Чтение онлайн

— Ты испачкаешь мою форму гримом!

— Простите! — жестом показывает Дэвид.

— Ничего страшного! У тебя есть все необходимое, чтобы подправить свое лицо? — интересуется она жестами.

— Да, мэм! — еще один жест.

— Хорошо… Он тебя больше не потревожит. Ты точно в порядке? — произносит Анджелина вслух, зная, что Дэвид может читать по губам. Он снова обнимает ее.

— Ох… Снова обниматься? Ладно!

Она позволяет Дэвиду обнимать ее, пока он сам не отступает. Анджелина заговорила, сопровождая слова жестами.

— Дэвид, мне нужно спросить тебя кое о чем.

Дэвид кивает.

— Мне интересно, знаешь ли ты что-то о том, были ли у Честера враги?

Парень отрицательно качает головой.

— Я к этому не причастен! — рисует в воздухе он.

Анджелина снова использует жесты.

— Хорошо. Я верю тебе, ясно… — затем останавливается. — Я имею в виду, если узнаешь что-нибудь о том, кто это сделал, расскажешь?

— Конечно! — жестикулирует он.

Когда шериф Сент-Клауд оборачивается на выходе, то видит, что Дэвид поднимает кулак с поднятыми большим и указательным пальцами и мизинцем. Женщина повторяет жест.

— Я тоже люблю тебя, милый! — произносит она вслух.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Софи просыпается и наносит макияж. Рядом с зеркалом находится ее фото в клоунском гриме, которое служит шпаргалкой. Там же лежит фото без макияжа. На нем Софи шестнадцать. Рядом с ней стоят ее родители. Она задерживает взгляд на своем лице. Грим покрывает лишь половину, остальная часть все еще нормальная. Софи снова смотрит на фото.

— Оно сделано через неделю после выпускного! — и улыбается.

Затем вспоминает, что фото сделано за три месяца до того, как ее родители отказываются от нее.

Менее чем за девяносто дней она лишается девственности, беременеет, делает аборт, уходит из дома и оказывается на улице. Софи заканчивает наносить грим. Под ним скрываются пролитые слезы и многочисленные прегрешения. Она улыбается своему отражению.

— Время для шоу! — произносит она, внезапно почувствовав головокружение.

Комната плывет.

* * *

Шериф Сент-Клауд прибывает в госпиталь, чтобы поговорить с доктором Мендезом. Он не только судмедэксперт, но и ординатор единственной больницы в Плэйнвилле. Как-то Анджелина даже пошутила, что если бы городок был поменьше, то Мендез выполнял бы и функцию ветеринара!

Как ординатор, доктор Мендез помогает людям появляться на свет, и, как патологоанатом, иногда провожает их в последний путь. В соседнем округе был еще один судмедэксперт, которого вызывали лишь в случае гибели пациента. Он принимает участие лишь в спорных делах.

— Доктор!

— Шериф!

Анджелина уже собирается расспросить доктора о «неизвестном», когда Софи вваливается в приемную. Она выглядит растерянной и не понимающей, где находится.

— Софи? Ты в порядке?

Она лишь смотрит, широко распахнув глаза.

— Февраль… наречие!

— Что? Какого черта она несет?

— Интеграция восхождения на луну… — Софи осматривает комнату, словно что-то ищет. — Подать к столу бекон!

— Что?

— СЕСТРА! — кричит доктор Мендез. — Скорее сюда.

Медсестра прибегает на зов.

— Заведите пациента в палату и вколите атропин и ромазикон! Наденьте перчатки и немедленно смойте этот гребанный грим с ее лица. НЕМЕДЛЕННО! И не используйте растворитель. Лишь мыло и воду.

Медсестра сразу усаживает Софи в инвалидное кресло и принимается ставить уколы, как ей велено. Та все еще продолжает бессвязно бормотать.

— Что, черт возьми, происходит, док?

— Надеюсь, что я ошибаюсь, но, кажется, Софи отравили!

— Что???

Доктор Мендез спешит осмотреть Софи.

— Оставайся здесь… Я скоро вернусь!

Анджелина стоит потрясенная, в полном смятении.

Как только все разрешается, шериф расспрашивает доктора Мендеза.

— Как она?

— Жива, но еще не вышла из оцепенения. Сейчас она в реанимации, ей делают переливание!

— Какого черта произошло?

— Все так, как я и говорил! Ее отравили. Яд проник через кожу и воздействовал на центральную нервную систему!

— Вот почему она несла такую ахинею?

— Да! Мысленно она составляла связные предложения, но слова выходили несочетаемыми, нелогичными и не имеющими смысла! Ей очень повезло!

— Почему?

— Даже с нарушением мыслительного процесса ей хватило силы воли, чтобы добраться сюда вовремя!

— Как много времени у нее оставалось… до…? — Анджелина не может договорить.

Доктор Мендез мгновение молчит.

— Учитывая дозу и скорость усвоения яда… ей оставалось менее двадцати минут!

— Когда я смогу ее увидеть?

— Как только захочешь. Но поговорить с ней ты сможешь не ранее, чем через три… возможно, четыре дня! Выведение яда займет больше времени, чем хотелось бы!

— Так с ней все будет в порядке?

— Не стану приукрашивать, шериф. Как я и говорил, она все еще не вышла из оцепенения… мы узнаем не раньше, чем через сутки!

— Все еще остается вероятность, что она умрет?

— Или чего хуже… на всю оставшуюся жизнь она может остаться идиоткой!

Доктор Мендез смотрит на Анджелину, которая с трудом сдерживает слезы. Он не осознает, насколько дорога для нее Софи. Не понимает, как сильно они связаны… Доктор обнимает Анджелину, и та рыдает в его объятиях.

— У тебя ужасные манеры, док!

— Прости… Я разговаривал с тобой как с шерифом… а не лучшей подругой Софи!

И он крепче обнимает ее.

Анджелина забывает обо всем!

Как только она успокаивается, снова становится прежним шерифом.

— Расскажи мне о яде… Это тот же, которым отравили «Клоуна Доу»?

— Верно… И способ введения такой же. Через косметику. Но в ее теле концентрация яда меньше.

— Почему?

— Перед нанесением макияжа женщины используют основу, а мужчины — нет!

— И это спасло ей жизнь?

— Она замедлила проникновение яда… Так что в некотором роде да!

— Мне нужно поговорить с Софи…

— Нужно подождать… прямо сейчас она еще не в состоянии здраво рассуждать… Я дал ей успокоительное, и она отдыхает.

— Позвони мне, когда она придет в себя. Мне нужно узнать, кто имел доступ к ее косметике!

* * *

Пару дней спустя звонит доктор Мендез и говорит, что Софи в состоянии принимать посетителей. Шериф не тратит время. Посещать реанимацию можно круглые сутки. Анджелина входит в палату интенсивной терапии, где находится Софи!