Чтение онлайн

– Так и живем… – проворчал Дрон. – Скорее бы ее в пионерлагерь, а то будет на нервы действовать.

– А там что? – спросил Максим, забрасывая на плечо сумку со старушкиными вещами. Стало стыдно: конечно, следовало дать ей время собраться… Но где его теперь взять, время? Времени больше нет ни у кого. – Просто поселят ее в одной комнате с такими же?

– Ну да. Там и будет ждать сына, а когда осознает, что не дождется, то помрет. – Дрон сплюнул. – Подтянись, братва! Домой едем!

В автобусе причитающую старуху, к счастью, сразу увели к задним рядам, далеко от мест Максима и Толика. Папа Миша их появление не прокомментировал вообще никак, но позволил временной постоялице устроиться поудобнее, прежде чем поехал. Двое мутантов, привлеченные, наверное, шумом БМП, пробежали прямо перед ними. У женщины по голой спине метались мокрые волосы. К автобусу они приближаться не решились.

– Мимо метро не поеду, – будто сам себе сказал Папа Миша. – Ну его к чертям. По Шмитдовскому лучше, авось не заблудимся!

Он свернул влево, избегая опасной близости со станцией метро «1905 года», и все немного расслабились: к вечеру снова стало жарко, ни одна капля так и не упала на сухой асфальт, а значит, впереди их ждет спокойный, заслуженный отдых и какой-никакой ужин. Максим не успел подумать о том, что больше, чем яиц, он хотел бы свежего мяса, желательно жареного, когда Толик буквально прочел его мысли.

– Мангал есть, уголь есть, друзья, палатка… А мяса нет. Обидно, да?

– Наверное, и не будет, – горько усмехнулся Максим. – Откуда в Москве коровы или свиньи? А если бы были, мутанты их бы уже сожрали.

– Думаешь, где-нибудь они еще остались? – Толик сглотнул слюну. – Прикинь, мы тут ездим, носимся, голодаем… А Мамед в это время сидит в дачном поселке, шампуры переворачивает. Может, они там поросенка какого нашли или хоть козу?

– Если и нашли, то надолго этого не хватит. А фермы наверняка все разгромлены, мутанты ведь на запах идут. И поэтому…

Максим не договорил, потому что справа, совсем недалеко, начали бить сразу из двух автоматов. В перерывах между очередями сквозь лишенные стекол окна до них долетел чей-то крик, а потом раздался взрыв. Затем снова застрекотали калашниковы, и еще кто-то стрелял одиночными, наверное, из пистолета.

– Прибавляй, Папа Миша! – попросил Дрон. – Не хватало нам проблем! Пусть сами разбираются.

– Да погоди ты…

Впереди Шмидтовский проезд пересекали четверо, они бежали, явно от кого-то спасаясь. Автоматная очередь срезала одного, и он ничком повалился на асфальт, выронив рюкзак и какие-то пакеты, рассыпались вещи и продукты. Последний, бросив свою ношу, остановился, развернулся и, выхватив из-за пояса короткий автомат, начал бить в невидимого наблюдателям противника. Папа Миша дал по тормозам и схватил калаш. Стрелки по обоим бортам зашевелились, щелкая затворами: слева послышался рев мотора.

Снова короткая очередь из калашникова, и мужчина посреди проезжей части выронил автомат, согнулся и упал на колени, харкая кровью. Двое его товарищей успели добежать до устремившейся им навстречу легковой машины, которую не было видно из-за врезавшегося в столб во время катастрофы грузовика. Слышны были лишь их крики и хлопанье дверей. А потом с той стороны раздался сильный взрыв, и над грузовиком полыхнуло.

– Гранатомет! – подскочил Толик. – Или сдавай назад скорее, или надо выбираться из автобуса!

– Оглянись! – посоветовал Папа Миша. – А лучше ложитесь все!

Максим тоже повернул голову и увидел два джипа, из которых торчали стволы. Они приближались на большой скорости, и Максим присел. К огнестрельному огню их автобус никак не был подготовлен, и вступать в бой совершенно не хотелось. Впрочем, в их сторону полетело лишь несколько пуль: люди в дорогих внедорожниках пытались оторваться от преследующего их бронетранспортера, и на открытом участке им это удалось. Они наверняка смогли бы спастись, но впереди их ждала засада: те бойцы, что расстреляли из гранатомета первую машину. Оба джипа пронеслись мимо ЛиАЗа и попали под обстрел. В первую, насколько мог судить Максим, тоже попали из гранатомета, по второй, чудом избежавшей столкновения, начал работать пулемет. Не вписавшись в поворот, внедорожник ударился об уткнувшуюся в угол дома «Ниву», высоко подпрыгнул и упал набок. Тотчас на дорогу выбежали четверо в камуфляже с автоматами. Двое заняли позиции, готовясь отразить атаку из ЛиАЗа, еще двое быстро, без разговоров добили раненых.

