Чтение онлайн

– А ведь шмотки-то – всего лишь начало. Знаешь, что потом?

– Что?

– Наркотики. Оружие. И услуги. Услуги, за которые платят.

– Какие услуги? – я задаю этот вопрос чисто механически. Ох, оплел меня рубаха-парень, вовлек в разговор. Тону, чувствую – тону, как в трясине, но поделать ничего не могу. Этот улыбчивый следователь еще больший профессионал, чем автор статьи Чаковский. И главное – я никак не пойму, к чему весь этот наш разговор?

– Услуги какие? – он сгоняет с лица улыбку, как комара. – Шпионские, вот какие. Ну, понял? Осознал? Цепочка-то простая: шмотки требует денег, их не хватает, и тут уже оттуда поступает предложение о заработке. Ты нам информацию, мы тебе – доллары, и покупай на здоровье джинсики-дубленочки-машинки-девочек. И живи в Советском Союзе как в Америке. И все, парень, это уже не уголовная статья, а государственная измена. Расстрел! Понял, осознал?

И, точно после тоста, он залпом допивает свою чашку, со стуком ставит ее на стол и впивается в меня взглядом.

– Обидно, Артем, до смерти обидно видеть все это! И без вашей, твоей и твоих товарищей, помощи нам тут никак не обойтись.

– Чем же я могу вам помочь? – растеряно бормочу я, глядя на чаинки на дне чашки.

– Как это чем! – вскидывается следователь. Улыбка опять вспыхивает на его лице, раз – и будто лампочку включили. – У тебя отличное перо. Напишешь пару-тройку статей, настоящих, полновесных статей…

– Не напечатают… У нас в редакции с этим строго. Молодому специалисту…

– Гарантирую: напечатают! – он бьет себя кулаком в грудь. – Поверь, хорошие, нужные материалы у нас в стране печатают безо всяких проволочек. Это я тебе как сотрудник КГБ говорю. Ну, и профилактика, конечно. Любую, даже самую страшную болезнь легче предупредить, чем лечить. Понял, осознал, а?

– Ну, да…

– Не «ну да», а «так точно»! – смеется следователь. – Карл Маркс ведь как учил: не спрос диктует предложение, а предложение находит спрос при грамотной постановке задачи. А у этих деятелей на Западе задачи поставлены – о-го-го. Нам важно выявить каналы, посредников, перекупщиков, всю эту фарцовскую поганую сеть накрыть. Не будет предложения – не станет и спроса, понимаешь? И вот если ты…

Он делает драматическую паузу, с сожалением смотрит в свою опустевшую чашку и тянется за сигаретами.

– Так вот: если ты будешь своевременно извещать нас, меня конкретно, о том, что кто-то из студентов или просто твоих знакомых покупает с рук импортные вещи… заметь: мы материалисты и знаем, что ничего просто так, само по себе, не бывает. Ньютон ошибался, действие рождает содействие, а не противодействие. В общем, мы становимся коллегами по борьбе с этой заразой, и, естественно, неприятный инцидент, случившийся с тобой, таким образом, оказывается искуплен. Знаешь, как во время войны штрафники искупали вину перед Родиной? Кровью! Ну, сейчас другие времена и крови твоей нам не надо. Более того – мы предлагаем тебе стать одним из нас! Понял, осознал, а?

Голос его звенит:

– Комитет Государственной безопасности предлагает тебе, Артем Владимирович Новиков, встать в один строй с товарищем Дзержинским, с товарищем Урицким, с товарищем Андроповым, в конце концов! Готов ли ты, друг мой хороший? Чего молчишь?

На самом деле я не молчу. Про себя я очень даже говорю. Но это разговор внутренний, для стороннего уха не предназначенный. Я ругаю себя самыми последними словами. Как я дошел до жизни такой? Мне только что предложили стать стукачом. И что самое обидно – выбора у меня нет. Нет выбора. Или соглашаться, или…

– Вы газетку-то специально приготовили? – спрашиваю у следователя, чтобы хоть как-то оттянуть время.

