и строителей, до сих пор совершаются традиционные строительно-дорожные ошибки. Их в позапрошлом веке высмеивал Н.В. Гоголь.

Теперь в эпоху асфальта, машин и бетона добавилось много дополнительной российской дури. Тротуары и дороги как прокладывали при социализме ниже уровня окружающих газонов, чтобы самый малый дождь или подтаивающий снег, превратил их в непроходимые грязные широкие канавы, так и прокладывают сейчас. Люди идут по газонам и узким бордюрным камням, утопая в жиже, падая и калечась. Да и водители не в восторге от воды и слякоти. Всем ясно и понятно, что дороги и тротуары должны быть выше уровня газонов, но какой-то вредитель-коммунист из Госстроя СССР ввел такой норматив в 30-х годах, а ЦК КПСС утвердило его в прошлом веке и, «все идет по плану», хотя и развитый олигархический капитализм давно на дворе.

Притча о дураках и дорогах здесь уперлась в одни те же лица. Еще в восьмидесятых годах было ясно, что основные магистрали города на пределе пропускной способности в часы пик. В последние двадцать лет автопарк города с учетом транзита увеличился раз в десять, а наши доблестные проектировщики и ГИБДД, так и не приняли кардинальных мер, по устранению постоянных заторов на дорогах. Строительство супердорогих магистралей, как показала действительность, проблем не решают. Да какой ширины дорогу не построй, если на ней с двух сторон стоят и брошенные на полгода грузовики и занесенные снегом легковушки, а к ним добавьте остановившиеся машины и аварийные, то любая дорога при интенсивном движении рано или поздно забьется. Спросите водопроводчика. Если вода очень грязная, то трубы не должны иметь препятствий внутри, иначе они забьются.

Наверное, только запрет стоянок на дорогах и хорошо продуманное одностороннее движение спасет город от надвигающейся транспортной катастрофы. Но к дорогам надо приделать многочисленные карманы для стоянок, простые парковки и расширения, покрытые дешевым «вечным» гравием. Каждое учреждение, предприятие, жилой дом должны иметь, соответствующие числу работников и посетителей, парковки и стоянки. Пусть среди деревьев, газонов – измываться на автомобилистами больший грех, чем где-то убавить площадь газона, под вопли старушек, которые своими собаками засрали всю Москву. Водители тоже люди, жители Москвы и проблему надо решать кардинально, с помощью законов и средств. Причем срочно решать. Все равно для стоянки автомобили, ломая подвески, переезжают через бордюры на тротуары и газоны. Водители никогда не откажутся уплатить городу стояночный налог, но плата должна быть раз в году, а стоянка на всей территории города бесплатна. Кроме специальных и охраняемых стоянок. Нечего кормить криминал. А что сейчас творится.

Рядом с нашим домом недавно возвели новый двухсотквартирный дом. Наверное по проекту и нормативам семидесятых годов залили асфальтом микро-стоянку на двадцать мест, провели от нее дорожку, сделали высокие тротуары. Теперь бедные водилы-жители, а их более двухсот небедных людей (стоимость метра в этом доме около полутора тысяч зеленых), каждое утро матерясь и мучаясь не могут выехать на работу - заставлена дорога, тротуары, стоянка и все прилегающие газоны. Отдать такие деньги и так нервничать. За какие грехи. Все видят, все знают, но дурь повторяется и повторяется. Даже вроде волевой и толковый руководитель Лужков не может с этой дурью справиться. А может это происки ЦРУ или пришельцев. Вы не знаете…

А в наших лесных краях до «автокатарсиса» еще далеко.

С моей лоджии открывается прекрасный вид на недалекий сосновый бор, через который и течет наша Черная речка. Правда речка, это слишком сильно сказано. Наверное лет сто назад она и была широкой и глубокой лесной рекой, судя по древней пойме и деревьям растущими на ней теперь. Сейчас же Черная речка это небольшой ручеек, который легко перепрыгнуть с разбега во многих местах, особенно в сухое лето. На ее берегах выросли огромные сосны и березы, ее слабую воду перекрыли упавшие стволы, крупные сучья да отходы «продвинутой» людской жизни. Даже весной ей не хватает силы сбросить все эти оковы и прочистить русло. Поэтому, видимо, ее годы сочтены. А когда-то, в недалеком прошлом, всего лет сто назад, в ней водилась не только рыба, но и гнездились многочисленные бобры и утки, водяные крысы и раки, весной ее подпитывали воды более мощной реки Сестры и многочисленные в этих краях, болота и родники. Сейчас же, последние несколько сот метров ее течения упрятаны в большую трубу под землю. Так и впадает она в Волгу нищим ручейком из черной грязной трубы.

