Чтение онлайн

По одной версии, Туракина-хатун происходила из племени меркит; по другой — она была только женой главы племени меркит и была взята в плен во время покорения меркитов Чингиз-ханом, который отдал ее в жены своему сыну Угедею. Туракина была некрасивой, властолюбивой и мстительной женщиной. Еще во времена Угедей-хана она была недовольна некоторыми из государственных мужей и придворных и в душе ненавидела их. Теперь, когда порфироносная вдова хитростью и ловкостью стала полновластной правительницей монгольской державы, она смогла воздать каждому по заслугам. В результате в резиденции регентши пышным цветом расцвели интриги и произвол.

В начальные годы регентства Туракины все дела при ней вершили персиянка Фатима, наперсница ханши, и мусульманский министр Абд ар-Рахман. Главному из выдающихся государственных деятелей прошлого царствования, мусульманину Махмуду Ялавачу, управителю Китая, и уйгуру-христианину Чинкаю (по «Юань ши», он был из монгольского племени кереит), главе гражданского управления империи, удалось спасти свою жизнь только благодаря великодушию монгольского царевича Кутана. На требование Туракина-хатун выдать беглецов, Кутан, по словам Джувайни, ответил так: «Птичка, ищущая убежища от когтей сокола, в траве находит спасение; они прибегли ко мне, выдать их было бы противно чести и великодушию» [20] . Государственный министр Елюй Чу-цай — главный советник, инициатор и проводник административных, финансовых и прочих реформ Угедей-хана — был лишен власти и умер в 1243 г. вблизи Каракорума, столицы Монгольской империи [21] . А эмир Масуд-бек, который был наместником великого хана в Восточном Туркестане и Мавераннахре, увидев такие дела, не счел за благо оставаться в своей области и отправился в Кипчакские степи, к Бату, ища у него убежища. Постепенно Туракина сместила всех вельмож прошлого царствования ( Рашид ад-Дин.Т. 2. С. 116–117). По слухам, Туракина-хатун отравила великого князя Ярослава во время его пребывания в Каракоруме в 1246 г. Вот что пишет об этом свидетель происшествия, папский посол Иоанн де Плано Карпини: «В то же самое время умер Ярослав, великий князь в той части Руссии, которая называется Суздаль. Лишь только он был приглашен к матери императора, которая дала ему еду и питье из своих рук, будто бы оказывая ему уважение, как, вернувшись на гостевое подворье, он неожиданно заболел и умер спустя семь дней. И все тело его удивительным образом приобрело зеленоватый оттенок. Поэтому все уверовали в то, что он был отравлен с тем, чтобы свободно и в полной мере завладеть его землей» (LT, IX. 37) {3} . Князь Ярослав был союзником Бату в соперничестве последнего с царевичем Гуюком.

Разрешение вопроса о престолонаследии и, как следствие этого, междуцарствие затянулись на пять долгих лет. Угедей-хан имел семь сыновей (Гуюк, Кутан, Кучу, Корачар, Каши, Кадан, Мелик), двое из них родились от наложницы по имени Эркинэ. Угедей-хан, по примеру своего отца, еще при жизни выбрал в качестве наследника престола третьего своего сына Кучу, который был «очень умным и явился на свет баловнем судьбы». Но в 633/1235–1236 г. царевич Кучу умер во время похода в Южный Китай. Тогда выбор хана остановился на старшем сыне умершего Кучу, Ширамуне, который «был очень одарен и умен», хан воспитывал его в своей ставке ( Рашид ад-Дин.Т. 2. С. 9, 11, 36, 118; История дома Чингисова, с. 287).

Однако, когда великий хан Угедей скончался, объявилось сразу несколько претендентов на престол, причем каждый из них обосновывал свои права на власть как единственно законный наследник и каждый имел своих приверженцев. Так, какая-то часть царевичей и военачальников поддерживала Ширамуна, наследника по завещанию покойного хана. Другая группа Чингизидов была за второго сына Угедей-хана, Кутана, который заявил свои права на верховную власть на том основании, что сам Чингиз-хан будто бы завещал, что после Угедея престол перейдет к нему, к Кутану ( Джувайни, изд., Т. 1. С. 206). Туракина-хатун и ее придворное окружение выставили кандидатуру Гуюка, мотивируя свой выбор тем, что он — старший сын умершего Угедей-хана. Когда, таким образом, в дела престола и царства проникла смута, младший брат Чингиз-хана Отчигин-нойон в 1242 г. «захотел военной силой и смелостью захватить престол». Но попытка оказалась неудачной, и по-прежнему «ханский престол находился под властью и охраной Туракина-хатун» ( Рашид ад-Дин.Т. 2. С. 116–117).

