Чтение онлайн

18. То, что Ной был 500 лет от роду, когда Господь велел ему изготовить ковчег, и 600, когда он вошел в ковчег, показывает, что ковчег, изготавливался в течение 100 лет, которые, похоже, соответствуют годам возраста мира. Так шестой век был занят строительством. Снова это второй месяц шестисотого года, когда Ной вошел в ковчег, и два месяца составляют 60 дней, так что здесь, как, во всяком случае, умножения 6, видим число, обозначающее шестой век.

[И так далее на протяжении раздела 21]».

Приводя эти отрывки, я опустил несколько предложений, в основном повторяющихся. Следует отметить, что число является главным ключом к толкованию всей истории.

Почти столь же оригинальна интерпретация Августином 153 рыб. Число разбивается на 50 х 3 + 3, все цифры священны. Или, с другой с точки зрения, Человек в Новой жизни, семь раз очищенный, получит свою награду в динариях, так в награде встретятся 10 и 7. Теперь 153 становится результатом трехкратного умножения 17 (17 х 3 х 3).

Как мы уже заметили, при толковании все большие числа сводятся к своим корням. Строго говоря, добавляя числа, суммируем их значение в единое целое. Умножение смешивает свойства в исходное число направлений или объектов. Возведение в квадрат придает протяженность. Возведение в куб придает основательность либо, что чаще, высоту или богоподобие.

Добавление к любому составному числу единицы создает целое, как если бы таким образом распознавалась граница. С помощью того же знака восполняется недостаточность, чтобы достичь распознаваемой границы. Так, 38, к примеру, не способно достичь границ 40, тогда как 39 удается это сделать добавлением единицы. Следовательно, человека, находившегося «в болезни тридцать восемь лет» (Ии., 5:5), исцеляет Христос.

Первые христианские авторы скрупулезно копировали из цифровой философии прошлого, добавляя новое значение полученным числовым символам и опуская многие из языческих коннотаций, окружили всю науку особенной христианской атмосферой. Один больше не являлся абстрактной «Первой причиной», что означало исключительно Бога, Иегову, Господа.

Также триада стала произвольно триединством и особым образом обозначила Бога. Благодаря соотнесенности с Господом она превратилась в совершенное число и стала сущностью всех вещей (Августин. Нагорная проповедь). Великое свидетельство троичности проявилось в трех мировых эпохах, по сути — одной. Их распределение обозначено «До Закона» (от Адама до Моисея), «Во время Закона» (от Моисея до Христа) и «Под Благодатью» (от Христа до Судного дня). Перечень троичностей, обнаруженных в Писании, Вселенной и духовной жизни, бесконечен.

Тем не менее внутри Троицы заключена двойственность, чья позиция, как и в пифагорействе, указывает на разнообразие, окруженное и сбалансированное триадой. Внутри Троицы двойственная природа Христа служит лучшим примером сущности христианского дуализма.

Хотя оппозиция добра и зла распознаваема, здесь, как в манихействе, акцент делается на противопоставлении духовного и материального. Материальное, как и зло, противопоставлено духовному, но подчиняется ему. Подобная архетипическая двойственность обозначается контрастом земли и неба, Старого и Нового Завета, временного и духовного, активной и созерцательной жизни. Символизируется Лилит и Рахилью (в Новом Завете Марфой и Марией).

Доминирование астрологического значения проявляется в установленном убеждении о существовании соответствия между этими предполагаемыми категориями, как между макро- и микрокосмосом.

Таким образом, троица предполагала существование антитроицы или троицы, проявляющейся в небесном и земном. По этой причине Августин указывает на три ступени, ведущие к греху (сердце, поступок, привычка), как на разновидность антитипа по отношению к трем ступеням праведности.

