Чтение онлайн

— Я даже и не думала об этом, — ответила она и пожала плечиками, как маленькая девочка.

— Озеро всегда было здесь, — продолжал Паркер. — Дождь наполняет его, ветер гонит по нему рябь и перемешивает воду на поверхности. Оно пустое и огромное. Оно больше похоже на пустыню, чем на озеро. Оно всегда пульсирует на окраине города. Я люблю смотреть на него на рассвете, когда оно светится мертвенно-красным, термоядерным светом. Потом оно затухает, становится черным и оживает.

Она думает, что он шутит, Паркер чувствовал это. Она наверняка думает: «Конечно, оно не живое». Как же ему донести до нее, что он пытается объяснить что-то очень драматичное? Паркер хотел сказать, что это озеро в нем, и раз оно живое, то непредсказуемо, как море. У него не было четких границ, оно не поднималось и не падало. Это не здания, которые он когда-то спроектировал. Это озеро со своей тишиной, со своими матовыми красками. Оно во многом формирует облик Чикаго.

Паркер снова замолчал, погруженный в свои размышления: она даже не понимает, что я говорю о том, чтобы утопиться.

Он пришел к выводу, что Ева зациклена только на себе, что она до последнего будет пытаться выжить, но все же она совсем не тщеславна. Она тихая, похоже, не очень умная, и иногда, задав ей очень простой вопрос, он поражался тому, как мало все-таки знает.

— А что с этим парнем? — вдруг спросила она. — С этим монстром в твоем офисе?

— Каким парнем?

— Который помешан на женском белье.

Не было никакого парня, никакого офиса. Она не знала, что он убил Шэрон, закусал ее до смерти, что он — Вольфман, что он рыдал в ванной и его жена нашла его и стала ухаживать за ним, как за инвалидом. Она даже не знала, что у него все еще есть жена.

— Он умер, — спокойно сказал Паркер.

— О, Боже!

Паркер испугался ее реакции — иногда эта, казалось бы, невинная ложь становится самой ужасной и жестокой. Он пожалел об этих словах, не успев произнести их до конца.

— Да не грусти ты, — сказал Паркер. — Оно и лучше. Он тяжело болел, хотя до последнего был уверен, что абсолютно здоров. Он был опасен и для других, и для себя самого. Это должно было случиться. Вообще-то, его убили…

И, продолжая рассказывать Еве об этом человеке, которого не существовало, Паркер чувствовал, что сейчас в его действиях есть хотя бы какой-то смысл. Что эта связь стала результатом их взаимной симпатии и дружбы между ним и Евой и он не хочет отпускать ее.

Вечером стало невыносимо душно, и, чтобы хоть немного охладиться, они пошли в кино, где было много кондиционеров. Фильм выбрала она — польский, старый. Все силуэты были слегка размытыми, что придавало действию схожесть с реальностью. Фильм шел с белыми, слепящими субтитрами, но Ева понимала, что говорили герои до того, как они успевали закончить фразу. Не успел персонаж открыть рот, она уже реагировала на его реплику. Фильм назывался «Раннее сожаление». Паркер почти сразу хотел убежать. Ева же расплакалась, когда девушку в маленькой комнате бросил молодой человек. Она грустила даже по камню, брошенному в воду и теперь медленно опускающемуся на дно.

Фильм был грустным — рыдал весь зал. В том числе и Паркер, которого утешала Ева, сплетя свои грубые пальцы с его. Она ничего не знала. А он плакал над тем, что совершил.

8

В этот раз девушка на ресепшне отеля «Блэкстоун» была как никогда молчалива. Такое впечатление, что она, наконец, все поняла, как раз в тот момент, когда Паркер перестал понимать что-либо. Или она просто увидела отчаяние и ненависть к самому себе в его глазах и жалела его, решив не вмешиваться? Как бы то ни было для Паркера это молчание было красноречивее всех вопросов, которые задавала ему эта девушка раньше. Но он покорно принимал его, понимая, что не заслуживает лучшего — только самого худшего.

Барбара сказала ему, чтобы он не волновался. Она была так уверенна в себе, что это встревожило его. Ведь он знал, что, скорее всего, снова разочарует ее. И он так хотел снова увидеть Еву, которая никогда не разочаровывалась. Паркер согласился на это свидание, потому что наступил новый месяц — июль, — и он должен был Барбаре его. Но он снова был в отчаянии: чувствовал себя снова беззащитным, словно голым.

