Чтение онлайн

Статская подняла полные слез глаза и дрожащим голосом попыталась что-то сказать. Но никто ее слушать не стал.

Брост повернулся к блонди и процедил сквозь зубы:

– Запомни эту женщину и сделай так, чтобы я больше никогда ее не видел. Ясно? Кстати, как тебя зовут?

– Стелла.

Сначала все молчали. А потом в ресторане раздался такой бодрый и искренний ржач, что встревоженный персонал гостиницы вновь повысовывал свои любопытные носы из-за кухонной двери.

– Везучий ты, Кирюха! – прокомментировал общее настроение Никифоров. – То Белла, то Стелла…

Высоченный олигарх открыл рот, чтобы еще чего-нибудь оригинального схохмить, но в этот момент его телефон завибрировал – и ему пришлось на него отвлечься.

– Вот Мишаня не дурак! – судорожно шаря по карманам, пробубнил себе под нос нервный Кац. – Надо было мне тоже свою мобилу не выключать, а так хрен ее сейчас найдешь. Девки, куда я телефон подевал? Чего стоите, ищите давайте!

Похоже, эта проблема волновала не его одного. Почти каждый из присутствующих шарил по карманам и сумкам в поисках мобильных средств связи – кто-то успешно, а кто-то, как, например, взъерошенный Нахимов, безрезультатно.

Так они все, наверное, и разошлись бы, каждый по своим делам, шаря по карманам, переговариваясь и стреляя глазами в сторону замершей в кресле Беллы, – разбрелись бы по норам, как крысы.

Если бы не…

Если бы не шеф-повар.

– Когда можно подавать обед? Я вас не беспокоил, но гости, скорее всего, уже проголодались, поэтому мы готовы накрывать на стол! – програссировал он Элке.

Похоже, товарисч довольно долго подслушивал под дверью, раз так грамотно знает, через кого к этим русским можно обращаться.

Ёлка поварской призыв донесла до соотечественников. Те разулыбались, закивали головами и выразили полную готовность к приему яств.

– Даже не смейте появляться здесь раньше чем через двадцать минут! Успеют еще желудки свои набить! – властно цыкнул детектив на мгновенно притихшего повара и обратился к Ёлке: – Не могли бы вы поинтересоваться у соотечественников, куда это все они собрались? Никто никого никуда еще не отпускал.

Честно говоря, Элка полностью разделяла мнение разбушевавшихся соотечественников. Какого лешего этому французу еще надо, всё же уже ясно, во всем разобрались, доколе можно мучить ни в чем не повинных людей, а?

– Этьен, что вы еще задумали? – министерская дочь перевела возмущенные возгласы в максимально вежливой интерпретации.

– Что я задумал? – сделав ударение на «я», удивился детектив. – Насколько я понимаю, цель нашего собрания – найти убийцу!

Сашка перевел. Народ взбунтовался.

– А что, пока мы тут заседали, еще кого-то убили? – возмутился Никифоров.

– Передай этому лягушатнику, что если нас сейчас отсюда не выпустят, то очередное преступление точно произойдет! – поддержала олигарха Идея. – Мы его как минимум побъем!

– Ничего не знаю, мне надо срочно улетать, у меня сын без присмотра! – безапелляционно заявил Кац.

– Деточка, застенографируй все, что здесь будет происходить, потом мне доложишь! – обратился к новой помощнице Брост.

«Деточка» озадаченно кивнула. Похоже, термин «застенографируй» в ее жизненном опыте напрочь отсутствовал.

– Всем сидеть! Сидеть, я сказал! – внезапно повысил голос д’Ансельм. – Или кому-то из вас нужны проблемы с французской полицией? Попересажаю всех до одного! Здесь вам не Москва, в нашей стране законы чтут! Я вам сейчас оформлю сопротивление представителю власти! Сидеть!

Обычно спокойный детектив вдруг побагровел, глаза его налились кровью, а голос сорвался на крик.

Никто от него этого не ожидал. Только что гундосившая толпа заткнулась, а француз, сурово оглядев каждого, вдруг на очень даже приличном русском, сказал:

– Оборзели совсем, – и добавил еще немножко из ненормативной лексики.

Последние его слова добили даже Элку. Она осторожно поинтересовалась:

– Этьен, а вы сами-то поняли, что сейчас сказали?

Тот почесал затылок и честно ответил:

– Понятия не имею. Просто я не раз слышал, как ваши бизнесмены так говорят со своими подчиненными, и обычно после этого все начинают делать то, что сказал босс. Вот я эти выражения и выучил. Кстати, а что они означают?

– Я вам потом расскажу. По секрету. А сейчас попробуйте все-таки объяснить, зачем нас тут задерживают?

Детектив посмотрел на девушку взглядом замученного гиппопотама и почти по слогам, как дурочке, объяснил:

– Мне преступление раскрыть надо! А вы разбредаетесь как стадо баранов…

И тут же, не дав зародиться новому бунту, начал рассказывать. Вернее, излагать – свои мысли, выводы, подозрения…

– Белла не убийца.

Сашка перевел. Народ глубоко вздохнул. Детектив продолжил:

– Во-первых, бутылка на столе. Когда нашли тело, в номере действительно была бутылка из-под коньяка. Но стояла она совсем не там, где указала нам подозреваемая. Бутылка стояла на другом конце стола.

Элка выразила общее мнение:

– И что с того? Ну не там бутылка стояла, разве это важно?

– Важно, очень важно! Дело в том, что при осмотре номера было найдено круглое пятно – именно там, где указала мадемуазель Статска'я. То есть женщина попала в номер сразу после совершения убийства! Это уже потом, когда Белла выбежала из номера, преступник вышел из-за двери, где он скрывался, стер отпечатки пальцев и уничтожил все следы своего пребывания в номере. Именно тогда он переставил бутылку на другое место! Если бы убийцей была мадемуазель, она, скорее всего, указала бы именно то место, куда переставили емкость из-под спиртного. Есть еще одна немаловажная деталь. Помните, дама рассказала нам, что воздух в номере был спертый, очень пахло алкоголем? Но на момент обнаружения трупа окна оказались распахнутыми! Кто мог их открыть? А я вам отвечу: убийца. И опять же – нигде никаких отпечатков пальцев! Кроме как на дверной ручке. На ней мы обнаружили много смазанных следов, но настолько плохого качества, что, кроме тех, что принадлежат горничной, – а именно она последняя до приезда полиции открывала дверь, – нам просто не удалось их опознать.

– И что? Что все это значит? – прервал монолог детектива старина Кац.

Элке показалось, что Мишаня задал отнюдь не праздный вопрос. Такое ощущение, что в плешивой голове бизнесмена складывалась какая-то схема.

Жаль, что в Элкиной-то голове ничего не складывалось. Поэтому она просто переводила.

– А это значит, что убийца не высовывал нос в коридор. Может, побоялся, что его заметят, а может, решил, что раз уж кто-то держался за ручку после него, то не стоит уничтожать эти отпечатки.