Цхинвали в огне
Шрифт:
И без того опешивший Сан Саныч поперхнулся пивом и, откашлявшись, мысленно перекрестился.
В который раз, отметив внешнее сходство Президента с ленинградским градоначальником, он подивился их не менее схожей политической беспринципности и приспособленчеству, способному вызвать зависть мадагаскарского хамелеона.
Мысленно сплюнув, Сан Саныч отставил пиво и принялся стелить постель.
Спал он как убитый. Безо всяких сновидений.
Возвращению Сан Саныча на службе обрадовались.
– Нагружать тебя мы не будем, – объявил ему начальник Узла связи, – спокойно сдавай должность, собирай вещи и вообще… Только загляни на всякий случай к НВСу. Сейчас в стране начнут порядок наводить – может и твой отъезд на какое-то время тормознут... А то и вообще отменят! Будет неправильно, если ты все вещи отправишь в Ленинград, а сам останешься служить здесь.
В словах непосредственного начальника был вполне определённый резон, и Cан Саныч, позвонив НВСу и договорившись с ним о встрече, отправился выяснять свои перспективы.
Генерал был приветлив, поздравил с поступлением, но ничего определённого сказать не смог:
– Знаешь что? Вчера сюда прибыл Верховный Координатор ГКЧП по Закавказскому военному округу – генерал-лейтенант Цуриков. Мужик спокойный и без закидонов. Прошлой ночью он ночевал в Штабе, а сегодня мы хотим определить его в генеральский люкс в Учебном центре, в Коджори. Ближе к вечеру – бери машину и езжай туда. Проверишь состояние связи и порядок в его номере. Приведи в чувство местную обслугу, чтобы к приезду Координатора – был полный порядок. Дождешься Цурикова – покажешь, что связь исправна и расскажешь как ею пользоваться. Ну а там, по обстановке, обскажешь ему свою ситуацию. Пусть прикинет – нужен ли ты здесь, или можно со спокойной совестью убыть в Ленинград? Если здесь наведут порядок, то тебе эта академия без надобности… Впрочем, как скажет – так и поступим!
Возвращавшемуся от НВСа Сан Санычу попасть в свой кабинет было не суждено. Добрая половина дежурной смены металась между боевыми постами, пытаясь переключить пропавшие связи в обход только что отказавшей кабельной линии. Многократно зарезервированная линия связывала Штаб округа с расположенным в Коджори головным Опорным Узлом связи. Через Опорный Узел осуществлялась привязка доброй половины подчинённых округу частей и соединений.
Произведённые измерения показали – расстояние до места обрыва чуть менее четырёх километров. Резервных линий не осталось – авария произошла на всех трёх идущих до Коджори кабелях.
Через сорок минут экипаж подвижной кабельной мастерской и спасавшийся от расспросов и истеричных криков начальства Сан Саныч были на месте обрыва.
Открытый кабельный колодец и лежащий подле него обезглавленный мужчина – недвусмысленно указывали, что без человеческого фактора в этот раз не обошлось.
Чугунная крышка колодца валялась в добром десятке метров от него. Отсутствующая голова мужчины в пределах видимости не наблюдалась, но стоявшая рядом с ним канистра с бензином и свежие следы автомобильных протекторов недвусмысленно свидетельствовали, что у мёртвого диверсанта были сообщники.
В эти смутные времена состояние собственной безнаказанности многим кружило головы. Одни, впав в националистическо-диверсионный раж, собирались в стайки по пять-восемь человек и били физиономии одиноким припозднившимся офицерам или их, отлучившимся до ближайшего магазина, женам. Другие – резали и жгли идущие к "оккупационным" воинским частям магистральные и внутригородские кабели. При этом частенько страдали и родные грузинские, сугубо гражданские, связные магистрали. Но "народным мстителям" было не до тонкостей методик совместной прокладки кабеля, и не до премудростей схем внутригородских коммуникаций.
Никто не вдавался в частности, и когда очередной "мститель", слегка промахнувшись, перепиливал ножовкой не связной, а силовой кабель, то в молниеносном, украшенном высоковольтными разрядами вознесении, без сомнения, были виноваты коварные русские и их вездесущий КГБ. Погибшие во время "диверсионных акций" по собственной глупости соратники требовали немедленного отмщения и мелкое пакостничество в отношении русских военных и их имущества – стало для многих грузин увлекательным национальным спортом.
В описанном казусном случае, всему виной был метан, просочившийся из соседней, много лет не чиненой, газовой магистрали. Решение подсветить себе зажигалкой стало для самодеятельного "диверсанта" роковым. Он, и его революционно настроенные сподвижники, были дилетантами и не подозревали, что, по действующим правилам, тяжёлую крышку связного колодца положено полностью откидывать в сторону, а не оставлять едва сдвинутой прямо на нём. Что перед началом работ колодец положено проветрить, что нельзя пользоваться открытым огнём для его освещения.
Воздушно-газовая смесь взорвалась, и чугунная крышка взлетела над стволом-колодцем подобно пушечному ядру. Перепуганные сподвижники, в панике и в спешке, бросили своего обезглавленного товарища на месте его "героической" кончины, судя по всему, так и не успев произнести прощально-скорбного "шени деди могеткхан".
Приехавшие на место аварии связисты не сразу определились с чего начать: с ремонта порванного взрывом кабеля, или с сообщения о столь уникальной находке.
К 18.00, отчитавшись о ходе работ на взорванном колодце, Шевчук убыл в Коджорский Учебный центр. До приезда Координатора ГКЧП он успел проверить порядок в гостиничном «люксе», работоспособность правительственной «вертушки» и других телефонов, организовал дежурство на телеграфе и, созвонившись с дежурным по радио, обновил «иконки» абонентских радио-данных.
Встретив генерал-лейтенанта на КПП, он провёл его по территории Учебного центра до гостиницы, отпер дверь "люкса", передал ключи. На рассказ о порядке пользования связью у него ушло не более пяти минут.
Генерал и в самом деле производил впечатление спокойного уравновешенного человека, и Сан Саныч решился:
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться по личному вопросу?
Генерал удивленно вскинул брови:
– Майор, я здесь всего вторые сутки, а у тебя, насколько я понимаю, и без меня – целый иконостас начальников. Какие могут быть личные вопросы?
– Самые общие, товарищ генерал. Но принципиальные! Кроме того, мною получена рекомендация прямых начальников обратиться именно к вам...