Четыре Сына. Рождение легенд
Шрифт:
Толстяк шугано дернулся, прикрыв лицо рукой.
– Белый, Белый, прошу, успокойся! – начал тараторить Щербет. – Тебе показалось. Меня не было на пляже. Я пришел за пару минут до того, как ты вышел из воды. Клянусь тебе!
– Хватит врать!!
От бешенства Дамаска одна из сосулек со свистом полетела вниз. Шип бы пронзил Щербета насквозь, но колдун вовремя откатился в сторону, так что острие ледышки лишь распороло ему камзол, оставив неглубокую царапину на жирной волосатой спине.
– Хорошо, хорошо, Белый! Спокойно! – поднимая руки ладонями вверх, воскликнул Щербет, сменив деланное непонимание на серьезное выражение лица. Застряв в песке, он не мог уйти, поэтому, лежа на боку, решил вести переговоры: – Я здесь ни при чем. Это все идея Атонаха. Он главный. Что сказал делать, то я и делаю…
– Атонах приказал тебе меня убить!?
– Конечно же, нет! Но магия может проявиться раньше времени, только если жизни угрожает опасность. Вот и весь секрет. Мне нужно было создать для тебя экстремальные условия. И все ведь получилось, мой мальчик. Ты теперь маг!
– Атонах сказал, что магия во мне сама должна пробудиться! Что спешить некуда! – Дамаск никак не мог понять, зачем "отец" так с ним поступил. За что?
– А зачем ждать? Ты сильный маг, Белый. Атонах знает это. За все надо платить. Он приютил тебя, дал крышу над головой, наделил, пусть маленькой, но властью. Настало время возвращать долги. Пора и тебе начать трудиться, как и Черному. Хватить сидеть иждивенцем на шее господина. Пора работать…
Эти слова резанули по сердцу. Дамаск почувствовал, как слезы обиды и злости начали жечь глаза.
– И ты, и Атонах пожалеете об этом! – подскочив ближе к Щербету, выпалил Белый, с искаженной гримасой гнева на лице. – Во мне уже сейчас больше Сил, чем в тебе. Я раздавлю вас всех как крыс. У Атонаха не будет ни меня, ни Черного, ни Ганса. А ты сдохнешь как паршивая собака.
Дамаск не договорил. Щербет махнул рукой, и все зависшие над ним шипы разлетелись на тысячи сверкающих осколков. Это было так неожиданно, что Белый на несколько секунд растерялся.
– Да что ты возомнил о себе, шваль! – рявкнул Щербет и запустил в мальчишку красный искрящийся шар.
Дамаск не успел собраться, но все же в последний момент ему удалось скрутить плывущие перед глазами серо-голубые нити, и перед ним вдруг смерзся в стекло воздушный щит. Пущенный пульсар разбил его, откинув Белого назад. Будучи постоянным участником уличных драк, реакция у мальчика развилась молниеносной. Упав на песок, Дамаск тут же вскочил на ноги.
– Я передам Атонаху твои слова, неблагодарная скотина. Так что горевать он не будет, – злобно оскалившись, пообещал Щербет.
Колдун хлопнул ладонью по песку. Белый тут же почувствовал сгусток опасной для себя энергии, за спиной. Он инстинктивно припал к земле. Над его головой что-то с гулом пронеслось, вслед чему раздался вопль боли. Дамаск глянул на Щербета и увидел десяток белых шипиков, торчащих из груди колдуна. Один из них попал в правый глаз мужчины. Щербет перестал кричать и начал страшно булькать, пуская кровавые пузыри изо рта.
Дамаск в ужасе вскочил на ноги. Он, словно зачарованный уставился на захлебывающегося в предсмертных муках толстяка. Жалко Щербета не было, но страх сковывал Белого не хуже льда. Глаз колдуна закрылся, и он, наконец, затих.
"Что делать? Как теперь?.. Надо к Черному!" – носились в голове лихорадочные мысли. Дамаск настолько резко сорвался с места, что его развезло на песке, и он упал, но тут же вскочил и побежал в сторону Керибюса, оставляя за спиной мертвого Щербета.
