Чтение онлайн

Итак, мой учёный египтянин. Ты понял, что Великая Пермь — это вовсе не здесь, а на территории Европы, да ещё в XIV–XVI веках. И чтобы нас с тобой сегодня и никогда не волновали вопросы ревизии истории, Екатерина Великая на бумаге (в свежеиспечённых книгах) и на картах (старые уничтожались, создавались новые фальшивки, которыми теперь упорно и занимаются пермские историки, и не только) перенесла её сюда, на Урал. В эту авантюру замешали и нашего святого Стефана Пермского. Снова читаем далее у ФН:

Вот так делают открытия ФН: просто и без видимых потуг. Но за простотой скрываются гигантские усилия творческой воли и мысли. Это и про них писал А. Шопенгауэр: «Гения отличает повышенная чувствительность и способность сильнее других напрягать нервные процессы». Добавлю, что современное издание Жития Стефана Пермского для пущей убедительности снабжено его азбукой, будто так и было [80*].

Твои школьные наставники приучили тебя считать открытием, прежде всего, обнаружение какого-либо факта или явления. Вместе с тем, зрелый учёный знает, что на фактах не лежит ответственность за истину. Метод исследования ФН может быть отнесён к гениальным и выражается формулой [81*]: ИССЛЕДОВАТЬ — ЗНАЧИТ ВИДЕТЬ ТО, ЧТО ВИДЯТ ВСЕ, НО ДУМАТЬ ИНАЧЕ, ЧЕМ ДРУГИЕ.

Умение «видеть» просыпается тогда, когда появляется соответствующая гипотеза или теория, которые и раскладывают имеющиеся факты по новому содержанию и смыслу, дают понимание наблюдаемых явлений. Некоторые авторы называют важным и такой идеологический инструментарий открытий как «вынесение на свет…отношений между вещами в природе» [82], то есть обнаружение связи разных фактов, которым также блестяще владеют ФН.

О Великой Перми сказано и написано много. Но кто-то (со стороны власти) сильно перепутал карты. Почти все в один голос указывают местом её локализации теперешнюю Чердынь. Причём, у историков имеется убеждённость, что столицы являлись изначально местом средоточия наиболее интенсивной торговли. Сколько «песен» спето про то, что через неё шли караванные пути, чуть ли не из Ирана, и не иначе. Подтверждением у них служат найденные в этом регионе многочисленные блюда с «восточными» рисунками и орнаментами, которые потом тоже какими-то проторенными дорожками оказывались в Москве и Ленинграде под опекой (читай: охраной) специалистов. Простой любитель старины никогда бы их не увидел в Эрмитаже: всё самое ценное или способное возбудить брожение умов у них было в запасниках — поди-ка допросись разрешения взглянуть! Я был в Эрмитаже всего два раза в восьмидесятые. Осталось негативное впечатление: одни залы закрыты, другие на реконструкции, известнейшие картины — на выставках за границей. В общем, беспредел. К тому же не было доступных каталогов, как сейчас [83*]. Ах, сколько плодотворных мыслей разбилось о неприступные чиновничьи крепости, занимавшихся охраной ложных идей. В Эрмитаже есть отдел истории культуры и искусства стран Востока. Там и представлены некоторые «иранские» блюда из Чердыни и окрестностей. Вот что сказано в той самой энциклопедии: «с. 25. Коллекция сосудов из серебра и золота, изготовленных в Иране в период династии Сасанидов (III–VII вв.), хранящихся в Эрмитаже, — самая обширная в мире(моё выделение). Большинство входящих в неё … памятников найдено на территории Приуралья и Украины, куда они завозились в X–XI вв. для обменной торговли».

