Чтение онлайн

Это прошлое лежит в совсем ином и некитайском мире. Тысячу лет тому назад Иньчуань, — а положение его таково, что если провести прямую линию через всю территорию со­ временного Китая, то Иньчуань окажется на одной трети расстояния с запада до морского побережья, что делало его недосягаемым для любого китайского правителя, - был центром отдельной самостоятельной культуры, чьи непри­ вычные и загадочные артефакты производят потрясающее впечатление на новичка.

До Иньчуаня я добирался поездом из Хух-Хото, столицы Внутренней Монголии, со своим другом, переводчиком и гидом Джоргитом, преподавателем университета Внутрен­ ней Монголии. Если с полчаса проехать по новой шоссей­ной дороге на запад от Иньчуаня, маячившие на горизонте неясным блеклым мазком горы материализуются в рваную

ЧИНГИСХАН

скалистую стену — горы Хеланьшань. На их фоне над вер­ хушками придорожных деревьев маячат непонятные, имею­ щие форму пули сооружения метров 30 высотой, они похо­ жи на гигантские, изъеденные непогодой серые термитни­ ки. Их восемь штук, но с первого взгляда увидишь только три-четыре. Остальные поглощены окружающим их про­ странством, своего рода фартуком из гравия и земли, охва­тывающим полосу 10 километров у подножия гор, из кото­ рых он был вымыт. Эти купола — гробницы императоров.

Почти восемьсот лет гробницы назывались Озимандян- скими развалинами, это были загадочные, вызывающие бла­ гоговейный трепет руины, подобно огромным каменным ногам без тела, увековеченным в поэзии Шелли. Благодаря заботам чингисхановских войск, не оставивших после себя ни тел, ни сколько-нибудь значительного количества арте­ фактов, это место до сих пор одни только колоссальные гру­ ды камней. Но сейчас они притягивают к себе множество ар­ хеологов и являются манящим туристским объектом, кото­ рый сравнивают с египетскими пирамидами. Конечно же, они не эквивалентны пирамидам по масштабу, но они вместе с территорией, на которой расположены и которая равняет­ ся 50 квадратным километрам, говорят о мощи и престиже культуры, что 200 лет господствовала в регионе, равном Франции и Германии, вместе взятых. Вполне естественно, что хищный взгляд Чингиса остановился на этой стране.

Но почему именно на этой стране, а не на более богатых соседях, Цзинь, традиционном недруге монголов? Для того чтобы понять стратегию Чингиса, необходимо рассмотреть, какой у него был выбор.

В начале XIII века Китай представлял собой разделенную страну. Центральный и южный регионы долго находились под властью династии Сун, которая покровительствовала художественному и интеллектуальному ренессансу. Южную часть еще удерживала Сун, но север подпал под два «варвар­ских» народа. На северо-востоке лежало царство, основанное

132

133

ДЖОИ МЭН

ЧИНГИСХАН

за столетие до этого юрченами из Маньчжурии, которые дали ей название по имени своей династии — Цзинь. Кабул, пра­ прадед Чингиса, и Кутула, его двоюродный дед, воевали с Цзинь, и она под конец станет главной целью Чингиса. Но Цзинь была крепким орешком. Сейчас она заключила союз со своим давнишним врагом, Сун, и была уже далеко не той, что раньше. Варварское происхождение забыто, и Цзинь управ­ ляла своими миллионами китайских крестьян и десятками хорошо укрепленных городов из-за мощных стен Бейджина.

Однако по соседству находилось второе «варварское» царство, то самое, с девятью мавзолеями в форме пули. Бо­ лее известное под своим китайским названием Си Ся, оно выглядело более обещающим.

Теперь на минутку представьте себе последствия того, что собирался затеять Чингис. Перед ним три соперничаю­ щих государства: Цзинь, Сун и Си Ся, и мир между ними ба­ лансировал на весьма неустойчивой основе. Тут же, под бо­ ком, еще две державы: Тибет и (с начала X I I века) Кара-Китай. Теперь добавьте полунезависимые племена и кланы, живу­щие своей собственной политикой, лавируя между велики­ ми державами и ведя среди них свою игру, — все связаны ин­ тересом вокруг торговых путей, особенно тем, который мы называем Шелковый путь, хотя шелк к этому времени пере­ стал быть главным товаром, который связывал Китай с Цен­тральной Азией и в конечном итоге с Европой. Только пред­ставьте себе, какие там были религиозные противоречия — ислам на западе смешивался с буддизмом, конфуцианством, несторианским христианством и шаманизмом, и сколько там разных языков, среди них основные - китайский, тибетский, тюркский, арабский, тангутский (о нем подробнее еще будет разговор). Вот в какой котел собирался окунуться Чингис со своим народом и бросить в это извечно бурлящее варево свою армию, язык, культура и религия которой были совер­ шенно чужды новой среде. Долговременные последствия этого шага были абсолютно непредсказуемыми.

