Чтение онлайн

Ему вдруг стало весело. Расскажи он в универе на лекции по истории СССР, что посланника Сталина Корнилов арестует за контрреволюцию! Точно бы сказали — перезубрил. Он с каким-то новым интересом всматривался в лица спешащих по своим делам людей, ловя испуганно-затравленные, брошенные вскользь взгляды простых обывателей, спешащих покинуть враждебный мир улицы и укрыться в привычной обстановке обжитых квартир.

С ними контрастировали самоуверенно-наглые взгляды вооружённой солдатни, надменное лицо проезжавшего в автомобиле члена временного правительства. Стас почти физически ощутил давящее чувство надвигавшейся беды. Веселье куда-то пропало.

Невысокий сухощавый Корнилов пружинисто вскочил из-за стола и пошёл им навстречу.

— Здравствуйте, Николай Михайлович! Какими судьбами ко мне?

Он подал руку и Стасу. И тот пожал его сухую крепкую ладонь со странным чувством абсолютной иррациональности происходящего. Живой Корнилов, надо же..

«Ага, — не преминул съязвить внутренний голос. — Сталин со Столыпиным для тебя обыденность, а тут — с ума сойти! Сам Корнилов!»

«Заткнись», — мысленно посоветовал ему опер.

— Присаживайтесь, господа. Чем могу быть полезен? Всё нормально, — кивнул он сумрачному «текинцу» [74] , не спускавшему глаз с гостей.

— Лавр Георгиевич, позвольте вам представить капитана Сизова Станислава Юрьевича из контрразведки.

Стас, вскочив, наклонил голову, щёлкнул каблуками.

— Садитесь, капитан, — довольно прохладно кивнул Корнилов.

— Былые распри забыты, — улыбнулся Потапов. — Сейчас одно деление — на тех, кто России предан, и на её врагов. Капитан — из первых.

— Ладно, — прихлопнул ладонью по столу хозяин кабинета. — Это так, отголоски, не принимайте к сердцу, капитан. Так, с чем пожаловали, господа?

— Скажите, Лавр Георгиевич, вы доверяете Временному правительству? В частности, господину Керенскому? Вы уж простите, что с вопросов начал, — Потапов поправил пенсне. — Мы все русские офицеры, нам вилять не к лицу. Скажу сразу, что мы господину Главноуговаривающему не верим ни на грош, продаст он Россию оптом и в розницу.

— У меня пока нет оснований для такого рода заявлений, — сухо ответил Корнилов.

Однако, от Стаса не ускользнуло, что на секунду генерал-легенда всё же задержался с ответом.

«Сердце льва, а ум барана» [75] , - пришла на память чья-то убийственная характеристика, и сердце сжало тоскливое предчувствие.

«Просрут они Россию с эдаким-то чистоплюйством, — отрешённо подумал он. — Что ему, „чистуху“ [76] от Керенского на стол положить? „Так, мол, и так, продал я Россию по рубль двадцать килограмм“».

— Господин генерал, — спокойно продолжил Потапов. — Нет у меня доказательств, чтобы в суд его сволочь. Да, и какие сейчас суды? Вы же разведчик, как и я, грешный, всё понимаете. Агентурные данные у меня есть. А главное, здравого-то смысла никто не отменял. «Приказ № 1» — это что, дурость, по-вашему?

Корнилов молчал, не спуская острого взгляда с гостей.

— Почему-то во всём остальном он совсем даже не глуп. Не находите?

Корнилов поднялся и несколько раз прошёлся туда-сюда по кабинету.

— Что вы предлагаете? — он остановился, заложив руки за спину.

— Пока ещё у вас есть верные части, можно что-то сделать. По прогнозам наших аналитиков, скоро не будет и их. Тогда начнётся, впрочем, вы и без моих аналитиков можете себе представить — во что всё это заигрывание с массами обернётся. Мы предлагаем принять меры, пока ещё не поздно.

— Мы — это кто? — быстро спросил Лавр Георгиевич.

Попрощавшись с генералом Потаповым, Стас медленно ехал по Невскому. Попадавшиеся, то и дело, группки солдат жгли его взглядами. Похоже, красный бант на лацкане куртки уже никого в заблуждение не вводил. Однако, остановить машину никто не пытался. По городу уже наводили порядок верные Корнилову части, возле Зимнего стояли пушки, «шалить» дезертирам как-то резко расхотелось.

— Ой, господин офицер, чтоб вы были здоровы!

Стас бросил ногу на педаль тормоза. На тротуаре, в длинном пальто, прижимая шляпу к груди, стоял его старый знакомец — портной Аарон Моисеевич из Вержболово.

— Здравствуйте, Аарон Моисеевич, — улыбнулся опер.

— Ой, простите, господин офицер! Может, вы немножко заняты, а я не ко времени! Вы ведь могли забыть старого еврея, что прятал вас в подвале, а я таки нет. И моя Рахиль за вас всегда вспоминает.

— Как можно, Аарон Моисеевич, — невольно улыбнулся опер, — Какими судьбами вас в Питер?

Старый портной, переминаясь с ноги на ногу, натянул шляпу на голову, потом снова снял. Видно было, что он здорово смущён.

— Я хотел немного посмотреть, где, может, спокойнее. Но, кажется мне, что здесь будет большой халоймес. А у меня сердце слабое, могу за это не пережить. А кто тогда станет Изины уроки на скрипочке оплачивать? И Рахиль мне этого совершенно не простит.

— Ну, какой с покойника спрос? — не удержался Стас. — Ведь на том свете, вам уже будет всё равно!

— Вы не знаете за мою Рахиль, — безнадёжно махнул рукой Аарон. — Она таки меня и там достанет! Но вы умный человек, чтоб вы были здоровы. Может, вы мне подскажете — скоро это всё закончится? А то, сдаётся старому еврею, что здесь весь гешефт — это бледный вид в ящике изобразить.

— Да вы присядьте, Аарон Моисеевич, — Сизов сделал приглашающий жест.

— Что вы! Нет, нет. Я вас конечно поздравляю с такой машиной, но бедному еврею она не в масть… Я вас и тут послушаю.

— Ну, как хотите, — пожал плечами Стас. — Так, что вы хотели узнать?

— Скажите за Бога ради, сколько ещё этот сумасшедший дом продолжаться будет? Я таки не против за всеобщее братство, но какой я брат господину Рябушинскому?

— Это надолго, — серьёзно сказал опер.

— Знаете, и мне так кажется, — уныло отозвался портной. — Я вам скажу сугубо между нами: государь Император наш оказался полным шлемазлом, что есть, то есть. Я, конечно, очень извиняюсь, но наследник престола — это же не только балерин тискать и особняки им дарить.

Ведь народ — как дитя, им же править надо, а не только жену любить, чтоб она была здорова. За такой большой погром, чует моё сердце, пострадают не одни только евреи, это ж любому ясно, у которого на голова плечах, а не тохес! Ой, вы меня простите! Может, вам это обидно?

— Чего тут обижаться? — вздохнул Стас. — Вы всё правильно сказали.

В доме, у которого он остановил машину, из-за наглухо задёрнутых портьерами окон, до них донёсся мерный бой часов.

— Ой, заболтался я с вами! — всплеснул руками Аарон Моисеевич. — Меня же совсем в другом месте ждут! Много здоровья вашей супруге с детками! И, повернувшись, засеменил по пустынной улице, придерживая рукой свою видавшую виды шляпу.