Согласно сведениям Рашид ад-Дина, Туракина-хатун была матерью пятерых старших сыновей Угедей-хана, т. е. Гуюка, Кутана, Кучу, Корачара, Каши, и, таким образом, приходилась Ширамуну, сыну Кучу, бабушкой. Однако такая именно родственная связь между тремя претендентами на престол с временной правительницей в свете их взаимоотношений вызывает сомнения. Судите сами. В смутное время второго междуцарствия претендент на престол великодушный царевич Кутан вдруг, в расцвете лет и сил, занемог и умер, «околдованный» Фатимой, наперсницей Туракина-хатун; впоследствии, когда был провозглашен новый хан, Фатиму судили за это и другие ее злодеяния, признали виновной и, завернув в кошму, бросили в воду. Показательно и другое. В начавшейся борьбе за престол, в ходе которой одного из претендентов (Кутана) постигла смерть, Туракина-хатун с самого начала столь же рьяно выступала против умного и доброго наследного принца Ширамуна, сколь ревностно поддерживала и продвигала кандидатуру Гуюка, который отличался свирепым характером.

В свете приведенных данных кажется правдоподобным предположение китайского исследователя Гэ Шао-миня, согласно которому Туракина была матерью только Гуюка, а остальные сыновья Угедея были от других женщин [22] . Во всяком случае, допущение, что Гуюк — единственный родной сын Туракина-хатун, объясняет поведение временной правительницы, которая, поступая наперекор последней воле покойного супруга и сея смуту в «семье Чингиз-хана», в конце концов посадила на ханство именно Гуюка, который страдал хронической болезнью.

Вот заключительная формула отказа престола Ширамуну и возведения на престол Гуюка: Ширамун, наследник по завещанию Угедея, — еще «не достиг зрелого возраста»; царевич Гуюк — старший сын покойного хана ( Рашид ад-Дин.Т. 2. С. 80, 119).

Гуюк был избран великим ханом на курултае в конце июля 1246 г. Туракина-хатун сумела так организовать дела Гуюка, что большинство собравшихся было согласно на передачу ханского достоинства ее старшему сыну, а на курултай прибыли царевичи всех ветвей рода Чингиз-хана. Правда, глава Улуса Джучи Бату, личный враг Гуюка, сам не приехал на курултай, ссылаясь на телесный недуг, но зато прислал пять своих братьев, в их числе Орда-Ичена, который после смерти Чагатая в 1242 г. был по возрасту самым старшим представителем царствующего рода.

Спустя два-три месяца после августовского курултая 1246 г. Туракина-хатун скончалась.

По словам Джувайни, у Гуюка были «грубые манеры и вид, внушающий ужас и оцепенение»; Рашид ад-Дин говорит, что приближенные хана Гуюка боялись сделать шаг в его присутствии и никто не смел доложить ему о каком-нибудь деле, не будучи спрошен ( Джувайни, изд., Т. 1. С. 213) [23] . Подробные сведения о характере Гуюка сообщает Иоанн де Плано Карпини, встречавшийся с ханом после коронации: «Самому же императору, возможно, было сорок или сорок пять лет или чуть больше; роста он был среднего; чрезвычайно рассудительный, невероятно хитрый с очень тяжелым и суровым характером. „Никто никогда не видит его непринужденно смеющимся либо совершающим легкомысленный поступок“, — говорили нам христиане, которые постоянно с ним пребывают» (LT, IX. 43) {4} .

Раз мы начали говорить о природных качествах и нравах нового великого хана, то к сказанному выше следует добавить, что Гуюк, как и его отец Угедей, был алкоголиком, тратил дни и ночи на пьянство и разврат и скончался 43 лет от роду весной 1248 г. Гроб с телом Гуюка перенесли в долину Эмиля (река на Тарбагатае, в северо-восточной части нынешнего Казахстана), где была его коренная ставка, и предали земле.

