Чтение онлайн

Стр. 201. Самый типичный пример человеческой ошибки вследствие затуманивания цифрами, во всяком случае в области глубоководных погружений, был преподан нам впервые приблизительно 15 лет назад, когда Энцо Майорка преодолел рубеж того, что официально считалось абсолютным пределом выносливости человека к действию давления. Он составлял 50 м и был определен теми теоретиками, которые слишком доверялись расчетам и цифрам и, конечно, не читали Ицуо Цуда». И далее: «Стр. 240. Мудрец сказал, что порой надо уметь отступить, чтобы затем прыгнуть лучше. В сумасшедшем беге за прогрессом нашему типу цивилизации не хватает именно мудрости, а не знаний….Нет непроницаемых перегородок между телом и психикой, между ним и бесконечной Вселенной, безмерной и непреходящей».

У Жака Кусто тоже есть вдохновляющие гипотезы о том, что в будущем кровь водолаза может циркулировать через регенеративную мембрану, который благодаря этому сможет опускаться на любую глубину и на любое время. Читай сам книгу, которую получишь, когда тебе «стукнет» три годика [88*]. И готовься! Море хранит гораздо больше тайн человеческой истории, чем суша. Потому что скрытое под водой не может быть уничтожено человеческим коварством (таково кредо политиков и историков). Однако получить разрешение правительств на подводные исследования трудновато, могут всплыть невыгодные свидетельства. Поэтому и подобныеработы контролируются тайными силами. Смотри-ка! Ты наверняка помнишь, что «древние» финикийцы были прекрасными мореплавателями, греки и римляне — тоже. Соответственно, уже подняты со дна морского некоторые некогда затонувшие корабли, реконструированы древние, исчезнувшие в результате землетрясения морские порты [88*]. Но нечасто встретишь указания, что финикийцы были славянами, а Рим построен этрусками, то есть русскими [6*]. Значит, западные исследователи, даже собрав множество подводных находок, могут делать (и делали) ложные выводы. Нередко многие материальные свидетельства древности просто утаиваются, если не соответствуют ожидаемым выводам. А россиян не допускали к исследованиям морских глубин за пределами бывшего СССР почти весь двадцатый век — границы были наглухо закрыты. Для честных исследователей моря нужны меценаты, такие, как граф Н.П. Румянцев или как пермский купец Мешков, владелец пароходства, вложивший свой пай денег в строительство нашего Пермского университета, открытого в 1916 г. Но современные олигархи, обезумевшие от свалившегося на них богатства, не способны давать. У них постоянно проявляет себя тяжёлый болезненный симптом, жадность, который может перерастать и в синдром, если сочетается с их желанием или жребием — находиться в изоляции: они то на «зияющих вершинах», то в зоне недоступности для всего живого, то в тюрьме. Не удивляйся и не завидуй этим беднягам богачам. Им приговор подписал ещё Бальзак, сказав: «Жадность приходит тогда, когда кончается бедность». Запомни: дают только те, кто заработал своим горбом, а помогают те, у кого и самим не хватает времени.

Зависть — это свойство человеческого духа. Об этом писал ещё Шопенгауэр. В основном, люди завидуют чужому богатству. Но подлинную, неукротимую зависть, тщательно скрываемую, вызывают у заурядных людей высокие духовные и личностные качества индивидуума. Подобного порока лишены те, кого Шопенгауэр называл аристократами духа: они свободны от таких негативных эмоций потому, что им есть, чем гордиться в себе. Не бойся слова «гордость»! Оно хорошее. Несмотря на то, что церковь любит эксплуатировать это слово в искажённом смысле, то есть в смысле тщеславия. Мой любимый немецкий философ определял тщеславие так: желание внушить другим своё преимущество. Гордиться же человек должен своими личными достижениями, умениями, поступками. Если учёный не горд своими успехами — значит, он не создал ничего принципиально нового или важного. Творцы — как раз скромные, но гордые люди. Такие, как златокузнец Зенон в египетской повести Н. Лескова «Гора». Они могут и гору сдвинуть с места, и сделать то, что не под силу целому народу вместе с их властями и религиозными вождями, — не прося за подвиг ничего. А тщеславны те профессора и доценты, что создали свой «капитал» на обмане, подкупе власти или травле одарённых учёных, мешающих верхам строить свою «линию» управления (ведущей, как правило, в тупик).

Если врач не гордится собой (точнее, своими умениями в лечении пациентов), то он плохой врач. Таких «негордых» — большинство среди них, они же и первые завистники, недоброжелатели настоящего врача. И если бездарные (чтобы не сказать преступные) врачи, нарушающие клятву Гиппократа, узнают твоё мнение о них же, то и найдут способ отомстить. Даже добро нередко приходится делать украдкой, чтобы не давать повода обычным людям завидовать тебе. Если зависть прорвалась наружу, то месть не заставит себя долго ждать. Особенно опасна зависть, поражающая весь коллектив коллег: против толпы ещё никто не придумал противоядия. Разве что — быть никем и ничем.