Глава 5
Сараха.
В маленькой комнате Сарахи было темно, душно, мерзко пахло чесноком, всевозможными травами и еще какой-то дрянью, которые в своей дружной квинтэссенции прям-таки убивали людей с порога. Селир титаническими усилиями подавлял то и дело накатывающие рвотные позывы. Непроглядный мрак неприятно давил на глаза после яркой улицы, и ему начало казаться, что он ослеп и смертельно болен. Если бы не державшаяся за его руку маленькая ладошка дарса по имени Тэйп, он бы подумал, что провалился в саму Бездну. Как обстояли дела у остальных спутников, оставалось только гадать. Но по тяжелым прерывающимся вздохам, можно было сказать, что вряд ли кто-нибудь из них сейчас пребывает в счастливой эйфории. Недовольная компания ожидала старую прорицательницу уже довольно долго, но до сих пор никак не могла прозреть, всматриваясь в рассеянную тьму.
Все началось со встречи испуганной черноволосой худенькой девушки с опущенной головой, у самых ворот Квихла, когда они вернулись в Гиваргис. К Кеийю подошел квихельм с серебряным кольцом в ухе, означавшим ранг Младшего ученика, и хотел что-то сказать, но девушка неожиданно вцепилась ему в руку ногтями, мягко говоря, удивив тем самым всех присутствующих. Она напряженно свела свои бесцветные на фоне черной косы бровки и помотала головой. Сначала Селиру показалось, что квихельм разорвет в клочья хрупкую брюнетку, об этом говорило его багровое, почти фиолетовое лицо. Но вопреки ожиданиям, он лишь дернул плечом, скидывая с себя ее руку. После этого немого диалога, девушка опять уставилась себе под ноги и едва живым голосом произнесла: "Савира Сараха ждет вас у себя. Следуйте за мной".
Так-то Селир, Кеий, Гожо и маленький дарс оказались в небольшой хижине, словно гриб выросшей в сени толстоствольных вястов на территории замка Квихл. Почти все квихельмы обходили стороной этот добротный домик из черного дерева. Он не был ужасен, как обычно описывают жилища старых ведьм в сказках. Но никто не мог объяснить, почему не хочет приближаться к нему ближе, чем на сто метров. Положа руку на сердце, Селир тоже терпеть не мог ни этот дом, ни сумасшедшую Сараху.
– Да где эта проклятая старая гадалка! – зашипел Гожо, но настолько тихо, что если бы не полное безмолвие в комнате и целенаправленное прислушивание к каждому шороху, Селир бы и слова не разобрал. – Клянусь, если она сейчас не придет и не вернет мне зрение, я сам вырву ей глаза.
– Что ты мне там вырвешь, свинопас безродный? – раздался спокойный хрипловатый нечто среднее между мужским и старушечьим голос, заставивший Селира подпрыгнуть на месте. Маленькая ладошка дарса испуганно впилась ему в руку, да и сам дарс прижался плотнее. – Смотри, как бы язык твой не отсох и не отвалился от слов твоих поганых, как ты сам. Пришел тут! Король великий! Порядки мне тут свои заводит, собака. Когда захочу, тогда и говорить буду. А ты, помойный выкормыш, будешь сидеть и ждать сколько нужно, хоть день, хоть два, хоть десять. Ох, мужичье…
Говаривали предки, что услышит лишь слушающий, а увидит лишь тот, кто откроет свои слепые очи, – послышался звук двигаемого стула, скрип, звяканье и приближающиеся шаги. – Но эта мудрость ведь не про вас, дурней. Вы же как родились глухими слепцами и глупцами, так и помрете. Вот "не всегда нужно приходить туда, где тебя ждут", вот это про вас. Что, не могли Бархису помочь? Целый корабль квихельмов и хоть бы кто задницей своей шевельнул! Нет же, спрятались за своей подлой магией и сидели, смотрели со своей скорлупы, как убивают султанскую семью, да детишек вырезают по всему Хасару. Трусы бесхребетные!.. На кой вообще с вами отребьем таким связалась. Палачи Оркуса, великие квихельмы, тьфу! Фарс один!