Чингиз-хан завещал своим детям согласие и единодушие. Но уже вскоре после смерти основателя монгольской династии в его роде появились распри и возникли враждующие между собой группы. Как отметил В. В. Бартольд, со ссылкой на монгольское сказание (1240 г.), против Гуюка и всего потомства Угедея выступала сильная партия монгольской аристократии, склонявшаяся на сторону первого регента Монгольской империи Тулуя (ум. 1233) и его сыновей. В конце тридцатых годов XIII в., во время похода монголов в глубь Европы, в «золотом роде» Чингизидов произошел новый раскол: Бату, глава Улуса Джучи, смертельно поссорился с Гуюком, старшим сыном великого хана Угедея, и царевичем Бури, внуком Чагатая, сыном Мутугена от служанки. В «Сокровенном сказании» эта ссора Чингизидов описана так (приводим отрывок из источника в переводе Н. П. Шастиной): «Когда войско возвратилось, то был устроен пир, на котором присутствовали все князья. Будучи старшим, я (рассказывает Бату) одну или две чаши вина выпил раньше других. Бури и Гуюк рассердились, покинули пир и, садясь верхом на своих лошадей, бранили меня в то же время. Бури сказал: „Бату не выше меня, почему он пьет раньше меня? Это старая баба с бородой. Одним ударом я могу опрокинуть его наземь“. Гуюк сказал: „Он старая баба с луком и стрелами. Я прикажу избить его палкой!“. Другой предложил привязать мне деревянный хвост» [24] .

Эта пьяная ссора обошлась недругам Бату очень дорого: потомству Гуюка она стоила царства, а царевичу Бури — жизни; впоследствии, при Менгу-хане (правил в 1251–1259 гг.), Бури был выдан оскорбленному им Бату и по его приказу казнен. Но все по порядку.

Согласно сведениям Джувайни и Рашид ад-Дина, когда наступил новый (1248) год, великий хан Гуюк заявил о своем желании отправиться в свой родовой удел на Эмиле, где климат будто бы был более благоприятен для его слабого здоровья. Весной, когда погода склонилась к теплу, он со своим войском выступил в те пределы. Соркуктани-бики, вдова Тулуя, отправила нарочного и предупредила Бату, главу Улуса Джучи, что великий хан имеет против него враждебные намерения. Бату выступил во главе большого войска против Гуюка. Однако встреча двух враждующих Чингизидов на поле боя не состоялась: через несколько переходов, еще в пределах самой Монголии, Гуюк-хан умер. Это известие застало Бату в Алакамаке, в семи днях пути от города Каялыка (т. е. в южной части Семиречья, около гор Ала-Тау). Когда после исполнения обрядов оплакивания останки Гуюк-хана были преданы земле, Бату созвал к себе, в Алакамак, царевичей для совещания о престолонаследии ( Джувайни, изд., Т. 1. С. 215–218; пер., Т. 1. С. 260–263; Т. 2. С. 557; Рашид ад-Дин.Т. 2. С. 121–122).

Почему именно Бату? Дело в том, что Бату в то время пользовался наибольшим авторитетом и занимал главенствующее положение в роде Чингизидов. Хотя его старший брат Орда-Ичен был еще жив, тем не менее считалось, что «Бату всем царевичам старшой ( ака)» ( Джувайни, пер., Т. 2. С. 557). Именно поэтому, сообщает, в частности, Джузджани в своем «Табакат-и Насири», после кончины великого хана Гуюка все съехавшиеся для решения вопроса о престолонаследии царевичи (кроме сыновей Чагатая, которые потребовали царство себе) согласились возвести на престол Бату и обратились к нему с таким предложением: «Тебе следует быть царем нашим, так как из рода Чингиз-хана нет никого главнее тебя; престол и корона и владычество прежде всего твои». Бату ответил: «Мне и брату моему Берке принадлежит-уже в этом крае (т. е. в Дешт-и Кипчаке) столько государств и владений, что распоряжаться им, краем, да вместе с тем управлять областями Китая, Туркестана и Ирана невозможно. Лучше всего вот что: дядя наш Тули, младший сын Чингиз-хана, умер в молодости и не воспользовался царством, так отдадим царство сыну его и посадим на престол царский старшего сына его, Менгу-хана. Так как на престол посажу его я, Бату, то на самом деле владыкой буду я» ( Джузджани.Т. 2. С. 1172, 1177–1181).