Чтение онлайн

Особо впечатлил при личной встрече председатель Совета по защитам диссертаций профессор Армин Генрихович Стромберг, один из ведущих учёных-химиков Томска, научное светило мирового уровня. Он выразил мысль, которую я не мог озвучить много лет, чтобы никого не обидеть. Смысл сказанного: диссертация реабилитировала направления работ Бориса Владимировича Тронова, предыдущие диссертации Рыжовой (мой дипломный руководитель, затем многолетний завкафедрой органической химии ТГУ), Круликовской (доцент родной кафедры) были очень слабыми.

6 ноября появился в Барнауле, состоялся скромный банкет в ресторане «Алтай» (человек 25 близких друзей и сотрудников кафедры). Исторический репер — страна с большой помпой празднует 50-летний юбилей октябрьского переворота, на демонстрации много поздравлений. Приятно.

Сверхзадача (защита диссертации) выполнена. Ректор АПИ Радченко сдержал обещание: 21 ноября переехали из общежития в новую трёхкомнатную квартиру. Пусть верхний (пятый) этаж типовой хрущёвки, пусть крайний дом в Барнауле (начало строительства крупного микрорайона, 40 минут на автобусе до АПИ), но это своя квартира. Первая из пяти квартир, полученных мной (1967–1981 гг.) от государства при карьерном продвижении. Новоселье отмечали, сидя на стопках книг, чемоданы использовались в качестве столов. Детям раздолье. В зале детское корыто с игрушками, больше нет ничего.

Отдалённость от института, отсутствие домашнего телефона добавили сложностей с часто болеющими Эльвирой и Игорем (раньше жили в 5 минутах пешком от работы). Устроили Эльвиру в круглосуточный садик, забирали в среду и пятницу, но и это не спасало ситуации. Старались с Ниной так утрясать расписание занятий со студентами, чтобы один из родителей мог всегда быть дома.

Потихоньку обустраивались. Как-то в воскресенье звонок. Открываю, стоит заочник (или вечерник, точно не помню) и протягивает коробку с лентами войлока и гвоздями для обивки наружной двери. Пытаюсь отказаться, студент поставил коробку на пол и сбежал. Как он узнал о новой квартире, кто дал адрес, на какой стройке украл войлок с гвоздями (это сейчас всё можно купить в магазине)? Вопросы остались без ответа, но эта взятка (тащить войлок с гвоздями в институт и попытаться вернуть — смешить людей) надолго врезалась в память. Не помню, что я поставил ему на экзамене, скорей всего «удовлетворил», так как лишние двойки — головная боль преподавателей, начинаются институтские разборки по поводу качества обучения (плохо готовите, срываете план выпуска!).

На кафедре продолжалась возня, начатая год назад. После завершения учёбы в аспирантуре остро встал вопрос о должности. Ректор публично обещал каждому аспиранту АПИ сразу после защиты диссертации должность старшего преподавателя (при наличии учёной степени оклад гораздо выше, чем у «остепенённого» ассистента). Опять конфликт на родной кафедре: сын Тронова фактически руководит делами на кафедре, являясь «не остепененным» старшим преподавателем. Ректорат даёт дополнительную ставку под меня в штатное расписание, Б.В.Тронов отказывается визировать приказ. Наконец, 28 ноября ректор, вопреки мнению заведующего кафедрой подписал приказ о моём назначении старшим преподавателем с 06.11.1967 г. (задним числом!). Шум не утихал месяц, затем атмосфера на кафедре и факультете успокоилась, но я понял, надо уходить, творческой работы не будет.

Подвернулось объявление о конкурсе в тюменский индустриальный институт, позвонил, сел на поезд, через двое суток вернулся с бумагой, 28.06.1968 г. подписанной ректором ТИИ Косухиным. Выражена просьба к ректору АПИ отпустить Э.Г.Полле, как прошедшего по конкурсу на должность доцента кафедры технологии нефти и газа ТИИ, а Н.Н.Полле ассистента кафедры физической химии. Отправил с привезённым письмом-обращением к Радченко Бориса Владимировича, как лицо, заинтересованное в моём уходе. Существовала юридическая проблема, аспирант обязан отработать 3 года (как и молодые специалисты после окончания ВУЗа). Ректор АПИ, зная ситуацию на кафедре и условия, в которых прошла подготовка и защита диссертации, не хотел нас отпускать. Не один раз Б.В.Тронов ходил к ректору, убеждая подписать моё заявление. Наконец, ректор вызвал меня, уговаривал остаться, резко негативно прошёлся по адресу Андрея Тронова. Но заявления об увольнении подписал.

