Чтение онлайн

К обеду Сан Саныч успел сдать личное дело в строевой отдел Академии, отметиться у хмурого майора-строевика в трёх, непонятного назначения, списках и совершил поход в академическую библиотеку.

Служивый муж не терпит пустоты в желудке.

В обед наши герои доели оставшиеся дорожные припасы, а к вечеру, скинувшись, бросили жребий. Быть первым гонцом на Тихорецкий проспект выпало Сан Санычу. Он терпеливо выслушал пожелания проголодавшихся коллег, освободил от спортивной формы подходящий по размеру пакет и, не переодеваясь в штатское, отправился в ближайший продовольственный магазин.

В каждом из отделов гастронома Сан Саныча обнаружил растянувшиеся на пару десятков метров очереди. Отвыкший за время службы за границей и в Грузии от такой картины, он поначалу опешил. Контактировать с агрессивно настроенными ленинградцами желания не было. Но долг – превыше всего.

Отстояв в самой короткой из очередей, и став счастливым обладателем буханки "дарницкого", он пристроился в длинный хвост "за-колбасой". Народ в очереди попался неспокойный, нервный. Судя по всему, каждый прикидывал: хватит ли и на его долю крайне дефицитной в те времена смеси субпродуктов и туалетной бумаги?

В зависимости от приданной ему формы и товарной накладной, этот сомнительного происхождения продукт именовался в те шальные времена "докторской" или "чайной" колбасой. Хотелось этот продукт именно стоя в очереди. Или ночью, когда засыпаешь на голодный желудок. Хотелось до зубовного скрежета и желудочных спазмов. За пределами магазина и при свете дня – наваждение отпускало.

Очередь продвигалась на удивление медленно.

Каждая из стоявших в ней женщин считала своим долгом всласть поругаться с такой же, как и она, мученицей, добредшей приставными шагами до осатаневшей продавщицы и криво стоящих весов.

Из прорех в халате работницы торговли, образовавшихся в результате борьбы между её пышными телесами и вцепившимися в нестиранную ткань пуговицами, жарко проглядывала закованная в красно-чёрные кружева грудь. На фоне бледно-розовых, одетых в целлофановый глянец колбас, плоть продавщицы проголодавшегося майора не впечатлила.

Колбасы хотелось больше.

Добравшаяся до весов счастливица, с точностью до неизбежности, задавала вопрос о свежести продукта и требовала показать "на выбор" три, а то и четыре фаллосообразных изделия. Придирчиво перенюхав герметичный целлулоид упаковки, покупательницы, словно сговорившись, возвращались к первому, предложенному продавщицей, экземпляру.

Из очереди доносились не блещущие разнообразием требования "не давать лапать" и рекомендации – "не торговать мордой у прилавка", а "брать то, что дают".

Счастливицы, энергично размахивая добытым в бою батоном колбасы, с воодушевлением огрызались, не к месту поминая "Правила Советской торговли" и свои мифические конституционные права.

В ответ раздавались циничные советы сугубо интимного толка.

Мужчины, а их в очереди почти не наблюдалось, доставшуюся им порцию "народной радости" хватали не рассматривая, быстро расплачивались и исчезали. Один из мужчин стоял как раз перед Сан Санычем, ещё трое, или четверо – пристроились далеко позади.

Когда до весов оставалось человек пять, Сан Саныч прикинул примерную сумму траты и полез во внутренний карман кителя за деньгами. Неловко обернувшись, он обратил внимание на стоявшую в стороне молодую женщину.

Далеко выступавший живот, характерное, будто к чему-то прислушивавшееся выражение лица и сквозившая в её фигуре привычная усталость – всё говорило о том, что она была в том самом, редком для тех лет, состоянии, которое принято называть "на сносях".

Не решаясь встать в хвост разросшейся до доброй полусотни человек очереди, будущая мать потерянно оглядывалась, словно ожидая какого-то чуда.

Чудо явилось в образе Сан Саныча, решившего, что беременной женщине не стоит битый час стоять в этом гадюшнике, выслушивая произносимые покупателями непотребства.

– Девушка! – совершенно не задумываясь о последствиях, обратился он к ней. – Да! Я к вам обращаюсь! Что вы там мнётесь? Вы за колбасой? Проходите тогда к прилавку и берите! Граждане, пропустите человека! Видите – девушка беременна!

Девушка, благодарно пискнув, двинулась в голову очереди.

Очередь потрясённо замерла.

На её глазах совершалась попытка святотатства. Некто со стороны, явно из "понаехавших", покушался на сложившийся в толпе звериный порядок.

Стоявшие у самого прилавка женщины, не сговариваясь, обернулись и, сдвинув плечи, полностью перекрыли доступ к весам.

– Куда прёшь? Ты тут стояла? – истерично взвизгнула одна из них.

– Если беременная, то уже не девушка! – поддержала другая и с чувством добавила: – Нахалка!

– Дожили! Армия – порядочных женщин заставляет место проституткам уступать!

– И точно – проститутка! – подытожили у прилавка. – Была бы честной, здесь бы сейчас её муж стоял!

Женщина резко остановилась. На её глазах проступили слёзы.

Ещё не понявший "что к чему", Шевчук решил усовестить столь странно поведших себя женщин:

– Дамочки, да вы что? Сами никогда в положении не были? На вашу долю колбасы хватит!!! Так не всё ли равно – минутой раньше или позже?

– Оккупант! Ни стыда, ни совести! – истерично взвизгнула одна из женщин откуда-то из середины очереди.

Сан Саныч, стиснув зубы, заиграл желваками:

– Совсем охренели! – буркнул он под нос и в полный голос добавил: – Девушка, раз такое дело – становитесь на моё место. Я мужик крепкий, ещё раз отстоять не трудно! Становитесь! Не стесняйтесь! Я, или вы – народу не всё ли равно?

Застывшая было девушка, немного поколебавшись, двинулась к Сан Санычу.

– Спасибо… – дрожащими губами поблагодарила она его, окончательно растерявшись и из последних сил сдерживая слёзы.

Майор, уступая своё место, успокаивающе коснулся её локтя, кивнул и решительно двинулся в хвост очереди. Услышав истошный, на грани истерики, мужской голос, Сан Саныч остановился.

– Вы здесь не стояли! Подите вон!

Шевчук оглянулся и с изумлением увидал, что протестует не кто-нибудь, а стоявший перед ним тучный чернявый мужчина, которому, казалось бы, должно быть совершенно всё равно – кто и как стоит за ним. Хоть туркмены на верблюдах.

Развернувшись и, до хруста сжав кулаки, Сан Саныч двинулся к нему:

– Ты что там мявкнул, хорёк жирный? – разогревая себя, спокойно спросил он.

– Оккупант! – внезапно выкрикнул мужчина, вероятно вспомнив оставшееся анонимным оскорбление. – Пошёл вон отсюда! Милиция!! Убивают!!!