Чтение онлайн

29,85%

28,66%

Единство

ОВР

16,38%

10,47%

СПС

Яблоко

7,29%

7,35%

Блок Жириновского

Строение "три против трех" сложилось в результате эксплуатации как проправительственными, так и оппозиционными группировками специфических идеологем. Наиболее привычный и к 1999 г. превратившийся в постоянный рефрен – призыв к борьбе с коррумпированным Кремлем и связанными с ним олигархами, по журналистской кличке, с "Семьей". Упомянутого мотива так или иначе придерживались КПРФ, ОВР и "Яблоко". При этом блок "Единство", СПС и "Блок Жириновского" все вкупе были поименованы креатурами "Семьи", или Кремля. Три первых "богатыря" выступали против консолидированных сил зла, хотя и многоликих, но чья сущность, собственно говоря, едина. Тройка "богатырей" против трехголового дракона, или проще: три против одного.

Противоположная сторона выстроила альтернативную идеологему, также исходящую из разочарованности населения итогами проводимых реформ. В качестве ключевого был пущен в оборот критерий энергичности, молодости и практичности. "Что принесли вам предшествущие политики? – Одни обещания и слова. Они – болтуны и снова обманут. Напротив, на нашей стороне соответствие слова и дела. Дал обещание Путин наказать террористов в Чечне – и он его выполняет. Мы все – люди дела. Мы знаем, чего хотим, мы знаем, как этого добиться". Масс-медиа помогли связать c радикальной решительностью "Единство", СПС и "Блок Жириновского". Трое против консолидированных надоевших старых политиков, явных или скрытых коммунистов, против трескунов, против анемичных, с позволения сказать, деятелей. Мы построим новую Россию, тогда как коммунисты, ОВР и иже с ними "Яблоко" по сути зовут нас в прошлое. Все трое – злобные заговорщики, вынашивающие коварные планы сразу после думских выборов проголосовать за отставку правительства, лично Владимира Владимировича Путина.

Таким образом, вопреки видимому несходству двух главных идеологем, обеими был использован один и тот же цифровой, логический код: М = 3 + 1, трое праведников против невообразимо одиозного, втайне объединившегося(2) одного. Политико-идеологическая структура М = 3 + 1 – достаточно характерная для России, см. раздел 1.4.2.1. Наложение двух таких структур друг на друга в процессе сокрушительного лобового столкновения и ответственно за результат "три против трех", М = 6.

Но, несмотря на привлекательность означенного направления дискурса, дальше мы по нему не пойдем. Дело даже не в том, что на этом пути ожидает мало закономерностей, – существует небезосновательное подозрение, что на итогах последних выборов в Думу сказалось нестабильное состояние общественных умов. Недавнее чуть не тотальное разочарование в российской политике как таковой в процессе предвыборных баталий сменилось оживлением и воодушевлением (см. приведенное в разделе 3.5 количество пришедших на избирательные участки – 61,85%, что с точностью до 0,05% отвечает модели, когда неучастие в выборах воспринимается как личная жертва). Поднятому до высот градусу коллективного энтузиазма соответствует скорее переходное состояние социума, почувствовавшего себя на пороге очередного преображения – "закат эпохи Ельцина", – и существует небезосновательное подозрение, что в относительно долговременной перспективе партийно-политической схеме М = 6 вряд ли удастся устоять (обоснование этого увело бы нас слишком далеко от непосредственной темы главы ).(3) На некоторую искусственность (см. применение изощренных политических технологий), не вполне запечатленную систематичность результатов указывает не только во многом хаотизированное состояние общественных умов, но и относительно большое количество политических новичков среди победителей, а также то, что всеобщее идеологическое сражение по существу распалось на серию отдельных схваток. Неравенство электоральных процентов у двух средних из троек "богатырей" – у ОВР и СПС, см. табл. 1 – послужило частным выражением этого, расчет в таких условиях не всегда плодотворен.

При этом всякие выборы – терминальный процесс (т.е. заведомо завершающийся: предвыборная кампания заканчивается актом голосования и подведением его итогов). Сочетание терминальности с фактором образованности социума (рационального даже на уровне бессознательного) не может приводить к совершенно алогичным итогам, пусть и в условиях переходности. Поэтому попробуем испытать несколько иной концептуальный подход.

Прежде всего, снова зададимся вопросом: почему преодолеть квалификационный барьер и попасть в Думу по партийным спискам удалось именно шести партиям и избирательным объединениям (М = 6)? Перед ответом – несколько шагов в теорию и недавнее российское прошлое.

Это общее место – на политической арене многих развитых стран выступают по две ведущие политические силы: две партии или два блока, зачастую различающиеся посредством этикеток "правый" и "левый". Конфронтация между ними ответственна за центральную коллизию, к которой приковано внимание населения и масс-медиа, особенно в разгар предвыборных кампаний, и которая служит перманентным источником будоражащих новостей. Линия, по которой осуществляется столкновение пары ведущих сил, и составляет, так сказать, позвоночник политического тела социума, коллективного сознания вместе с ним. При двух партиях, блоках такая линия, очевидно, одна, что для математиков служит очевидным признаком одномерности. Постараемся запомнить этот вывод: биполярные системы отличаются одномерностью.

По сути аналогичная ситуация наблюдалась в России со времен горбачевской "перестройки" до 1993 г. Противостояние лагерей "реформаторов" и "консерваторов", затем "демократов" и "патриотов" определяло внутренне-политическую обстановку в стране, служило неиссякающей жилой для армии журналистов и публицистов. Таким образом, вплоть до последней четверти 1993 г. российское идеологическое поле характеризовалось той же биполярностью и одномерностью, как и во многих других государствах. Что произошло затем?