Зато этот малый ручеек протекает недалеко от моего дома. Несколько минут и я в лесу, еще десяток минут ходьбы и вот оно мое заветное место, на крутом бережку ручья, в тиши склоненных черемух и ив, под высокими березами. Рядом стоят, прислонившись друг к другу, пара сосенок-подружек. С удовольствием прихожу посидеть на поваленном бурей деревом, постоять прислонившись к шершавой коре огромной сосны. Здесь хорошо вспоминается прошлое, думается о настоящем.

Здесь хорошо прятаться от обид и сложностей несовершенного человеческого мира. Здесь хорошо слушается тишина. С удовольствием прихожу туда весной, когда только что набухли почки на черемухах и пошел березовый сок. Прихожу, гонимый городской жарой летом, чтобы посидеть в тенистой прохладе листвы. Но чаще всего я бываю там осенью, когда земля и деревья раскрашены многоцветьем опадающей листвы, когда птицы собираются в огромные стаи и их пронзительный гомон оглашает окрестности.

Бываю там и грустную пору черной осени, когда холодные дожди добивают на земле бывшее разноцветье, а потемневшие стволы и ветви голых деревьев, зябко дрожат вершинами под порывами северного ветра. В этот период лес пуст, ничто не мешает спокойному течению мыслей, вспоминается отец, мама, мое детство под их крылом. Бываю, но редко в этом заветном месте и зимой, по первому снегу и потом, когда проезжаю неподалеку на лыжах.

Из окон нашего коридора открывается прекрасная панорама на близкую Волгу. Особенно интересно летом и осенью, когда красавцы, трехпалубные теплоходы вереницей, друг за другом, плывут по реке. В благодатную летнюю пору обычно встаешь утром часов в шесть, садишься на велосипед и через десять минут на реке. Ловишь подлещиков, да и голавлики нередко попадаются. Самое простое и легкое времяпровождение для пенсионера, лучше не придумаешь. Если нет клева, холод или дождь, срочно сматываешь удочки, на велосипед и вскоре уже дома. Только вот такой привередливой и мелкой рыбы я никогда прежде не видел. И леску подавай ей 0,08 мм и крючок №3, который так тяжело привязывается уже не чуткими руками. Не то что на Дону – леска 0,4-0,6 мм и самодельная блесна из трубки в палец толщиной, залитая свинцом. А крючок тройник №14. Такой снастью так намахаешься да находишься за день, что спишь, как убитый. Сейчас же все на пределе возможностей, а они с каждым годом, увы, заметно тают. Даже неудачный соскок с велосипеда отдается долгой пронзительной болью в позвоночнике, видимо, последствия спорта и былых перегрузок.

Но не все так грустно. В жару еще с удовольствием можно поплавать в прохладной волжской воде, позагорать в тени, а вечером пройтись по чистой асфальтированной набережной, наблюдая, как плывут многочисленные катера, яхты и парусники по глади воды. Благодать, красота, сам бы рад взять доску и поднять парус, но спина не та, да и годы берут свое.

Из окна на лестничной площадки открывается сверху прекрасный вид на городское озеро. Когда-то оно утопало в зеленом массиве, не подойти, в нем ловились караси и плотва, быстро прогревалась вода и все купались. Теперь его зажали со всех сторон автодороги, деревья снесли, да и уменьшилось оно вдвое. Вода стала грязной и купаться нельзя. Нет ни рыбы, ни чистой воды, все окультурили. Видна и плотина Волжской ГЭС и широкая перспектива Волжского моря. Летом там можно искупнуться или просто посидеть на берегу, послушать шум прибоя. Зимой стаи москвичей-рыбаков плотно оккупируют прибрежные льды, вылавливая на мотыля подлещиков и окуней.

Некоторые даже остаются с ночевой на льду. Но я предпочитаю более близкие места – Волгу напротив дома и залив возле шлюза. За те семь лет, что я живу в здешних краях, замечаю, как скудеют запасы и мельчает рыба. Судака почти не осталось, лещ заражен, щука стала, что карандаш.

За Большой Волгой, за дорогой на Москву раскинулось широкое Лебяжье озеро, где в далеком 36 году ловил рыбу и мой отец, когда строили здесь ГЭС и канал. Тогда это была речушка, потом ее запрудили берегом канала, вот и возникло озеро. Совсем недавно я частенько выбирался на это озеро, там неплохо брала плотва, да и покупаться в жару - вода с поверхности прогревается первой. Теперь вода стала грязной, все берега усеяны автомобилями, а про рыбу и говорить нечего – варвары процеживают все озеро неводами, благо сети теперь в каждом спортивном магазине. А в этой стране давно укоренился блатарский подход, коль за это деяние не сажают, то это все мое – будь рыба в озере, нефть или газ. И наплевать на всех остальных людей этой страны. Кто не успел, тот опоздал, а совесть и мораль, это не для них. Теперь бывшая прекрасная жемчужина, в которой когда-то селились лебеди, вся истоптана, заплевана, изгажена.