Чтение онлайн

Выбрав долину, где удобно было устроить засаду прибли­ жающейся сунской армии, тангуты, как утверждает тради­ ция, отошли и стали ждать, когда китайцы подойдут к нужно­ му месту. Оставалась проблема, как узнать, что они туда по­ дошли. Юаньжао придумал остроумный выход. По его приказу наловили много птиц и посадили в ящики, а ящики расставили вдоль дороги. Сунская армия подошла, солдаты заинтересовались странными звуками, исходившими из ящиков, и открыли их. Птицы выпорхнули на свободу. Увидев стаю птиц, затаившиеся в засаде тангуты атаковали и переби­ ли 20 000 сунских солдат. В 1044 году Сун подписала с тангу-

Имена в тангутском языке такие же сложные, как в китайском. Он пе­ реименовал царскую семью Вейминов. Ли было его императорским собст­венным именем, Юаньжао — его личным именем, императоры также име­ ли посмертные и храмовые имена, как это было принято у китайцев. И, ко­нечно, все они по-разному транскрибируются по системам пин пинджин и Уейд-Джайлза. (Прим. перев.)

136

137

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

тами договор, обязавшись ежегодно выплачивать «субси­ дию» - 135 000 кусков шелка, 2 тонны серебра и 13 тонн чая.

Перенос столицы в район Иньчуань, расположенный в непосредственной близости к Желтой реке, был очень ум­ ным маневром, ибо в его результате тангуты присвоили пло­ дороднейшую долину величиной с Массачусетс или Уэльс, 20 000 квадратных километров, ядро которых составлял один миллион гектаров, обводнявшийся древней ирригаци­ онной системой, и мог, по подсчетам одного китайского ис­ торика, прокормить 4—5 миллионов человек.

Юаньжао издал также указ, подтвердивший подобный указ предшественника, по которому принимались меры к созданию тангутской письменности, ибо понимал, как по­ нял двумя столетиями позже Чингис, что письменность бу­ дет официальной базой для государственной администра­ции и религии, а через них и национальной идентичности. Его честолюбие требовало, чтобы письменность демонст­ рировала уровень цивилизации и при этом отличалась уни­ кальностью. Необходимо было выбрать модель для адапта­ции. Он мог бы остановиться на тибетском, который был бы намного проще, поскольку тангутский язык был родствен тибетскому и тибетская письменность имеет алфавит. Мож­ но было бы взять несколько десятков букв, как сделали монго­ лы. Нет, он пошел по другому пути, его привлекла письмен­ ность господствующей в регионе культуры - китайской, в которой каждый из тысяч знаков соответствует слогу. Дру­гие китаизированные культуры — корейская и японская — использовали китайские символы для письма на своих язы­ ках. Но Юаньжао велел своему ученому Ели Жэньжуну при­ думать знаки, которые были бы абсолютно оригинальными, что закрепило бы за тангутской письменностью славу не имеющей отношения к китайской. Таким образом, 6000 тан- гутских иероглифов выглядят как китайские, но китайски­ми не являются. Даже те, которые все-таки являются произ­ водными от китайских, изменены настолько, что никакому

китайцу их не прочитать. Одна фонетика помочь не могла, так как тангут так же далек от китайского, как английский от венгерского.

Этим письмом пользовались для записи законов и для пе­ реводов буддийских текстов, который тангутские праотцы принесли с собой из Тибета и которые с самого начала под­ держивали буддизм как государственную религию. На деле для тангутов буддизм был больше чем религия, он был их идеологией, использовавшейся царской семьей для борьбы с китайским конфуцианством и утверждения тангутского главенства. Стремившийся прославиться добрыми делами, император приобрел у сун полный экземпляр 6000-стра-ничной Трипитаки, свода буддийских канонических писа­ ний, и повелел перевести ее на тангутский. Делая это, Си Ся старалась не отстать не только от сун, но и от ля о и корейцев, которые сделали перевод Трипитаки за сто лет до этого. Но дело было не только в том, что свод буддийских текстов был переведен и переписан каллиграфом. Тангуты вслед за сун, ляо и корейцами напечатали свой материал, вырезая каждую страницу в зеркальном отражении. Трипитака потребовала 130 000 печатных досок, на каждой сотни иероглифов, и ка­ ждая доска позволяла делать оттиск двух страниц. И это была лишь одна из тысяч буддийских работ, которые были отпе­ чатаны или задолго до этого получены или приобретены тангутами. Когда в 1907 году доступ в пещеры Магао около Дуньхуана, замурованные около 1000 года, был открыт для английского археолога сэра Ауреля Штейна, он купил (всего за 130 фунтов стерлингов, как он позже вспоминал) «плот­ную кипу рукописей, высотой почти 10 метров и объемом, как мы подсчитали потом, 500 кубических футов», около 40 000 рукописей и несколько сотен картин, составляющих теперь ядро огромных коллекций в Британском музее, Бри­ танской библиотеке и других хранилищах. Китайские, ти­ бетские, уйгурские и санскритские документы, запрятанные еще до того, как расцвела тангутская культура, красноречиво

138

139

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

свидетельствуют о том, насколько богатой была буддийская традиция в момент, когда тангуты начинали писать собст­венные сочинения. О масштабах их усилий стало возмож­ ным судить, когда русский путешественник Петр Козлов ис­ следовал в 1908- 1909 годах заброшенные руины северного аванпоста Си Ся города Хара-Хото и когда в Санкт-Петер­ бург на телегах отправлено было 10 000 документов, многие из них на тангутском языке, и там они осели в обширной и в основном непрочитанной коллекции тангутской буддий­ской литературы.