– Ну что ты, – он улыбается мне сквозь сигаретный дым. – Это я в библиотеке взял, по другому делу. Газета, кстати, если ты не заметил, 1967 года.

«Врет! – думаю я и тоже тянусь за сигаретами. – То, что в библиотеке взял – правда, а то, что по другому делу – врет, сволочь масляная».

Так и не закурив, я поднимаюсь и, предвкушая то наслаждение, с которым увижу истинное лицо этого человека, громко и четко говорю:

– Да пошел ты …

…Бреду, спотыкаясь, по скверу. Я только что послал, как выражается дядя Гоша, «на три советские буквы» следователя КГБ.

Мой серебряный конь уводит меня в прошлое прямо в трамвае.

Высокий, очень худой мальчик крадется краем леса, тревожно оглядываясь. За спиной его охотничий лук, в руках две стрелы. Но сын Есугей-багатура подстерегает не зверя, а человека.

После смерти рыжебородого владыки монголов его двоюродные братья, таджиутские нойоны Таргитай-Кирилтух и Тодоен-Гиртай оставили Оэлун и вторую жену Есугея, Сочихэл, с детьми на произвол судьбы. Оэлун к тому времени родила Есугею троих сыновей – Хасара, Хачиуна, Темуге и дочь Темулун, да у Сочихэл подрастали двое мальчиков – Бектер и Бельгутей. У несчастных вдов и сирот отняли все – скот, слуг, лошадей и съестные припасы.

– Обычай велит нам откочевать от места погребения нашего господина, – важно заявил толстый Таргитай-Кирилтух. – Вы же оставайтесь и оплакивайте его.

Обреченная на смерть, семья Есугея постаралась выжить. Оэлун, забыв о том, кем она была, взялась за лук. Главной ее добычей были суслики и куропатки. За удачливость на охоте в семье ее стали называть Оэлун-мерген, что значит «меткая».

Сочихэл со старшими мальчиками выкапывала коренья судуна и кичигина, собирала ягоды, ловила рыбу. Еды все время не хватало. В дырявой юрте – единственном имуществе, оставшемся у них – не держалось тепло. В середине зимы волки подходили к ее войлочным стенам и пытались продрать их, чтобы ворваться внутрь. Оэлун отгоняла волков пылающими головнями и громкими криками.

Весной в урочище прискакали нукеры Таргитай-Кирилтуха. Они очень удивились, обнаружив, что все дети Есугея живы. Не сказав ни слова, всадники умчались прочь, и тогда Оэлун сказала:

– Ваш двоюродный дядя не хочет пятнать свои жирные руки кровью родственников. Он думал, что вас, и в первую очередь Темуджина, убьют голод и зимние холода.

– Почему в первую очередь Темуджина, хатун? – спросил Бектер. Он был всего на год младшего своего сводного брата, но отличался силой и дерзостью.

– Потому что именно Темуджин наследует Есугеев улус, – со вздохом объяснила Оэлун. – Нам придется покинуть эти места, иначе Таргитай-Кирилтух все же решиться на убийство.

Разобрав юрту, изгнанники на себе перенесли ее из верховьев Онона в поречье Керулена, к истокам реки Сангур, в гористые, поросшие лесом, безлюдные места. Здесь, в укромном урочище, называемом Гурельгу, они и поселились.

Вскоре у Есугеевой семьи появились соседи – люди из племени джардаран. Они участливо отнеслись к вдовам и сиротам, но, увы, сами жили очень бедно и ничем не могли им помочь.

Следующей зимой Темуджин сдружился с сыном джардаранского нойона, мальчиком Джамухой. Они играли в бабки на льду Сангура, учились охотиться на зайцев и ловить рыбу из подо льда.

Пришла весна, а с нею и новые тревоги. В юрте Оэлун возникла распря между Темуджином и Бектером. Женщины никак не могли погасить этот пожар, а прочие дети были слишком малы, чтобы вмешиваться.

Бектер, не стесняясь, говорил, что нужно выдать Темуджина Таргитай-Кирилтуху. Тогда всех остальных оставят в покое, и можно будет примкнуть к какому-нибудь племени и жить нормальной жизнью.