Подумай-ка, в самом Иране ничего не осталось, почти всё у нас хранится. Так, может, здесь и производилось? ФН доказали, что так называемая дамасская сталь производилась в Московии [27*], иначе и быть не могло. А эти драгоценные иранскиеблюда и сосуды — вероятно, историческая фальшивка. (Но чья и только ли, если знать, что арабская символика и арабский язык, наряду с русским, считались основными на Руси? Об этом мы поговорим позднее, когда затронем историю жизни путешественника Афанасия Никитина, см. стр. 84). Местом их изготовления могла быть Московия. Только в Сибири. То есть Московская Тартария (с центром в Тобольске). Вероятно, там же изготовлялось всемирно известное «скифское золото»: ему на самом деле всего несколько сот лет [27*]: «с. 371. На этих поздних предметах уже отсутствует утраченная к тому времени старинная русская техника золотой зерни и скани XIV–XVI веков. Она была утеряна в эпоху распада Великой = «Монгольской» Империи в первой половине XVII века. На более ранних золотых предметах XIV–XVI веков зернь, как правило, присутствует.

Наши осмотры выставки «Золотые олени Евразии», золотой кладовой в Эрмитаже (Санкт-Петербург), а также золотых находок в Каирском музее (Египет) позволяет высказать подозрение, что количество подлинных золотых находок — по-видимому, весьма скромное — в некоторых случаях искусственно «увеличивалось» за счёт подделок. Другими словами, в качестве «археологических находок» обществу предъявлялась смесь подлинных находок и подделок «под древность». Причины можно понять. Раскопки надо было окупать. Первоначально археологические поиски зачастую производились состоятельными любителями древности в общем-то за свой счёт. Естественно, им надо было как-то вернуть деньги. И даже заработать. Золото, превращённое в «очень древние» ювелирные украшения, естественно, резко взлетало в цене…Подлинные золотые находки, часто очень невзрачные и плохо сохранившиеся, не могли произвести такого впечатления и быть проданы за такие деньги, как роскошные подделки. До сих пор, когда речь идёт, например, о скифском золоте, наиболее популярные, рекламируемые образцы. кочующие из альбома в альбом и превратившиеся в нашем сознании как бы в марку «скифского стиля», — это, скорее всего, подделки. Мы видим шикарные золотые колчаны и ножны, покрытые «античными» сценами, «античную» корону с подвесками…С другой стороны, есть и совсем другие золотые предметы, действительно производящие впечатление подлинников. Например, известная «сибирская коллекция» Петра I. Это скифское золото было подарено Петру уральским промышленником Демидовым «на зубок» царевичу Алексею. Вряд ли Демидов, выбирая подарок для новорождённого царевича, не нашёл ничего более подходящего, как вещи, найденные в старинных могилах (курганах) среди костей мертвецов. Такой «подарочек», тем более «на зубок», выглядел бы очень странно. Ведь в то время ещё не было моды на археологические древности. И лишь потом, когда такая мода появилась и когда действительно были найдены предметы Московской Тартарии XVII–XVIII веков, подобные тем, какие подарил Демидов и которые хранились в сибирской коллекции Петра I, вероятно, кому-то пришла в голову мысль объявить Демидова «курганокопателем». А точнее, гробокопателем. Вещи сибирской коллекции Петра отличаются тем, что на них нет ни «античных» поз, ни «античных» тог и шлемов. Изображены казаки с усами, в русских одеждах. с бородами. Много коней, оленей. Перед нами, скорее всего, подлинные золотые вещи, изготовленные в Московской Тартарии, то есть в русской Сибири XVII–XVIII веков. Теперь мы начинаем понимать, что Демидов дарил их Петру как ювелирные украшения, специально для того изготовленные. А не выкопанные из старых гробов. Кстати, в те времена гробокопательство ещё считалось тяжёлым преступлением».

А вот что написал знаток Урала, некогда житель Пермской губернии Мамин-Сибиряк [84]: «Нынешняя Чердынь, по счёту летописцев, занимает уже пятое место и значение историческое имеет только условно…. Главенствующий торговый пункт здесь не мог быть ни в коем случае, потому что волоки остаются в стороне.