Между тем БТР поравнялся с автобусом и остановился. Из люка водителя показалось усталое лицо со впалыми щеками.

– Кто такие?!

– Группа Новосиба, с Магистральной базы.

– Ясно. – Водитель выпрямился и закурил. – А мы тут мразей бьем. Мародеров то есть. – Усталые, но зоркие глаза уставились на пакеты рядом с Дроном. – Это у вас что? Пиво?

– Пиво, окрошку делать, – так же спокойно ответил Папа Миша. – Залезай, угощайся!

Дрон недовольно засопел. Водитель, у которого Максим успел заметить капитанские погоны, исчез в люке, и оттуда послышался характерный треск рации. Потом открылся десантный люк, и выбрались трое бойцов с автоматами. Они помахали товарищам, собиравшим на асфальте добычу, отнятую у мародеров. Те двое, что целились в автобус, задрали стволы. После этого появился и сам капитан, который, поправляя портупею, вошел в ЛиАЗ.

– Спасибо! – улыбнулся он и прихватил сразу две упаковки баночного пива, которые передал в дверь товарищам. После этого капитан взял банку и себе, с удовольствием щелкнул колечком, открывая. – Было бы еще холодное! А я уж удивился: на базах-то сухой закон! Но окрошка – дело святое. Жаль, что ни колбаски, ни картошки, ни редиски… Да ничего у вас нет!

Он сделал несколько больших глотков и утер губы рукавом.

– А у вас разве не сухой закон? – мрачно спросил Дрон, которому было жалко добычи.

– Еще посуше, чем у вас! – весело подмигнул ему капитан. – К тому же, я за рулем. Поймают – расстреляют на месте! Только уже не поймают, хватит. Надоела эта бодяга.

– Уходите? – сразу понял Папа Миша. – Там, на Звенигородском путепроводе, можешь своих повстречать.

– Мы найдем, что ответить, – отмахнулся капитан. – О, мухи вроде начинают подтягиваться!

– Какие мухи? – не понял Максим.

– Ну, мутанты, так уж мы их зовем. Только нас много, не сунутся сегодня. Но если ночью дождик пойдет – берегитесь! А мы будем уже далеко.

Он допил банку, смял и просто вышвырнул в дверь. А потом спокойно открыл вторую и опять закурил. Его товарищи собирались вокруг БТР, держа автоматы наготове.

– Наши сейчас остатки этой банды добивают, слышите?

Действительно, в трех-четырех кварталах от автобуса постреливали. Военный присел на канистры для огнеметов и, прищурясь, оглядел бойцов Новосиба.

– И вам бы уходить. С собой не зову, у нас свой план, но чего вы тут ждете? Была Москва большой помойкой в переносном смысле, а теперь стала в прямом. Скоро все закончится: еда, горючка, патроны… А вода – раньше всего. И тогда, без транспорта, отсюда уже не выбраться. Тем более, скоро дожди начнутся по-любому. Мухи полезут из всех щелей.

– Что же ты сразу не ушел? – Папа Миша, скрестив руки на баранке, смотрел прямо перед собой. – Чего вы ждали, зачем воевали?

– Сперва думали, что если в бункер ворваться, то не заразишься, – объяснил военный. – Потом, вроде как, сказали: у них лаборатории, и есть антидот. Конечно, хотелось добраться, у нас ведь каждый день люди то умирали, то в мухов превращались. А в палатке пока такого муха завалишь, он успеет всех перекусать! Ну, вы сами знаете. Оказалось, ерунда все, нет у них антидота, сами чуть что умирают. Потом, просто обидно было… Я вот двоих захватил, в химзащите, в противогазах. Снял противогазы, думал, нам помогут. А они сразу оба откинулись. И зачем, спрашивается, я их убил? Какой в этом смысл? В общем, воевали, потому что не знали, как еще жить. Подчиняться же надо кому-то, чтобы порядок был… Но нет порядка, и не будет уже.