Чтение онлайн

Однажды была попытка подорвать квартиру управляющего Бурсиана Отто Августовича. В селе Троицком он притеснял крестьян непосильными штрафами. На самом деле, мужики просто хотели попугать его. По результатам расследования из архивных документов, телеграфировали в Курск из Коренева: «В селе Снагость Рыльского уезда, в имении князя Александра Владимировича Барятинского, в экономическом доме, где я живу, от заложенной под фундамент динамитной мины в 04:30 утра произошёл взрыв, которым повреждена стена, пол и потолок. Взрыв очевидно произведён с покушением на жизнь». В губернской канцелярии тотчас же завели особое дело…

После праздничных гуляний приступали к работе. Крестьянская община делила пахотную землю на три поля. Первое – озимое – засевалось рожью и пшеницей; на втором – яровом – сеяли овес, ячмень, горох, гречиху, яровую пшеницу, лён и картофель; третье поле отдыхало под паром. После двух собранных с него урожаев оно служило пастбищем для скота.

Все земли для сева справедливо делились между крестьянами и были разными по качеству. Весной приступали к вспашке и посеву, в июне начинался сенокос. Работали, начиная с рассвета, пока трава росистее, и солнце ещё не печёт. Зерновые жали серпами или косами. С весны и до осени, от зари до зари мужики и бабы пахали, сеяли, косили, жали, молотили; неимоверным трудом стремясь обеспечить достойное существование своим семьям: «Кто с барыша и коника прикупит, а кто и пару, а кто и телушек, овец, поросят…»

Несмотря на свой тогда юный возраст, я помню многое. Что же осталось от когда-то богатого зажиточного имения в селе Снагость? После Великой Отечественной войны еще были церковь, крестильня, управление (экономия), здание земской школы, амбар с постройками. Во время войны колокольня была взорвана, церковь повредили незначительно. Районные власти решили церковь не восстанавливать. Я не знаю, когда и как сносили купол церкви, но помню ее без купола, высотой несколько десятков метров. Один смельчак, мой одноклассник Ковалев Анатолий, залезал наверх и бегал по периметру церкви, ему дали прозвище «Толя-козел». Церковь медленно и долго (кладка была очень прочной) разбиралась сельчанами по кирпичику для колхозных нужд – ферм и сараев. Приблизительно в семидесятых годах на месте церкви построили правление колхоза, а сейчас там находится сельсовет.

Здание Крестильни (в ней крестили меня и брата Василия) в разные времена использовали под правление колхоза, сельсовета. В настоящее время в этом здании находится библиотека села Снагость. Администрация Снагостского уезда – экономия Князей Барятинских находилась почти рядом с церковью. Территория экономии составляла площадь в несколько гектар и была обнесена высоким двухметровым кирпичным забором. На территории находились контора и ряд кирпичных строений. В послевоенные годы там располагалась МТС (машинно-тракторная станция) и стоянка машин. Позже обветшавшую контору население разобрало для своих нужд, как и высокий кирпичный забор. Помню, когда забор ещё стоял на месте, ребята загнали туда заблудшего лося. Он с большим трудом перепрыгнул через него, ударился о землю и долго лежал, тяжело дыша. Потом пришел в себя и убежал в лес.

В земской школе в послевоенные годы была начальная школа-четырёхлетка, потом там находился музей села Снагость, а сейчас здание разбирается по кирпичикам. Двухэтажный кирпичный амбар и его постройки до настоящего времени используются для хранения зерна.

В Снагости была хорошая больница старой постройки, потом ее закрыли и возвели небольшое новое здание. Ранее в больнице лечились не только снагощане, но и жители других деревень, а сейчас в больнице нет даже врача, только фельдшер.

До войны и во время войны село было в относительно хорошем состоянии. Нужды населения в питании обеспечивали три ветряные мельницы (ветряки), где мололи муку, а также две маслобойни, производившие масло из подсолнухов и одна крупорушка, где обдирали зерно: просо и ячмень. После войны в пятидесятых годах зерно мололи в колхозе при помощи двигателя, а население, в основном, использовало примитивные домашние мельницы. Это была круглая деревянная болванка (50–70 мм в диаметре), на которую закреплялась перфорированная круглая тёрка, а сверху устанавливалась круглая полая металлическая тертушка. Вся эта установка крепилась на скамейке. Сверху в зазор засыпалось зерно, верхняя полая тертушка приводилась в движение двумя людьми, а снизу через щели сыпалась мука. При необходимости заготовки муки в большом количестве (1–2 ведра), отправлялись к одному хозяину-умельцу Малееву Ивану Григорьевичу, который смастерил мельницу с каменными жерновами. Приводилась эта установка в движении уже четырьмя людьми. За помол хозяин брал небольшую плату – кружку зерна.

До войны в Снагости было пять хуторов: Иваницкий, Ланцов, Жабичий, Красный и Бурый; 13 улиц: Ранчжёга, Староселье, Репяховка, Поповка, Калоша, Дуровка, Базарная, Красная, Зелёная, Прилипка, Расштаньки, Сухая и Средняя (позже Молодежная).