Принципиальным христианским новшеством в цифровой науке стало определение этой духовно-временной двойственности с помощью чисел 3 и 4. 4 — согласно известным аналогиям, четыре ветра, четыре элемента, четыре времени года и четыре реки. Прежде всего, число мировой сферы и, как и первые три дня создания, оттеняет Троицу, то есть становится четвертым в «типе человека» (Феофил Антиохийский. К Автолику).

В мистическом плане тот факт, что человек является триадой, прослеживается в имени Адам, его буквы составляют четыре ветра. По этой причине знание божественной истины утверждается в мире четырьмя Евангелиями, евангелистами или животными, символизируется четырьмя оконечностями креста, четырьмя делениями одежды Христа и четырьмя добродетелями или формами любви, как их именует Августин. «Вполне вероятно, — заявляет Ириней, — что евангелия могут сказать нам больше, чем сейчас».

Если крест имеет перекладину, значит, у него пять концов. Как и четырехконечный, он символизирует человека и Вселенную, соотносится с пятью ранами, обеспечивая спасение человека вместе с пятью чувствами или тех, кто живет под защитой древнего Пятикнижия.

Из триединства Господа и четырехкратного человека выводятся универсальные символы, 7 и 12. Сложение 3 и 4, духовного и временного, составляет 7, которое становится первым числом, воплощающим полноту, является числом мироздания и человека, обозначая существа, противоположные Создателю. Семь даров Святого Духа вытекают из сказанного в Книге пророка Исайи (Ис, 11: 1–3).

Соответственно, молитва Иисуса содержит семь обращений. Точно так же в Библии присутствуют семь заповедей Блаженства, в соответствии с принципом противоположностей они уравновешиваются семью смертными грехами. Позже добавление трех божественных добродетелей (Веры, Надежды, Благотворительности) к четырем кардинальным добродетелям образовало хорошо известную католическую гептаду.

Обычай представления этих духовных сущностей в точных числовых группах указывает на взаимоотношения между ними, но так оставалось до Августина, сумевшего показать точное соединение семи обращений в молитве Господу с семью заповедями, которые, в свою очередь, соотносятся с семью дарами духа или семью шагами к мудрости. 7 — число субботы и спасения и также воспринимается как число греха. На земле непременно семь церквей, образующих подобие мироздания.

Поскольку Вселенная составлена из 7, 8 считается числом бессмертия. Возвращается к мирозданию как первый день второй недели или в восьмом предложении Блаженства, которое повторяет первое. Это число воскресения и обрезания и тех, кто не погиб во время потопа. Оно воспринимается как восьмой век Вечного Спасения, отчего и записано: «Дай часть семи и также восьми».

10 в течение длительного времени считалось образом Вселенной, но именно в августинском пифагорействе его произвели, добавив Троицу Создателя к семи дням недели, созданной Господом. Согласно христианскому образу, самой большой разновидностью всегда являются десять заповедей, чье традиционное деление предполагает членение на две группы из пяти, вскоре измененных на три и семь, чтобы различить это учение.

Рассмотрение 3 и 4 первоначалами не только ведет к пониманию смысла 7, 8 и 10, но также включает в эту линию большое астрологическое и священное число 12. 12 «справедливо рассматривается» как иная форма 7, поскольку состоит из 3 и 4, и оба образа далее ведут к мирозданию в виде семи планет или семи дней недели и 12 знакам зодиака или 12 часам дня.

Христос выбрал 12 учеников, чтобы обозначить себя в День сошествия Святого Духа и сделать известным Его Троицу во всех четырех частях мира. Подобное объяснение «поколения» 12 можно найти в скульптурных изображениях средневековых соборов, где ученики обычно организованы в четыре группы по три.

Значение числа становится очевидным выбором другого апостола, призванного завершить, когда один теряется. Или с другой стороны, Ной, относящийся к десятому поколению, имел троих сыновей, но один впадает в грех, чтобы сохранить значение числа. Племя Левит составляло 13 колен, но о них всегда говорят как о 12, таким образом демонстрируя, что идея числа более значима, чем на самом деле.