Чтение онлайн

Перекинув ноги через невысокое деревянное ограждение веранды, присаживаюсь на перекладину свесив ноги.

— А ты все на ус мотаешь? Ну что, рабочий способ? — не могу не припомнить сцену из фильма, в которой фермер делился с местным священником проверенным способом избавления, от назойливых мыслей о женщинах.

Кирилл оборачивается, широко улыбается.

— Я бы лучше позвонил в колокола до кровавых мозолей, но не где? — разводит руками.

Метнув топор в широкий пень, направляется ко мне. Его обнаженная кожа отливает бронзой в свете лучей восходящего солнца. Мне нужно прописаться в солярии, чтобы добиться подобного тона. На его короткой чёлке блестят капельки пота, губы продолжает кривить ухмылка. Дровосек сдергивает свою футболку, висящую на перилах, вытирает ей лицо. Подходит ко мне и запрокинув руки за ограждение, опирается на него спиной. Поворачивает голову, смотрит на меня.

Я в свою очередь скольжу взглядом по его широкой груди и прессу. Чувствую, как потеют ладони, когда я задерживаю взгляд на темной дорожке волос убегающей за широкий ремень. Ну этого еще не хватало! Заставляю себя отвести взгляд, но он не отводится.

— Выспалась? — прищурив один глаз, смотрит на меня продолжая улыбаться. — Ты так сладко посапывала лежа у меня на плече, решил не будить тебя.

— Что ты выдумываешь?

— А ты в курсе, что когда ты спишь у тебя не до конца прикрываются веки? Ты как будто палишь за обстановкой, вроде, как и не спишь вовсе.

— Так я и не спала, — выдаю слегка нервно.

Надеюсь я не разговаривала во сне. Я могу. В детстве я еще и лунатила. Но не думаю, что за час — полтора сна, я могла отмочить нечто подобное.

Дровосек улыбается, продолжая щуриться.

— Еще как спала.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Ну ладно, не спала, так не спала, — продолжая лыбиться, вздыхает стреляя глазам по моим голым коленям.

Ежусь от холода, на улице градусов пять не больше. А он стоит тут рядом полуголый и улыбается так хитро, будто знает какой-то секрет. От его разгоряченного тела только что пар не валит. Так и хочется коснуться его горячей кожи. Сжимаю пальцы в кулаки, стараясь контролировать это желание. Если он сейчас полезет целоваться, сопротивляться не буду. Рот наполняется вязкой слюной. На языке уже чувствуется привкус мятной жвачки. Он вынимает одну руку из-за перил, наклонятся к моему лицу, будто рассматривает что-то на моей щеке. Замираю, ощущая бешеный стук своего сердца, колотящегося где-то в пятках. Размыкаю губы инстинктивно проходясь языком по нижней.

— У тебя ресничка упала, — демонстрирует мне темный волосок на подушечке пальца, только что коснувшегося моей щеки.

Он закидывает обратно руку. Отвернув от меня лицо, смотрит прямо. Зевает.

— Кирюша! Ты долго еще собираешься почки морозить? — позади нас раздается зычный женский голос. Оба поворачиваемся назад.

На веранде стоит высокая, дородная, пожилая женщина в белой ситцевой сорочке в мелкую красную розочку. Ее желтые блондинистые волосы накручены на крупные бигуди. В глазах удивление. На губах легкая растерянная улыбка. Женщина прижимает кисти рук, сложенные в замок к широкому, пышному бюсту. Внимательно на меня смотрит.

— Привет, бабуль! Это Алика. Она будет жить у нас, — дровосек одаривает женщину лучезарной улыбкой и приобняв меня за плечи, шепчет мне на ухо. — Поздоровайся с бабушкой.

— Здравствуйте, — слегка киваю и сглатываю стоящий ком в горле.

В ответ она тоже кивает мне, переводит взгляд с лица Кирилла на мое и обратно.

— Анна Никитична. Можно просто баба Аня, — произносит она мягким, добрым голосом. — Кирилл! Ты чего девочку морозишь на холоде таком? Не дай Бог простудится. И сам оденься! Хватит рисоваться! Алика и так уже поди знает, какой ты красивый. Оденься немедленно! — прикрикивает на него.

Дровосек нехотя стягивает майку с перил, закидывает ее к себе на плечо.

— Пойдем, — обхватив мою талию ладонями снимает меня с ограждения.