В настоящее время от пяти хуторов остались жалкие остатки – сохранились только Красный и Ланцов хутора. Зелёной улицы вообще не стало, а на оставшихся улицах стоят редкие дома. Многие престарелые жители перебрались в город к своим детям. Коренного населения осталось очень мало, а количество жителей пополняется за счёт приезжих армян, туркмен и других национальностей. До войны и во время оккупации, когда я ходил с бабушкой в церковь, хаты стояли одна возле другой, были сплошные заборы и палисадники. У каждого дома имелись крытые ворота и скамеечки. В непогоду, дождь или жару, можно было остановиться под крышей ворот или посидеть на скамейке.

Колхозная система управления сельским хозяйством была всегда убыточной. Колхозники не получали ни денег, ни натуры. После смерти Сталина жизнь села стала лучше: за работу платили зерном и ставили трудодни. Впервые колхозникам назначили пенсию 12 руб. 50 коп. в 1956 году, в 1962 году повысили до 28 руб. 50 коп., а с 1965 года пенсия стала зависеть от заработка.

По данным районной газеты «Голос района» (13 июля 2004 г.), первое укрупнение колхозов в районе произошло 22 октября 1950 г. – из 90 колхозов сделали 27. Второе укрупнение произошло 23 октября 1956 г. – из 27 колхозов осталось 19. Последнее укрупнение состоялось 24 октября 1967 г. – стало 14 колхозов и два совхоза.

Сколько было населения в селе Снагость перед войной, неизвестно. После войны и до 1967 года в Снагости было четыре колхоза: имени М. И. Калина, имени XVII Партсъезда, имени XX Парт-съезда и «Передовик». В 1967 году все колхозы объединили в один – Колхоз имени Калинина. В 1999 году все колхозы распались и организовалось ЗАО «Южная», а к Снагости присоединили рабочий люд деревни Гапоново.

В настоящее время (в 2021 году) в Снагости трудоспособного населения – 327 человек, а всего проживает 571, дворов – 424. Некоторые работают в деревне Гапоново, в доме инвалидов и в районном посёлке Коренево. Зарплата – очень низкая 7-12 тыс. руб. Многие трудятся вахтовым методом в Москве. Население Снагости это пенсионеры и иммигранты из Ближнего зарубежья. В Гапоново (Красно-Октябрьское) проживает 196 человек, трудоспособного населения – 88 человек, а дворов – 89.

Мы, русские, едва ли помним дедов, а уж о прадедах остаются только предания. А надо ли их помнить?.. Мы должны знать имя своего прадеда, в седьмом колене. Спрашивается, зачем? А затем, что мы в равной степени обязаны ему своим появлением на свет также, как и отцу. Мы должны отдать дань памяти своим родителям. Составленное родословие или родословная – роспись родовой фамилии, где упомянуты и перечислены все наши предки, – это дань памяти им всем. И это гораздо серьезнее, чем дорогие монументальные надгробия. Составленную родословную необходимо передавать своим потомкам, и они будут благодарны, независимо от того, были ли наши предки дворянского или другого сословия. Все имеют право на православное погребение – князь, граф, купец, дьячок и крестьянин. Все покоятся на кладбище и часто на одном. Крестьяне, к примеру, в царской России составляли 70–80 процентов всего населения.

Мой дед в первом поколении (по родословной – всего их 8 поколений) – Загорулькин Павел, 1725 года рождения. Его жена Ирина Ивановна – 1732 года рождения. Жили они в селе Гапоново, находящимся в трех километрах от села Снагость. У них было три сына и три дочери. Всего в родословной, по справке Историко-родословного общества города Курска, потомков до 8 поколения – 208 персон. В 1848 году мой дед в третьем поколении – Федор Данилович Загорулькин приехал из села Гапоново на постоянное жительство в Снагость (подробную родословную потомков Загорулькина Павла – 8 поколений и 208 персон – см. Приложение 1).

По линии моей мамы – Андрияшиной Дарьи Андреевны родословная начинается в первом поколении с Дениса Андрияшина, 1715 года рождения (родословную его потомков – 8 поколений 153 персоны – см. Приложение 2).

Родители моего отца: мой дед – Загорулькин Пантелей Андреевич, 1871 года рождения, родился в селе Снагость. Есть предположение, что он происходит из казаков. Дед мой был запасным унтер-офицером. О нем я знаю очень мало. Помню, что вспоминали родители: он был заядлым охотником, рыбаком, имел свою лодку. В молодости служил на Кавказе (со слов моего родного дяди Тимы). Как рассказывал мой отец, дед поел много груш, пошел на речку (там он ремонтировал лодку, которую поднимал и переворачивал). После ему стало очень плохо – заворот кишок. Его срочно увезли в Рыльск, в больницу, где он и скончался. Там отец его и хоронил.