Он сидел один в номере и смотрел вечерние новости. Было грустно от того, что в них не было ни слова об убийстве Шэрон — никакой зацепки, никакого продвижения в деле Вольфмана. В вечерних новостях этого дня была только политика, президентская кампания и ведущие новостей, похоже, слегка посмеивались над всеми кандидатами. Паркер не испытывал к ведущей новостей, сидящей за маленьким столом, ничего, кроме презрения, — сучка в скучной блузке, жестким голосом неумело читающая текст с отрешенными, заученными интонациями. А потом спортивный комментатор — мордоворот с отвратительно завязанным галстуком. А о погоде рассказывал мужчина с повадками гея, которому уж точно вряд ли кто-то доверяет.

И на всех новостных каналах работают команды из таких вот людей. Одни упирали на президентские выборы. Другие вели больше отвлеченных разговоров. Но выглядели они все одинаково. О Вольфмане нигде ни слова.

Паркер щелкал пультом, потом стал снова смотреть новости и вскоре понял, что из всех кандидатов ему больше всех нравится Джордж Буш. Такой странный.

А еще месяц назад он собирался отдать свой голос за маленького Мистера Дукакиса, создающего впечатление вполне компетентного человека. Но как Дукакис собирается бороться с ростом преступности — не только в плане преступления Паркера (которое, похоже, не расследуется, даже не упоминается, оно просто забыто!), но вообще на всей территории США? За совершенные преступления необходимо предусмотреть реальные, настоящие наказания — строгие и жесткие. Преступников необходимо находить и наказывать так жестоко, чтобы им больше не повадно было. Дукакис слишком мягкий: это видно по его глазам — глазам бывшего социального работника. А Буш резкий и злой — то, что нужно!

Почему не отомстить им? Об этом размышлял Паркер. Убийцам и насильникам в штате Иллинойс грозит всего лишь тюрьма на определенное время, где их одевают за счет государства, кормят три раза в день, предоставляют телевизор, комнаты отдыха, да и большинство из них имеет легкий доступ к наркотикам. Тюрьма — это всего лишь простое замкнутое пространство, помещение, похожее на этот номер в «Блэкстоун», только в тюрьме потолки чуть пониже, но несущие стены точно такие же. В одном из таких помещений сидит Джон Вейн Гейси, в другом — Ричард Шпек. Серийные убийцы быстро становятся стукачами и просто «мотают срок». У них нет уже никаких страхов, потому что никто не знает, что с ними делать. Но теперь это точно знал Паркер.

«Ловите их! Заставляйте их мучиться и страдать/» — думал Паркер, когда заметил, что новости кончились и уже во всю шло шоу «Любовь с первого взгляда». Люди рассказывали о своих первых свиданиях. Паркер взялся было за пульт, но канал так и не переключил:

— У него была смешная прическа и нереально крутая тачка. И я попросила его отвезти меня в Страдвариус — это дискотека недалеко от моего дома, потому что это самая крутая дискотека в районе. И еще я хотела, чтобы его заменили мои подружки.

— Он целовал Вас?

— Типа того. Но не по-настоящему. В какой-то момент в танце он приблизился ко мне довольно близко и… мне понравилось, как он целуется, но у него на коже была целая тонна геля после бритья. И он все повторял мне…

Паркер не выдержал и переключил канал. «Почему нет?» — по-испански кричала раздраженная героиня очередной мыльной оперы. И она снова напомнила ему тот короткий разговор в здании на Саус Федерал. Он вспомнил ту женщину с индийскими чертами лица, не говорившую по-английски. Забранные в пучок волосы, мешковатое платье. Паркеру стало так тоскливо, что он почти совсем вырубил звук, который стал похож на отдаленное бормотание по-испански. Он посмотрел этот сериал еще немного, искренне сожалея этим женщинам — самим актрисам, а не их персонажам. Как они, бедняжки, потеют под этими софитами и лезут из кожи вон, то срываясь на крик, то разражаясь слезами.

Но вот сериал закончился. Паркер посмотрел следующую программу. И она тоже закончилась. Он выключил телевизор, когда услышал, что уже девять часов. Уже девять? Он проголодался. Даже не открыв меню, он позвонил на ресепшн и заказал чизбургер, картошку по-французски, капустный салат и кусок шоколадного торта.

— Что-нибудь попить желаете, сэр?

— Бокал белого вина.

— Мы продаем только полбутылки или бутылку, сэр.

— Тогда бутылку, — ответил Паркер.

Еду ему принесли на нержавеющем подносе, чизбургер лежал под блестящим колпаком, кусок торта был обернут бумагой, вино было подано в ведре со льдом. Портье делано удивился чаевым и нарочито церемонно вышел, пятясь к двери и кланяясь.