Если тангуты выпустили потрясающее количество печат­ ной продукции, то это потому, что потрясающими были их умение, организация и техника. Что значит напечатать Три- питаку — представьте себе, что вы собираетесь напечатать «Энциклопедию Британнику» и начинаете с изобретения собственной письменности, затем изготовляете печатные доски, вырезая по дереву в зеркальном исполнении каждую страницу каждого из 31 томов 1 .

Долгое время китайские ученые-гуманитарии сокруша­ лись по поводу того, что такое количество тангутского исто­ рического «сырья» исчезло в «империалистических» музеях. Теперь же китайцы пытаются перехватить инициативу, и од­ но из мероприятий в этом направлении — создание пре­ красного института Си Ся при Иньчуаньском университете провинции Нинся. Им руководит Дзяньлу, показавший нам кодекс законов Си Ся - «первый полный свод законов этни-

1 Тангуты даже экспериментировали, как это делали и Сун, с наборным шрифтом, и несколько буддийских трактатов на тангутском языке пред­ ставляют собой самые древние сохранившиеся образцы такой печати, опе­ редившие великое изобретение Гутенберга на 400 лет. Подвижной шрифт оказался неприемлемым как для китайской, так и для тангутской письмен­ ности, так как не имел в них алфавитной базы, печатных станков и бумаги, потребных для такой системы. Но если принять во внимание рынок для буддийской литературы, то что было бы, если бы тангуты придумали алфа­ витное письмо, основанное на тибетской письменности, а не на логогра- фической письменности китайцев? Возможно, мы славили бы тангутов как первых организаторов печатного дела. (Прим. перев.)

ческого меньшинства в Китае» — с такой гордостью, будто эта копия санкт-петербургского оригинала была его собст­ венным произведением. За последнее столетие была проде­ лана огромная работа, но та горстка ученых, которые могут читать тангутскую письменность, продолжают находить но­ вый материал, помогающий воссоздать жизнь тангутского общества. «Мы находим установления по поводу одежды, да­ же ее цвета, предписанного для простого люда, указы о месте жительства, о том, как орошать поля, как строить каналы, в каком направлении должна течь вода».

Усилия китайцев занять доминирующее положение в изу­ чении этого находящегося едва ли не семью печатями «поля чудес» во многом основываются на трудах всей жизни одного человека, Ли Фаньвеня, который не смог встретиться со мной из-за того, что он стар и очень плохо себя чувствовал. Страсть к малоизвестным языкам зародилась у него в 1955 году, и с той поры он весь отдался распутыванию их хитросплете­ ний. Многие из 6000 иероглифов были расшифрованы рус­ скими учеными, но символы составляли только долю про­ блемы. Ли пришлось также помучиться над грамматикой, а затем с накопленными знаниями взяться за разгадку знаков, имеющих множественное значение, — новых понятий, соз­ данных соединением и преобразованием иероглифов. «Де­ рево», добавленное к «вырезать», дает понятие «долото», и это самое простое. Но как догадаться, что «сердце» плюс «зло» будет значить «вред», что «колено» плюс «рука» плюс «идти» - это «взбираться»? Или «палец», написанный наобо­ рот, значит «большой палец ноги»? Посвятив работе в этой области почти 50 лет, заполнив 30 000 карточек и расшиф­ ровав надписи на 3000 надгробий, Ли в 2001 году выпустил Словарь Си Ся - мандарин.

Великое государство Белого и Высокого создало и разви­ ло впечатляющую культуру, сосредоточившуюся в десятке крупных городов, где трудились умелые ткачи, строители, кожевенники, металлурги. Тангутские купцы торговали по

НО

141

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

всей Центральной Азии, снабжая ее элиту предметами рос­ коши. В 1980 году археологи наткнулись на клад, содержав­ ший 10 000 железных монет, все они были отчеканены в две-надцатом столетии в Си Ся. Несмотря на обширнейшие пус­ тыни, составлявшие большую часть ее территории, Си Ся располагала великолепными пастбищными землями Кори­ дора Ганьсу, протянувшегося вдоль хорошо обеспеченных водой северных предгорий гор Цилянь. Ее богатство позво­ляло содержать мощную армию, расквартированную по де­сятку военных округов, во главе каждого из них стоял член царской семьи. Во время войны император рассылал гонцов с серебряными пластинами, они сообщали местным воена­чальникам приказ начать призыв в армию всего мужского населения в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет. Та­ ким образом, правитель был в состоянии набрать армию в 300 000 воинов.

Последующие 150 лет императоры Вэй Мин сменяли друг друга в семейном бизнесе управления, хотя случались и меж­ доусобицы, временами возникали бунты и бандитские вой­ ны на беспокойных границах Си Ся. В 1125 году на террито­ рию страны хлынули толпы беженцев-киданей, спасавшихся от нашествия юрченов. В 1140-х годах голод и землетрясе­ ния вызвали восстания. Но, если взять в целом, это было ста­ бильное, развитое, процветающее царство. Никому бы не пришло в голову, что его сила была и его уязвимым местом. Дело в том, что это была страна, управлявшаяся учеными и чиновниками, а ее армия опиралась только на крестьян-зем­ледельцев и торговцев-горожан, у монголов же опорой вой­ ска было все население страны.