Чтение онлайн

Я бреду дальше, пока не замечаю старца, торгующего овощами и фруктами. Мы обмениваемся всего несколькими фразами, но этого достаточно, чтобы подлить масла в огонь. В неверии и непонимании я устремляюсь домой.

От быстрого шага перехватывает дыхание. Я устремляюсь на кухню за желанным стаканом воды.

– Доченька, как прогулка? – Матушка порхает над вечерней трапезой. – Руки помой!

– Хорошо. – Я быстро мою руки, а после утоляю жажду.

– Нам столько предстоит еще успеть перед свадьбой. Подумать только – через три дня ты обретешь суженого! – Матушка убирает противень с ломтиками овощей в духовку. – Через сорок минут жду тебя на ужин.

– Помочь? – спрашиваю я. Мы готовим по очереди или совместно.

– Отдыхай, не сегодня.

Я благодарно целую ее в щеку, а потом бегу в свою комнату. Мне хочется смыть все переживания, поэтому я беру пижаму – хлопковые штаны и майку нежного персикового цвета – и иду в душ. Теплые струи смывают липкий слой прошедшего дня, забирая с собой мысли – жаль, не все. Время принятия водных процедур регламентировано, как бы мне ни хотелось омываться дольше. Ужин скоро должен быть готов, надо помочь матушке накрыть на стол – насухо вытираюсь полотенцем, надеваю пижаму, собираю волосы в тугой, насколько это возможно, хвост и спускаюсь вниз.

– Я поставлю посуду. – Пока матушка вынимает из духовки запеченные овощи и нарезает хрустящие ломти хлеба, я накрываю на стол.

– Позови отца, он у себя.

Его кабинет располагается на первом этаже возле гостиной, заходить внутрь нам не разрешается. Временами через приоткрытую дверь я замечала, как на столе появляются стопки папок. Я подхожу к кабинету и слышу приглушенный голос – отец разговаривает с Оракулами. Отвлекать его сейчас нельзя, и я переминаюсь с ноги на ногу.

– …Нет необходимости… она наполнена радостью ожидания… да благословит Вселенная.

Звук отключения связи. Я стучусь:

– Отец, – зову, но он не отвечает, приходится приоткрыть дверь, чтобы заглянуть внутрь. – Ужин готов. – Он сидит за столом, подперев голову руками.

– Лесия, я сейчас приду, – отвечает он, не поворачиваясь.

Я возвращаюсь обратно.

Мы с матушкой моем руки и усаживаемся за стол, к этому времени к нам присоединяется отец.

– Вознесем слова благодарности Совету Великих Оракулов, которые сохранили для нас жизнь, даруя пропитание, – он произносит стандартную фразу перед началом трапезы.

– Благодарим, – мы вторим ему.

Ужин проходит в молчании. По окончании я начинаю собирать посуду со стола.

– Лесия, ты рада? – торопливый вопрос отца застает меня врасплох.

Тарелки падают.

– Доченька! – восклицает матушка. Родители смотрят на меня, не сводя взгляда.

– Я хочу замуж… – это все, что могу сказать. Я наклоняюсь, чтобы собрать осколки.

– Ты будешь счастлива, – уверяет меня отец.

Я сильнее, чем надо, сжимаю осколок:

– Ой. – По руке растекаются капли крови.

– Ничего не трогай. – Матушка бежит к кухонному шкафчику, где хранится аптечка.

Отец сверлит меня взглядом:

– Ты должна верить Вселенной. – А после уходит к себе в кабинет.

– Милая, не переживай. – Матушка возвращается со спреем-регенератором. – Обработаем, и иди спать.

– Я хочу помочь.

Порез оказывается неглубоким.

– Ты поможешь, если перестанешь крушить дом, – смеется матушка, показывая на пол, усеянный осколками. – Иди спать.

Я поднимаюсь наверх.

Увиденное на рынке не дает покоя. Оказавшись у себя, я вытряхиваю на пол дневники, углубляясь в чтение. Вопрос старца заставил потерять контроль. Безжалостно вырываю страницы, раскидывая их по сторонам. Я дрожу, хочется плакать и смеяться одновременно. Моя жизнь предрешена. Каждое слово, каждое предложение – сплошная констатация фактов, примитивные желания. Мне подобрали окружение, дали профессию, я исправно служу на благо Системы… Тогда почему я отчаянно избавляюсь от страниц, словно вместе с ними стираю прошлое? Мне надо измениться, избавиться от всего крамольного, что мешает стать истинным жителем Системы. Но хочу ли я этого?

9 лет. Вчера я позвала на прогулку Леонида (это сосед по парте). Он мне нравится. Я сказала, что когда вырасту, то стану его женой, а он убежал. И сегодня не разговаривал со мной. Матушка сказала, что я не должна разбрасываться словами. Оракулы найдут суженого, только тогда я буду счастлива в замужестве.

13 лет. После урока я столкнулась в коридоре с девочкой. Мне хотелось с ней подружиться (я подглядывала за их группой в щель, когда отпрашивалась с занятий). Она сказала, что я не в ее окружении, поэтому она не будет со мной дружить.

15 лет. Отец недоволен – я отказалась надевать на праздник новое платье. Выкинула его в коридор и закрылась в комнате. Мне понравилось другое, которое висело в витрине магазина, не подобранного для нас. Дверь открыли, отец долго слушал мои причитания, а матушка, прикрыв рот, озиралась по сторонам. Выговор. Мне пришлось надеть то платье.

18 лет. Терпение Оракулов на местах не безгранично – за меня взялись всерьез. Наконец-то мне стало понятно – я другая, мне надо скрываться, если я хочу остаться в Системе, а не отправиться в тюрьму.

Что со мной не так?

Выбившись из сил, я опускаюсь на пол. На календаре маячит дата, обведенная красным маркером. Шестое июня две тысячи четыреста восемьдесят девятого года. Кажется, от нее никуда не скрыться и не убежать. Я закрываю глаза. Она по-прежнему стоит передо мной. Белый потолок – мое спасение. Я смотрю на него, стараясь раствориться, отвлечься от предстоящего. Не выходит. Всего каких-то три дня отделяют меня сегодняшнюю от будущей. Три дня до свадьбы.

Шторы колышутся, пропуская в комнату ночную прохладу. Ласковым прикосновением она окутывает мое разгоряченное тело:

– Здравствуй, Лесия.

– Здравствуй, Ночь, – слышу голос, который то ли звучит в голове, то ли на самом деле разбавляет тишину комнаты.

Сложно объяснить личность возникшего собеседника. Она была и есть, но в то же время ее и нет. Она всегда приходит в ночи, а на утро я и не знаю, было это явью или сном, но мне нравится проводить с ней время. Она умеет слушать, рассказывать истории и молча сидеть рядом, окутывая теплом и покоем. Ее зовут Ночь.

Я представляю ее в темном одеянии, окутанном миллионами, миллиардами светил. Она безгранична в своих возможностях. Она неуловимо проскальзывает мимо каждого, отдавшегося на милость сновидений. Ночь, опоясывающая темнота, существовала задолго до сотворения Земли, откуда она пришла и куда направится далее, неизвестно, как неизвестно и то, что скрывается в ней.