Чтение онлайн

Куча народа занималась исключительно тем, что интервьюировала каждого человека, смерть которого должна оказаться важным событием. Таких досье я нашел не десяток и не два — их были сотни, и все настолько подробные, что позавидовал бы любой Фримен. Краткие биографические очерки, подборки фотоснимков, цитаты из выступлений, копии газетных статей — и все подобрано настолько тщательно, что я просто диву давался.

Когда я вновь поднялся на второй этаж, здание уже почти опустело. Рабочий день окончился, кабинет Хартли был заперт, и свет внутри не горел. Я прошелся по коридору, стараясь запомнить имена на дверях. Дойдя до кабинета Джанет, я увидел, что дверь открыта, но внутри никого нет.

Чуть подальше по коридору раздавались голоса. Я подошел к двери с табличкой «Шон Франке»: голоса доносились оттуда. Слышно стало немного получше, но слова я все равно разбирал с трудом. Я отошел от двери и остановился возле ближайшего информационного экрана.

В коридоре гулко разносились обрывки фраз:

— …более осторожно… теплая одежда не понадобится…

Я уже прикидывал, не подойти ли поближе, но все-таки не решился и правильно сделал: изображая крайнюю увлеченность правилами внутреннего распорядка и правительственными распоряжениями, на которых они были основаны, я краем глаза уловил в интересующей меня двери легкое движение: словно кто-то быстро выглянул в коридор и тут же убрал голову обратно.

На некоторое время за дверью воцарилась тишина, а потом я снова услышал голоса — на этот раз чуть более различимые:

— …перерабатываем… неплохо бы и в отпуск… пора закругляться…

Последовала еще одна короткая пауза, а потом из кабинета вышли двое мужчин и погасили за собой свет. Пока я решал, заметить их или нет, Гленн Хартли произнес нарочито громко, давая понять, что обращается именно ко мне:

— Как удачно, что вы все еще здесь!

Я оглянулся, всем своим видом изображая крайнее удивление:

— Добрый вечер, мистер Хартли.

— Шон Франке весь день был очень занят, но, если вы не против, он хотел бы побеседовать с вами сейчас.

Поскольку было очевидно, что второй мужчина и есть Шон, я без колебаний направился прямо к нему.

Как всякий ведущий, на экране Шон почти не отрывал глаз от камеры, чтобы телезрителям казалось, что он смотрит прямо на них, но в жизни его взгляд производил совсем другое впечатление. Он был лихорадочным и каким-то птичьим. Шон по-прежнему большей частью смотрел прямо перед собой, но зрачки его при этом метались из стороны в сторону, как будто он попал в незнакомое окружение и пытается поскорее все рассмотреть.

Хартли представил нас друг другу.

— Я рад, что вы смогли начать сразу же, — сказал Шон. — Мы, конечно, пользовались услугами других водителей, но одному бедняге пришлось работать почти по двадцать часов в сутки.

— А в сутках всего двадцать четыре с половиной часа, — поддакнул я.

Шон скривился — то ли потому, что я показался ему дураком, то ли он вообще не выносил всяких затертых клише, трудно сказать. Но тут же его лицо озарилось широкой улыбкой опытного ведущего.

— Увы, увы. Вот и мне пора домой. Странно, что вы в такое время все еще здесь.

— Мне тут пока все в новинку. Даже просто побыть в этом здании, и то интересно. Жду не дождусь, когда мы отправимся на задание. — Внезапно я испугался, что опять слишком тороплю события, и замолчал. Шон сделал вид, что ничего не заметил.

— Итак, вас уже ознакомили с необходимыми требованиями и подключили к пейджинговой связи?

— Да, сэр. Все в порядке.

Франко и Хартли распрощались со мной, и я остался в коридоре один. Я задумался о том, что же мне делать дальше, и тут вспомнил, что видел внизу какую-то забегаловку. Последний раз я слегка перекусил в самолете Библос Гелиум.

В кафетерии не было ни души. Весь персонал уже разошелся, работал только торговый автомат. Он выдал мне пару сандвичей и чашку чая, и вскоре я почувствовал себя значительно лучше. Приятно все-таки иметь возможность перекусить, не завися от расписания общественных заведений.

Вспоминая минувший день, я наслаждался едой и почти уже собрался уходить, когда мимо кафетерия торопливо прошла Джанет. Я решил было, что она меня не заметила, но недооценил ее наблюдательности. Спустя мгновение она вновь появилась в дверях и вошла внутрь.

— Я вижу, вы уже освоились, Леттерер, — легко сказала она. — Но почему вы не идете домой? Если хотите что-нибудь спросить, спрашивайте, а то я уже ухожу…

Странно было слышать, как она обращается ко мне по фамилии — ведь мы с нею были одного возраста. Неудобно было задерживать ее после долгого и, очевидно, тяжелого трудового дня, но один вопрос я все-таки задал:

— Мне объяснили, что я нахожусь на постоянной связи. Как вы полагаете, мое рабочее время будет нормированным или нет?

— Скорее всего то так, то этак. Как и у меня. Поэтому-то я и спешу домой — вымыть волосы. Здесь такая пылища, что через час я уже становлюсь похожа на пугало. А потом собираюсь немного поспать.

— Уснуть, и видеть сны, может быть, — процитировал я и, заметив, как ее брови удивленно поползли вверх, поспешно пояснил: — Мистер Франко уже успел рассказать мне, как вы загружены.

Она, по-видимому, успокоилась:

— К сожалению, он прав. Так, значит, вы с ним в конце концов встретились. Ну, и что вы думаете о своем новом боссе?

— По-моему, все в порядке. — «Если, конечно, вам нравится при каждой встрече подвергаться столь пристальному осмотру», — добавил я про себя. Впрочем, может быть, я и не прав. Может быть, эта напряженность взгляда и бегающие зрачки — следствие элементарной усталости. — А почему я должен подчиняться ему, а не вам?

— Субординация, — спокойно пояснила Джанет. — Он работает здесь в два раза дольше. Боюсь, вам это причинит определенные неудобства, но в некотором роде у вас будет два босса.

— Ничего, как-нибудь переживу. Однако я совсем забыл о приличиях. В автомате еще остались сандвичи… — И я жестом указал на стул.

— Нет, извините, — ответила она, неожиданно замыкаясь. — Мне пора домой. Если нас не вызовут ночью, увидимся завтра. Я рада, что вы будете работать с нами, мистер Леттерер.

С этими словами она удалилась, окруженная аурой сурового профессионализма. Я доел свой сандвич, но почему-то теперь он уже не казался таким вкусным, как прежде.

На стоянке МНБС я отыскал свой новый автомобиль, которому было по меньшей мере лет десять. Его огромные шины низкого давления были в такой грязи, что казалось, целиком состоят из глины. Я соскреб со стекол свежий слой накопившейся пыли и, введя свой новый адрес в навигационную систему, выехал со стоянки. На развилках я ориентировался по указателям. К счастью, со мной не было никого, кто мог бы заметить, что мне требуется помощь системы, однако для того, чтобы в следующий раз добраться самому, я добросовестно постарался запомнить дорогу.