В море тоже существуют такие отношения. Известно, что рядом с головой гигантских акул часто движутся маленькие рыбки-лоцманы, возможно даже, указывающие ей путь. И первые их никогда не пожирают, а, скорее, охраняют. Выдающийся писатель Джек Лондон, которым мы с братом с детства зачитывались, вот что написал о собачьем мире: «И как только он начал петь песни за главаря, он нашёл способ, не делая ничего, откармливаться».

Сопротивление толпы растёт вместе с ростом твоей значительности. Даже твоя бабушка, будучи профессором медицины, не сумела избежать зависти охотников до профессорского звания, тех, кому казаться важнее, чем быть. А тот нувориш, воссевший на бабушкин престол, не сумел и не сумеет создать ничего подлинно полезного: все силы он истратил на борьбу с истинным творцом.

Запомни и такое: истина тоже умеет мстить за себя!

Я сегодня горжусь собой за то, что превозмог страх и показал тебе не книжную, а личную дорогу в море. Пожалуй, основная сложность для обучающихся дайвингу — это ощущение неприятного давления в пазухах носа и ушах при погружении на 2–3 метра. Оно преодолевается попыткой продуть воздух через зажатый пальцами нос. А инструктор, который погружается с тобой, естественно, обеспечит надёжность кислородного оборудования и может вести тебя под водой за руку, как и было в моём случае. Теперь для меня открылся следующий этап подготовки — более осознанное чтение соответствующей литературы, чтобы самому разбираться в особенностях техники погружения с аквалангом.

Подводный мир в районе погружения в Табе, за исключением кораллового, вопреки ожиданиями и обещаниям, предстал не таким уж и богатым. В основном, это небольшие рыбы-бабочки. А из крупных водоплавающих замечен был жёлтый каранкс в единственном числе, который поспешил удалиться. Жак Кусто называл эту особь свирепой. Пожалуй, и всё, что теперь поддаётся идентификации. Мне удалась подводная съёмка — аппарат был закреплён на плече инструктора — иначе я бы его потерял, и ты теперь можешь увидеть то же, что и я.

После события погружения купание на пляже у нашего отеля стало представляться пресным. Но стал плавать с маской и увидел кое-что интересное. В основном, это рыбы, похожие на речную сорогу, только желтоватые и поперечнополосатые, как ёрш; по размерам — от мальков до нашего леща. А однажды увидел противную крылатку с большими шипами (числом до 10), прозрачными плавниками и хвостом. Она не плавала, а парила в воде вниз головной частью. Потом эту рыбину увидел в нескольких экземплярах под мостками, уходившими с пляжа в море, и также в неподвижном состоянии. Видимо, они там постоянно пасутся. Бледноватая окраска была нанесена на теле, как у птицы рябчика. Эта страшная на вид рыба сильно отличалась по цвету от крылатки-зебры и красно-белой индийской крылатки, которые живут в Красном море.

Плавая с маской, заметил такой феномен стадного поведения у рыб, в основном мальков. Когда ты подплываешь к их косяку головой вперед (руки взад), то они почти не реагируют, будто твоих зубов и не боятся. Стоит слегка потянуться к ним рукой, как они тут же все одновременно изменяют курс на несколько десятков градусов — чтобы удалиться от тебя. Если делаешь резкое движение, то они мгновенно все ускользают от тебя в одном направлении, развернувшись на 180 градусов, без всякой видимой паники и метания из стороны в сторону. Нередко стайка из многих сотен или тысяч мальков делилась пополам и убегала в противоположные друг от друга стороны (если я заплывал в середину стада). Впервые я об этом читал у Кусто. Иначе увиденному мог бы и не придать значения. Кстати, он называл берега Красного моря негостеприимными — ещё бы, если всё побережье уставлено обожжёнными солнцем голыми горами.

Ещё вчера я заметил, что Уста Истины укоризненно взирают на меня: мало того, что давно (!) вернулся из поездки в Египет, но ничего не написал внуку о египетской истории, а всё рассказывает и рассказывает о море. Сегодня решил исправляться. Вместе с тем, море послужит для нас путеводителем. В том отеле Hilton Nuweiba Coral Resort был маленький магазинчик сувениров, где среди литературы о рыбах и дайвингу я нашёл запылившуюся, но прекрасно иллюстрированную книгу о фараоне Тутанхамоне. Когда я увидел в ней фотографии и рисунки входа в гробницу, которые обычно почему-то не попадают на страницы отечественных и многих зарубежных изданий, понял: надо брать [89*]! Что же такого особенного я заметил там?

Над входом в гробницу находилось изображение, символ Великой Русской Империи, только вместо двуглавого орла под сенью распростёртых крыльев расположились головы двух кобр. Аналогичное изображение имелось и над порталом у входа в Дендерский храм, пока его не снёс Наполеон. Как сказал продавец из магазина Марео, подобное же встречалось и в Асуане. Сам он родом из Луксора и знает цену древности, потому что ещё торгует и папирусами, которые изготовляются в его же мастерской. Он меня потряс (хотя я и был готов к этому после чтения ФН, см.[6*]), когда при покупке пособия по чтению иероглифов сказал, что коптский алфавит египетских христиан происходит от славянской азбуки! Значит, у наших культур есть общие корни!