Чтение онлайн

— Вот это да!

Из полки выдвинулся ящик.

Джанет накинулась на него как коршун, а мне пришлось смотреть через ее плечо. Внезапно она отчетливо прошептала:

— Взгляните-ка. — И ткнула пальцем в стопку записывающих кристаллов. На двух из них были очень интересные наклейки.

Одна гласила:

А другая:

— Вероятно, я немного отстал от жизни, — тихо сказал я, — но я не понимаю, почему они должны быть разными.

— Сейчас увидим.

Мы подошли к большому компьютеру и вставили в него рабочую копию — ту, что по идее должна была представлять для нас наибольший интерес. Она ничем не отличалась от того, что мы уже не раз видели на домашних экранах.

— Попробуем другую, — предложила Джанет.

Мы так и сделали. То же самое.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказала Джанет. — Почему же их две?

— Не знаю. Должна же быть какая-то причина… — Я не договорил: в голову мне пришла одна мысль. — У меня есть идея, — сказал я, садясь перед экранами и вставляя оба кристалла в компьютер. Давайте вычтем одно из другого, кадр за кадром, и посмотрим что останется.

— Давайте. Только поскорее.

Но мне пришлось поколдовать над клавиатурой довольно долго: я давно уже не занимался такими вещами. Наконец программа пошла.

— Сработало! — возбужденно воскликнула Джанет, когда компьютер сообщил, что получены первые результаты.

На всякий случай я с камерой подошел к двери и взглянул, как обстоят дела на той стороне. Все было в порядке. Когда я вернулся обратно, компьютер уже почти закончил работу. Брэд нервно улыбнулся мне.

Я еще раз пощелкал клавишами, и перед нами возникли две голограммы.

— Левая показывает то, что передавалось в эфир, — объяснил я, — а правая — разницу между ней и резервной копией.

Мы в молчании уставились на голограммы. Сначала правая картинка была пуста, а затем на экране мелькнула не очень четкая надпись. Она возникла как бы из ничего и быстро растворилась. Надпись гласила:

На левом экране никакой надписи не было, если не считать чуть заметных помех.

— Так они воздействуют на подсознание! — тихо протянула Джанет. — Хотя для того, кто подстраивает катастрофы, это, конечно, пустяки.

— Это вполне легально, — ответил я, не отрывая глаз от экрана. Когда-то, правда, считалось преступлением, но теперь уже нет. Давайте я проинтегрирую разностный сигнал. Он наверняка размазан по всей пленке, а так мы увидим его целиком.

— Вы… — начала Джанет, но тут на экране возник очередной призыв, гласящий:

Однако эти надписи служили только прелюдией. Когда на левом экране появилась толпа у лифта, на правом возникла фигура Фрэнка Слоана. Он стоял и улыбался. Изображение было превосходным.

Я опять взглянул на левый экран. Там его не было, но я знал, что человеческое подсознание обязательно выделит этот слабый сигнал из шума. В каждый отдельный момент на голограмме имеется только небольшая часть изображения. Она постоянно заменяется другими, но мозг складывает их в единую картину.

На мгновение я остановил изображения и сравнил их.

— Значит, его вставили в окружающую губернатора толпу, — сказал я. Передача продолжалась, и через некоторое время фигура Слоана вытащила руку из кармана и бросила на пол маленький цилиндрик.

— Наверное, все это синтезировано на компьютере, — сказала Джанет.

— Вне всякого сомнения, — ответил я, не отрывая глаз от экрана.

Вскоре после того, как фальшивый Слоан бросил бомбу, на основном экране появился я и начал продираться сквозь толпу. Тогда Слоан захохотал, и лицо его исказилось, превратившись в уродливую маску. Когда же я подобрал бомбу и выкинул ее, экранный Слоан, очевидно расстроенный неудачей, сердито нахмурился.

— Кто это, папа? — спросил Брэд.

— Я тебе потом объясню, — ответил я.

На этом сеанс подсознательной рекламы закончился, и мы прогнали запись вперед, до следующей порции. Однако на сей раз это был кто-то незнакомый.

— Значит, клиентов несколько, — сказал я. Может быть, несчастные случаи устраиваются только для тех, кто платит самые большие суммы, чтобы получить максимальную аудиторию.

— Похоже, что так. Итог: Хартли берет деньги с клиентов, укрепляет репутацию и финансовое положение студии и поддерживает другие формы обслуживания вроде агентства «Вандерленд». А возможно, и улучшает предполагаемые результаты опросов общественного мнения — за отдельную плату, конечно.

Мы продолжали смотреть, и вот на экране снова появился Олсоп, рассуждающий по поводу покушения на губернатора. Крупные надписи убеждали нас доверять ему, голосовать за него, любить его. А потом брюнетка с прекрасной фигурой и в минимальной одежде обняла его и поцеловала в щеку.

Совсем другая картина сопровождала Слоана, когда пришла его очередь давать интервью. Видимо, они черпали вдохновение в образцах древних политических карикатур. Сам образ Слоана остался неизменным, но из него выделилось второе «я», нечто вроде персонифицированной совести. Оно съежилось, устроилось на правом плече своего хозяина и начало давать советы.

Но съежилось оно не очень сильно, и советы его не отличались добротой. Потом оно переместилось на левую сторону и трансформировалось в дьяволоподобного, но вполне узнаваемого Слоана. Почему-то у него оказалась сумка, и из этой сумки оно вытащило мертвого младенца с синей кожей и плотно сомкнутыми веками. От души смеясь, второе я Слоана перекинуло младенца через плечо и полезло в сумку за чемто еще.

Джанет протянула руку, и экран погас.

— Мне кажется, мы выдели уже вполне достаточно, не так ли? — Выглядела она как-то не очень хорошо.

— Да, пожалуй. — Меня тоже слегка подташнивало. — Синеватый младенец был синтезирован очень реалистично.

Теперь я понимал, почему ощущал смутную симпатию к Олсопу, хотя на пресс-конференции Слоан произвел на меня гораздо большее впечатление. Стало также ясно, и чем вызваны задержки при трансляции некоторых репортажей.

Впечатление было такое, словно я смотрел на двойную картинку — вроде той, на которой изображена старая и молодая женщина — и внезапно увидел ее совсем по-другому. Как по волшебству, разрозненные кусочки слились в единое целое, и мне было совершенно невдомек, как я мог не видеть этого раньше.