… О Чердыни можно сказать, что она вся в прошлом; является даже сомнение, — не преувеличено ли это прошлое и даже существовала ли Великая Пермь летописей и грамот». Более того, он и жил одно время в самой Чердыни. Кто-кто, а выдающиеся люди носом и шкурой чуют, откуда может произрастать слава, но что-то «великое» прошлое Чердыни писателя не впечатлило. Потому что его, скорее всего, и не было. Не за эти ли сомнения чердынские экскурсоводы могут и не вспомнить Мамина-Сибиряка среди прочих знаменитостей? Вероятней всего, Великая Пермь в Чердыни возникла по тому же принципу, что и Пермь на Каме: это была попытка перенести на бумаге её локализацию из Западной Европы на Рифей за столетие до Екатерины II. Только это был собственный «исторический» проект победившей Реформации. Для соотнесения проекта с местностью сюда и приезжали Сигизмунд Герберштейн и ему подобные послы «нового европейского мышления». Потом в эту геополитическую игру вовлеклись Романовы.

Дружочек мой любимый!

Вот такой разгон я взял, чтобы рассказать тебе о Великой Перми (хоть её здесь и не было) устами известных учёных и писателей, а сам улетел с женой 18 апреля в Египет. Это для меня не было неожиданностью, визит был заранее спланирован, как и время отпуска. Ты понимаешь, что сегодня оздоровление моей жены и твоей дорогой бабушки не может быть единственной нашей целью: продолжение исследования истории страны также входило в наши планы. Но теперь мы забрались дальше от Люксора и Долины Царей, чем в 2011 году. Ещё тогда в Хургаде я загорелся идеей погружения с аквалангом, даже прикупил литературу для первого знакомства с этим делом. Единственно, что тормозило — трудность найти, точнее, выбрать отель и солнечный берег, находясь в Перми, где был бы и говорящий на русском инструктор по дайвингу. Временами приходили сомнения: а не заработаю ли себе какую-нибудь болезнь ушей, если доверюсь не тому, кому следует? Поэтому улетел в Египет, не захватив с собой даже литературы — не найдя в Интернете информации о наличии в нашем отеле Hilton Nuweiba Coral Resort курсов дайвинга на русском языке: решил, что не судьба. Хотя знал и чувствовал, что должен проложить тебе дорогу в море. Этот отель на Синайском полуострове. Его я выбрал, имея намерение посетить знаменитую Петру в Иордании. Было даже не жаль 500 долларов США. Нам с Наташей хотелось увеличить свои исторические познания. Однако за несколько дней до отъезда моя любезная начальница показала свои фотографии тех мест, куда она совершала паломничество несколько лет назад. Я увидел, сколь скудны достопримечательности Петры, а когда прочитал, что этот так называемый город строил неизвестно кто и когда (есть только неправдоподобные предположения), то решил не лить воду на мельницу тех, кто придумал и придумывает историю, сидя в уютных кабинетах. На поверку у этих мыслителей оказывается бедноватое воображение — надо, ну, очень надо, чтобы рядом с религиозными святынями располагался театр или амфитеатр! Как, например, в турецком Эфесе. Считается, что ранее (много-много веков назад!) это был большой-большой город. Вот только сейчас от него осталась маленькая деревушка. Проповедующие вымысел скалигеровские историки договорились до того, что здесь, якобы, закончила свои дни Богоматерь (хотя даже «Библейская энциклопедия» [85*] предпочла умолчать о таком факте) — надо же «раскрутить» пиво марки «Эфес»! По той же самой причине нами было отказано в достоверности истории монастыря Св. Екатерины, существующего в синайской пустыне (!), якобы, уже 1400 лет и которому, покровительствовал сам Наполеон [86], хорошо тебе известный фальсификатор истории. Отказавшись от достояний скалигеровской культуры обмана, я решил предаться культу природы, культу моря. Благо в отеле была дислоцирована “Gammal Group”, которая в лице мистера Мохаммеда любезно предложила за небольшие деньги испытать радость погружения с аквалангом. Я всё же сомневался в возможности получить нужные навыки погружения на русском языке, но этот человек вызывал уважение, хотя непосредственно дайвинг должен был происходить в ином городке, Табе, с другим человеком. Туда мы и выехали на такси с Наташей в условленный день. Инструктором оказался ещё один Мохаммед (как сами египтяне шутят — «у нас все Мохаммеды»), молодой красавец юноша, который сразу вызвал доверие, хотя и не говорил по-русски. К счастью, рядом оказалась девушка, хорошо переведшая мне с английского необходимые знания в течение 10 минут. На меня одели гидрокостюм, водрузили 10 кг свинцового утяжеления и баллон сжатого воздуха такого же веса. И мы с ним пошли в море. Я взял с собой под воду мою камеру Сanon A 480 специальном прозрачном чехле и сделал видеосъёмку длительностью 15 минут — впервые в жизни под водой! Сегодня я перенёс отснятые материалы в компьютер: всё получилось вполне удачно. Рассчитываю, что ты будешь доволен. И когда-нибудь повторишь мою дорогу в море не только как любитель. Мисюра! Я это делал для тебя, чтоб ты не боялся моря, а любил его и изучал.