К 1993 г. уже успел поостыть дружный энтузиазм по поводу необходимости реформ: см. их первые результаты – лавинообразная инфляция, невиданное падение уровня жизни. Соответственно, сумели сорганизоваться и накопить силы противники реформ, по крайней мере "таких". В сложившихся условиях руководители "демократов", они же главные "реформаторы", президент Б.Н.Ельцин и исполняющий обязанности Председателя Правительства Е.Т.Гайдар сочли допустимым пойти на предельно жесткий вариант борьбы с "патриотическим", "консервативным" Верховным Советом. Октябрьская стрельба в Москве, штурм телестудии "Останкино", залпы из танковых орудий по зданию парламента не произвели, конечно, благоприятного впечатления на граждан России. Скачкообразно возросшее разочарование в обоих главных участниках конфликта, в обоих политических лагерях – по всей видимости, объяснимое следствие. Итак, линия противостояния "демократы – патриоты" (в тот период она же: "реформаторы – консерваторы") в значительной мере дискредитировала себя. Возник объективный запрос на принципиально иные политические силы и идеологии.

Первым, кто почувствовал подобный запрос и предложил конкретный и экспрессивный ответ, стал В.В.Жириновский. Широко допущенный на телеэкраны в период предвыборной кампании к выборам в новую Государственную Думу, он дал волю своим незаурядным дарованиям шоумена. Напропалую клеймя и "демократов", и "патриотов", т.е. как носителей уже опробованного нового, так и защитников старого (коммунистов, отождествлявшихся с лагерем "патриотов"), Жириновский, не скупясь, сыпал немыслимыми обещаниями (к примеру, "Каждой женщине – по мужу"), попутно предложив вниманию публики радикально великодержавную, националистическую идеологию ("Последний бросок на юг" – "Русский солдат будет мыть сапоги в Индийском океане"). Это было нечто необычное для России, тем более в столь заметных масштабах. На декабрьских выборах 1993 г. по партийным спискам за партию Жириновского, ЛДПР, было опущено больше всех бюллетеней, что было справедливо расценено аналитиками как выражение протестного голосования.

Для нас же важнее другое. На фоне сохранившейся-таки оппозиции "демократов" ("реформаторов") и "патриотов" (коммунистов) на политической карте России образовалось место для новой политической силы, не укладывающейся в линию между ними. Она решительно вышла за рамки бытовавших идеологических клише, предложив кардинально отличные. Так впервые в посттоталитарной России образовалось второе политическое измерение.

Сейчас нас не особенно занимает, что парламентские выборы 1993 г. протекали в переходных условиях (смена смешанной парламентско-президентской республики на президентскую, см. о второй политической подбифуркации в главе 2). В обстановке широкого недовольства недавними властителями душ и типом решений, которые они предлагают, у общественного воображения появилась возможность двигаться в принципиально ином направлении. Если в политически одномерном социуме количество основных партий или блоков составляет два, то сколько их должно стать с появлением второго, дополнительного измерения? – Читатель легко справится с задачей: М = 2 х 2 = 4. На состоявшихся в 1995 г. очередных выборах в Госдуму 5%-й барьер удалось преодолеть четырем блокам и партиям, произошла актуализация четырехсоставной парадигмы.

В разделе 3.6 эта ситуация была изучена более подробно. Поскольку переходный процесс уже успел прийти к завершению (президентская республика относительно устоялась), постольку вполне логичными оказались и полученные проценты. Модель двойного золотого сечения запечатлела достигнутый результат, удовлетворительно совпадая с натурными данными, см. рис. 3-12. В настоящем же контексте мы сосредоточиваем внимание на самом факте двумерности (что отражено на том же рисунке).

В каком состоянии подошло российское общество к парламентским выборам 1999 г.? – Мягко выражаясь, разочарованном (более ученые авторы предпочитают термин "фрустрация"). Уровень жизни продолжает снижаться, банковский кризис 1998 г. открыл дорогу бурной инфляции. Безработица, организованная и уличная преступность, поразившая высшие сферы коррупция – у всех на устах. Если главным виновником признается президентская ветвь (рейтинг Б.Н. Ельцина упал до единиц процентов), то раздражение вызывает и бессильный парламент ("даже импичмент не смогли провести, обещают, а на уме только личные интересы"). Идеологическая дезориентация широких кругов населения – естественный спутник подобных условий.

Первыми практические выводы из складывавшейся обстановки сделали некоторые губернаторы. Баллотироваться от любой из существующих партий – быть обреченным на проигрыш. Вслед за мэром Москвы Ю.М.Лужковым начинает активно разрабатываться идеал "беспартийного руководителя", стоящего вне и выше любых идеологий и организаций. "Дело – прежде всего. Хватит болтать. Проболтали Россию. Я представляю интересы не партий, а всех обычных людей" – такой лейтмотив начинает пронизывать доминирующую фразеологию задолго до 1999 г. Нельзя похвастаться, что это чисто российское изобретение: уже давно к нему апеллируют популисты всевозможных мастей, начиная с Латинской Америки и кончая Европой. Некоторой национальной спецификой являлся лишь до поры сугубо немилитаристский образ энергичного "человека дела", всех подражателей "человеку в кепке", т.е. Лужкову, "мэру – читай: отцу – всех москвичей". Производство уменьшенных копий Лужкова было буквально поставлено на поток, причем не только на губернаторских, но и любых региональных выборах.