Закончу об Андрее Тронове. Защищался он через год после меня, возле университета в Томске дежурила скорая помощь: Борис Владимирович не переживёт, если Андрея «прокатят». Через несколько месяцев Борис Владимирович умер. Сколько же неприятностей Андрей доставил людям, что его моментально выставили из института. В ответ Андрей Тронов демонстративно пошёл работать грузчиком на железнодорожную станцию (в те времена кандидат наук грузчик! вызов обществу), потом уехал в Бийск (филиал АПИ), затем в Брянск… Мукарама давно его бросила.

Принципиально решив вопрос с переездом в Тюмень, отправился в компании с Ниной, Валентином, Лидой, Витей Левиным в Горный Алтай. Конечная цель маршрута озеро Тайменье. Перед непосредственным выходом с автомобильной трассы в горы к нам присоединился «тёмный» москвич, путешествовавший в одиночку с самодельной разборной малокалиберной винтовкой. Рюкзаки тяжеленные! Основную часть маршрута, особенно на затяжных подъёмах шёл впереди колонны. Что-то есть в характере, психологически затрудняющее движение вторым…

Запомнилась ночёвка у пастухов (с мая по сентябрь выгуливают торбаков двухлетних коров-нетелей) через несколько дневных переходов от тракта. Угостили пастухов спиртом, улеглись. Проснулись часа в 3 ночи от дикого крика. «Это Колька хайлает, медведь напал на его овец, а у него карабин неисправен». Мы схватили свои «мелкашки» и в полной темноте побежали в крутую гору сквозь траву в человеческий рост на голос. Прибежали, а Колька: «Да внизу медведь задрал торбака, я вам и кричал». Сработали «фокусы» акустики: с горы отчётливо слышен рёв задираемой коровы, а в избушке на берегу маленькой журчащей речушки в 100 метрах от стада ничего не слышно. Утром осмотрели погибшую корову, медведь присыпал её листьями и камнями, оставил подтухнуть. Пастухи настроили самострелы из карабинов (страшно даже подумать, что кто-то из туристов может зацепиться за натянутую леску). Оказалось, с весны из 200 торбаков, медведи задрали уже 18-го. Прождали сутки, на следующую ночь медведь не пришел, и мы продолжили маршрут.

На озере Тайменьем стоянка дней на 5. Ночёвки в период движения и на стоянке оказались малоприятным занятием (гораздо лучше чувствовал себя москвич в индивидуальном спальном мешке на свежем воздухе). Палатка двухместная, температура ночью не намного выше 0, 5 человек по команде переворачиваются с бока на бок, а если учесть, что в Вите килограмм 120… И, конечно, большая глупость ходить в физически трудный поход с женой: нервная разрядка идёт на мужа (вполне вероятно, это чисто индивидуальная черта Нины или что-то раздражало в поведении мужа).

Моя основная задача обеспечение рыбой. Ловля хариуса шла неплохо, однако он был мельче, чем годом раньше на Шавло. После интенсивной ловли хариуса несколько месяцев болела рука в области между кистью и локтем (длинное, тяжёлое удилище непрерывно забрасывается, неподвижную наживку хариус «презирает»). Лет через 15 Аникеев рассказывал, что в местах наших первых походов хариуса не стало.

Московский спутник убил медведя-двухлетку. Опасаясь матери-медведицы, переправляли тушу на самодельном плоту, разделывали в устье выходящей речки. Получилось 2 ведра отличного варёного мяса. Неожиданно Валентин и Витя не стали есть медвежатину (кстати, Левин до последнего перевала нёс бутылку уксусной кислоты специально для шашлыка из медвежатины, дальше стало тяжело!). Типичный пример поведения больших любителей поговорить.

Повторюсь, в путешествиях по Горному Алтаю являлся хранителем спирта (в аспирантской лаборатории всегда в наличии солидный запас хорошо очищенного мной, подготовленного для тонких экспериментов спирта). В таких трудных и дальних походах без аварийного запаса спирта нельзя. Другие алкогольные напитки в горы можно таскать при наличии лошадей, иначе на рюкзаки никакого здоровья не хватит. Использовали спирт как средство против простуды в условиях дождливой холодной погоды. Понемножку, грамм по 100 спирта выпивали у костра перед ночёвкой, а остаток, когда возвращались на автомобильную трассу. Кстати, о запасах спиртного нельзя было ни в коем случае сообщать пастухам, изредка попадавшимся на пути. В конце июля 1968 г., возвращались с озера Тайменье по новому маршруту, в другое место трассы. Остался дневной переход. Поставили палатку около аила (чума) одинокого пастуха-алтайца, чтобы расспросить о надёжной тропе через перевал в долину Катуни. Начали готовить ужин, вдруг алтаец унюхал спирт, я стал для него «самым хорошим» человеком. Притащил сушёное мясо. Конечно, мы его угостили. Утром он бросил отару, потащился нас провожать через перевал, от меня не отходил. Ни добрым словом, ни матом отвязаться невозможно. Когда спустились к Катуни, алтаец ходить не мог, лежал поперёк седла своей лошади. Уж не знаю, как он потом добрался до своей отары.