— Я не собираюсь у вас жить. Что ты придумал?

Он отмахивается от меня, тащит за руку в дом, вслед за бабой Аней.

Мы проходим сквозь его спальню, идем по коридору мимо ванной, в которой я умывалась, попадаем на кухню.

— Ну рассказывайте, — произносит бабушка вынимая из холодильника продукты, выставляет их на стол. По всей видимости, завтрак собирается готовить.

— Что рассказывать, ба? — Кирилл отрывает от веточки маленький помидорчик черри, закидывает его в рот. Раскусывает и морщится. Притягивает меня за талию к себе. Кладет подбородок на мое плечо нагибаясь. — Мы решили пожить вместе. Попробовать так сказать, совместный быт.

Глаза бабы Ани расширяются так, что от напряжения на ее шее появляется второй подбородок.

— Кирюша, — прочистив горло, произносит она.

Потом переводит взгляд на меня.

— Алика, деточка, сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — произношу я охрипшим голосом.

Звенящая тишина в комнате, нарушается протяжным вздохом облегчения. Бабушка поворачивается к нам, вытирает руки об цветастый передник накинутый между делом на ее могучий бюст.

— Совсем взрослый стал, — смаргивает импровизированную слезу. — А худесенькая то какая! — качает головой, рассматривая мои ноги в полосатых носках, торчащие из под широких спортивных шорт дровосека. — Пол зернышка в день? — интересуется у меня, пока Кирилл закидывает в рот один за другим помидорки черри. — Ну ничего… это дело поправимое, мы тебя откормим, — кивает улыбаясь. — Да ты присаживайся, расскажешь о себе, — приседает и открывает дверцу нижнего шкафчика. Извлекает из него чашку с картофелем, ставит ее передо мной. Следом на стол становится чашка с водой, а затем в моей руке оказывается нож. — Ой, девонька… мы сейчас с тобой в четыре руки, на два дня наготовим, — произносит бабушка радостным голосом.

Перевожу растерянный взгляд с ножа на Дровосека. Он продолжает жевать засовывая в рот несколько веточек петрушки. Подмигивает мне улыбаясь глазами.

— Немытая же! — бабушка шлепает его по рукам, когда он тянется за второй порцией зелени. — Кирюша, достань мясорубку.

Бабушка Аня вытаскивает из холодильника гигантский кусок мяса в несколько слоев обернутый пищевой пленкой. Кирилл, тянется за коробкой, стоящей на шкафчике, снимает ее. Собирает электрическую мясорубку, пока бабушка ловко орудуя огромным ножом нарезает мясо на куски, а затем на кусочки поменьше. На плите закипает чайник, рядом с ним в небольшой кастрюльке что-то томится.

Верчу в руках картофелину и не знаю с чего начать. Я когда-то чистила картошку, очень давно. Это было у бабушки, точно помню, как она меня учила снимать тонкую кожицу по спирали, когда я была уже школьницей. А вот, первый мой опыт был достаточно комичным, папа до сих пор его вспоминает иногда. Мне было лет пять, а может даже четыре. Бабушка Вера выкопала в огороде немного молодой картошки и посадила меня на крыльцо, дав в руки тупой коротенький ножик. Показала, как соскребать тонкую молодую кожицу и убежала, ловить кур сделавших подкоп под сеткой небольшого птичьего двора. Куры разбрелись по огороду и увели с собой маленьких желтых цыплят. Мне быстро надоело скрести. Скользкие клубни выскальзывали из пальцев. И мне на помощь пришла детская смекалка. Я просто обгрызла кожуру по кругу. В итоге к бабушкиному приходу, в красной эмалированной чашке в белый крупный горох, плавало с десяток огрызков и парочка первых картофелин, очищенных традиционным способом.

— Я сама! Еще без пальцев останешься, тебе они еще пригодятся! — бабушка Аня отгоняет Кирилла от мясорубки, запускает ее и начинает молоть фарш.

Нож тяжело входит в твердые клубни, никакой спирали из кожуры не выходит. В пакет, развернутый на моих коленях падают толстые ошметки картошки, а несколько очищенных картофелин напоминают угловатые геометрические фигуры. С мольбой в глазах смотрю на Дровосека, он заглядывает в чашку. Без единой эмоции берет нож и садится рядом со мной. Как завороженная смотрю как ловко он чистит картошку.