Чтение онлайн

Бесцельно листаю ленту, может мама все же мелькнет где-нибудь между делом. Я не усну до утра. Это не первый ее загул, но обычно она предупреждала о том, что задержится где-нибудь. Я знала где она находится и не докучала ей. Хоть и волновалась конечно.

Каждый день мамы начинается с бокала вина и им же заканчивается. Раньше она вообще не пила алкоголь. Не могу за нее не волноваться. По инерции пролистываю фотки, пока не цепляюсь взглядом за знакомое лицо. Арина — девушка Макса, друга Дровосека. Похоже, что-то празднует сейчас. Она затесалась ко мне в друзья случайно, мы пересекались буквально раз или два.

Затаив дыхание, просматриваю короткие ролики из бара. Там почти вся компания Кирилла, Тимура только не вижу пока, а вот Дровосека вижу…

От увиденного начинает щекотать под ложечкой. Сложно описать свое состояние. Он не делает ничего такого, просто пьет пиво и разговаривает с кем-то из парней, смеется. Но на душе становится настолько гадко, что я едва борю в себе вспышки гнева.

Смахиваю приложение и набираю его. Три гудка, а потом он меня сбрасывает. Сразу же прилетает сообщение:

«Случилось что-то?»

«Нет. Хотела услышать твой голос. Почувствовала, что ты не спишь.»

«Давай утром, Лик. Я занят немного.»

«Работаешь?»

«Да.»

«Поосторожней за рулем. Я волнуюсь.»

«Не волнуйся. Люблю тебя!» — это сообщение я оставляю не прочитанным, едва оно всплывает на дисплее, гашу экран.

Сжав пальцами виски, пытаюсь успокоить разошедшийся пульс. Внутри меня образуется пустота, которую сложно игнорировать. Зачем он солгал? Если бы сказал правду, я бы позлилась, конечно, но скорее в воспитательных целях, чем взаправду. Просто, чтобы понимал, что я тоже могу неплохо провести время без него. Почему нет!?

Я обязательно припомню ему эту ложь. Посмотрю, как ему понравится наблюдать за тем, как я веселюсь среди ночи. Я не забыла свой печальный опыт самостоятельного похода в клуб. Поэтому одна не пойду, нужно собрать девчонок и оторваться как следует.

Как загипнотизированная, прокручиваю ленту Арины. Появилось несколько новых фото. Компания не большая, всего шесть человек, три парня и три девушки. Надо же, как четко…

Чтобы отвлечь себя от дурных и обидных мыслей, повторно набираю маму. Но в звонке больше нет необходимости, я слышу, как она гремит ключами в прихожей. Слышу, как падает ее сумка, как она сбрасывает туфли. Она снова пьяная в стельку.

Вот как мне ее оставить? И что, со всем этим делать?

Наши дни

Воздух пахнет увядшей луговой травой. С середины мая на землю не упало ни капли дождя. Земля словно выпита до дна знойным раскалённым до красна солнцем. Горячий ветер, обдувает мое лицо, иссушая набегающие на глаза слезы.

— Все хорошо? — шепчут его губы мне на ухо. — Если ты устала, давай вернёмся? Для начала и так не плохо, — его рука еще крепче обвивает мою талию, Дровосек разворачивает Чику в обратном направлении.

Лошадь шагает медленно и очень осторожно, словно чувствует мою неуверенность.

— Она ведь совсем не погуляла, — кладу ладонь на шею Чики и осторожно провожу ей по гриве. Она никак не реагирует на мое прикосновение, продолжает медленно переставлять ноги, сворачивая по тропинке направо и слегка ускоряя шаг, не значительно, но ощутимо. — Как она понимает, куда идти? Ты же ничего не говоришь ей.

— Для общения с лошадью слова не нужны. Нет, ты можешь конечно с ней разговаривать, но чтобы отдать ей ту или иную команду необходимо пользоваться другим инструментом.

— Каким?

— Шенкелем, например.

— Понятно, — киваю головой, делая вид, что мне все ясно. — Я каждый день пользуюсь шенкелем. Удобная штука. Совершенно не заменимая в повседневной жизни.

Дровосек посмеивается, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Земляникой пахнешь, — вдыхает воздух полной грудью, запуская по моей спине и шее волны мурашек.

Пытаюсь слегка отстраниться от него, но он не отпускает. Чика останавливается в тени большого раскидистого дуба. Ему тысяча лет не меньше и сейчас он скрывает нас под своими ветвями, как под шатром.

— Не надо, — только успеваю произнести я, прежде чем его нос прочерчивает линию по моей щеке добираясь до уха. Его пальцы гладят мою поясницу, дыхание обжигает шею.

— Я все тебе расскажу и всему научу. Позже… Давай, постоим вот так несколько минут. Просто постоим и помолчим.

Мое тело заключается в жёсткий корсет, не могу пошевелиться, позволяя ему гладить мою спину и плечи. Он целует меня в шею, заставляя оцепенеть с новой силой. Я полностью в его власти. Сидя на спине Чики, смотрю вниз. Земля под ногами лошади одновременно и далеко, и близко. Но какое это имеет значение, если мои ноги все равно не способны бежать.

— Не надо, — еще раз повторяю я, немного громче чем в первый раз.

Я схожу с ума от его прикосновений. Губы покалывает, грудную клетку сводит едва терпимый спазм.

— Прошу… — шепчу, когда он касается губами уголка моего рта, прикрыв глаза тяжело вздыхаю.

— Почему? — не отрываясь от моей щеки, шепчет он.

— У тебя есть девушка.

— Считай, что уже нет.

— Не надо, — собрав все силы, все же отталкиваю его. Мои глаза снова полны слез, сердце тарахтит неуемно. От стресса, пережитого за сегодняшний день, начинает гудеть голова. — Я же сказала, прекрати! — смотрю в его ошарашенные полные боли и непонимания глаза.

— Прости, я больше не буду.

Чика довольно резко дергается с места, но почти сразу выравнивает шаг. Теперь его рука лишь едва-едва касается моей талии. Мне должно стать легче. Должно отпустить, но ощущаю я себя гораздо паршивей чем раньше. Нужно было быть тверже с ним. Не стоило поддаваться на его уговоры и коварный обман. О какой дружбе между нами может идти речь!?

— Шенкель — это внутренняя часть ноги от колена до щиколотки, обращенная к коню, — слегка переведя дух, Дровосек произносит довольно спокойным голосом. Смотрит в сторону. — В зависимости от силы нажатия…

— Ты издеваешься!? — выкрикиваю я, замечая, как навостряются уши Чики.

По его лицу пробегает едва заметная судорога, он несколько раз моргает, будто пытается очнуться от какого-то морока.

— Ты слышишь себя? Кому ты об этом говоришь! В моих ногах нет силы!!

— Будет!

— Не будет!

— Ты совсем не даешь себе шанса!

— Мне нужно было умереть в ту ночь… — едва шевелю онемевшими губами.

— Ты сделала это специально, да!? Это не несчастный случай? — его голос срывается.