Но будущий завоеватель и не мог задумываться о долговре­ менных последствиях. Ему необходимо было как можно ско­ рее найти самое уязвимое место для нанесения удара, который должен дать немедленный и самый богатый дивиденд и обес­печить монголам прочные и самые неприступные позиции в иерархии царств. Из двух возможных объектов Цзинь была слишком сильная, в ней имелось слишком много укрытых сте­ нами городов и слишком много гор, через которые нужно бу­ дет переходить. Си Ся, по сравнению с Цзинь, была открытым домом под защитой только Гоби и песчаных пустынь, которые монголы могли преодолеть в считаные дни, в ней было немно­ го городов, и ее войска были слабее. Со стратегической точки зрения было бы лучше сначала добиться победы над более сла­ бым противником, а уже потом повернуть против того, кто сильнее. Можно было опасаться, что Цзинь вмешается в драку, но в данный момент это было весьма сомнительно, если иметь в виду недавнюю смерть ее правителя. Игра стоила свеч, если можно будет одержать скорую победу.

Я говорил, что предполагаемая жертва Чингиса больше из­ вестна по ее китайскому названию. По правде говоря, Си Ся вряд ли что-то говорит кому-либо, за исключением горстки специалистов, потому что Чингис постарался стереть с лица земли государство, культуру и народ этой страны. Здесь сле­ дует отметить, что здесь мы видим первый в истории опи­ санный пример запланированного геноцида. Безусловно, это был очень эффективный этногеноцид. Сменившим культуру Си Ся монгольской и китайской культурам не было дела до спасения ее документов, ее письменности, сохране­ ния ее памятников. Этим занимались ученые других стран, главным образом России, начавшие работу по дешифровке и интерпретации культурного наследия Си Ся. Недавно, по прошествии такого долгого времени, китайцы проявили же­ лание побороться за первенство в этой области, учредили исследовательский институт, стали собирать артефакты,

134

135

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

реставрировать памятники. Только в наши дни эта древняя культура вновь открывается публичному обозрению на сце­ не, с которой ее выбросили силой.

Народ Си Ся называл себя «ми». Но, как это случается обыч­ но, терминология доминирующей культуры рано или поздно должна возобладать. Китайцы звали жителей этой страны «даньцянь», а по-монгольски они стали «тангутами» («дань» плюс монгольское окончание множественного числа «ут»). Тангуты из Си Ся — вот как их называют теперь. В VII веке предки тангутов под нажимом тибетцев мигрировали из горных районов восточного Тибета на восток. Прошло три­ ста лет, и их базой стал Ордос, пространство в пределах из­ лучины Желтой реки, где их вожди правили приграничны­ ми областями старого Ся по мандату династии Тан, отсюда и их более позднее название («си» значит «западное», Си Ся — Западное Ся, в отличие от Ся, которое в V веке существовало дальше к востоку).

Когда в 960 году к власти пришла династия Сун, тангуты воспользовались удобным моментом и в 1020 году основали новую столицу к западу от Желтой реки — вблизи или на месте сегодняшнего Иньчуаня, — а затем повели наступле­ ние на запад, через горы Хелан, создав в конечном итоге им­перию 1500 километров в ширину и 600 километров в глуби­ ну. Становым хребтом их владений была узкая полоса бога­ тых пастбищ, пролегавшая между северными предгорьями Тибетского массива и мертвящими просторами пустыни Алашань, которая географически является южным протяже­ нием Гоби. Эти пастбища распространяются до самого Дуньхуана с его комплексом буддийских пещер IV века на восточной оконечности пустыни Такла Макан. Этот отрезок Шелкового пути, длиной 1000 километров и шириной мес­ тами не больше 15 километров, называли коридором Хэси («Хэ-Си» значит «Река-Запад», т. е. к западу от Желтой реки), теперь его принято называть коридором Ганьсу, по назва­ нии провинции, в которую он входит. На полдороге между Иньчуанем и Дуньхуаном ответвляется дорога, ведущая че-

рез пустыню к реке, которая теперь известна как Шуй, но для монголов это Эцинь. Эта река текла через пустыню к погра­ ничной крепости, которая известна под несколькими назва­ ниями: Эцина (по Марко-Поло) или Хара-Хото («Черный го­ род» — это монгольское название, только теперь окончание «о» опускается).

Истинный основатель Си Ся как независимой империи Ли Юаньжао был честолюбивым и талантливым правителем и целым рядом мер 1 утвердил статус своего народа. Он дал царской семье новую фамилию Веймин (или как-то в этом роде — это китайская версия тангутского слова). Его владе­ ния стали Великим государством Белого и Высокого. И он отделил тангутов от их соседей, предписав мужчинам брить голову, оставляя челку над лбом. Его подданные должны бы­ ли под страхом смертной казни выполнять этот указ. В 1038 году он провозгласил себя императором. Эти шаги застави­ ли китайцев прибегнуть к оружию, и последовала шестилет­ няя война, закончившаяся только после того, как Юаньжао заманил китайцев в западню.