В ближайшие год-два твой папа тоже погрузится, чтобы обучить тебя тому, о чём не говорится обычно перед первым погружением. Я хочу, чтобы ты пошёл по стопам своего дедушки и бабушки, стал врачом, а потом научился бороздить моря и океаны, как великие Ж. Кусто и Ж. Майоль. Море способно открыть тайны жизни человека. Нужно только научиться их читать, как некогда смогли расшифровать египетские иероглифы. В книге Ж. Майоля [87*] приводится очень интересная гипотеза о том, что человек вначале обитал в море, а потом уже перешёл жить на сушу. Главенствующая и сегодня в биологии гипотеза Дарвина (часто называемая «учением» или даже теорией — второе определение является едва ли верным) об эволюции животных и растений на суше подвергнута за 150 лет своего существования серьёзной критике маститых учёных, тем не менее сохранила свою жизнеспособность. И вовсе не в силу убедительности доводов английского натуралиста (ну, разве что для начинающих учёных и обывателей, тех же тружеников сельского хозяйства), а вследствие того, что стала нужна политикам для обоснования своей агрессивной международной политики и объяснения того, почему Запад «должен» жить лучше, чем слаборазвитые страны Востока [63*].

Есть у Майоля невероятно интересная гипотеза об истинной роли Боталлова протока в сердце человека, который функционирует у внутриутробного ребёнка и зарастает приблизительно к первому полугоду жизни: «Стр. 233. Кровь зародыша человека не циркулирует в легких. Он «дышит», или вернее, его организм получает кислород, растворенный в крови, через два отверстия — Боталлов проток и артериальный канал. Легкие, следовательно, не функционируют и включаются только после рождения. Мне кажется, эти отверстия могли бы сыграть существенную роль в поисках земноводных возможностей человеческого существа. Впрочем, я не первый, кто говорит об этом. Бюффон (Сочинения) и Бенуа де Майер (Беседы о Происхождении Человека, 1748) уже писали на эту тему, но их исследования не принимались всерьез. Что случилось бы, если бы можно было вмешаться в момент закрытия Боталлова протока таким образом, чтобы при желании вновь открыть его?»

Вот оно поле деятельности для морского исследователя!

Ничего не слышал о проведённых экспериментах в этом направлении — видимо, его не поддержала научная медицинская элита. Жак Майоль, кстати, писал: «стр. 199. Приверженцы современной медицины и техники чересчур увлекаются цифрами. Они полагают, что если какое-то явление не может быть определено или выражено цифрами, это означает просто несовершенство техники. Далее мы увидим, насколько это умозаключение фальшиво и насколько жизнь и человеческий организм способны, как прекрасно говорит Ицуо Цуда («Отдых — школа дыхания»), опровергнуть любое определение. «Можно определить жизнь, но жизнь отвергает любое определение. Современный высокоразвитый человек со времен древних греков пытается зондировать тайны природы, отыскивая «главную» правду, формулирует «универсальные» уравнения и солиднейшие системы. Ему это удается…почти! В последний момент, когда он готов приветствовать шумными рукоплесканиями триумф своего разума, все, кажется, выскальзывает у него между пальцами».