Чтение онлайн

Эти детские впечатления и привили мне любовь к еде, и я довольно быстро поняла: если любишь вкусно поесть, надо либо много зарабатывать, чтобы хватало на рестораны, либо научиться готовить самой. С моей зарплатой полицейского пришлось пойти вторым путем, а когда юность осталась позади и мне пришлось сменить профессию, оказалось, что готовка — единственное занятие, которое мне действительно нравится. А после года в кулинарном колледже увлечение переросло в страсть.

В тот день в качестве гарнира к изысканным колбаскам из фермерской свинины (поставщик, разумеется, местный) мы планировали подать картофельное пюре на сливках с трюфелями, в сладком яблочном соусе с сидром и специями. Мама взялась начинить сотню волованов салатом из креветок; остальные дожидались средиземноморских запеченных овощей и сыра камамбер из западных графств с желе из красной смородины. Большинство гостей выбрало колбаски, но мы приготовили десяток порций баклажанов, обжаренных с пармезаном, с израильским кускусом — для вегетарианцев. Их планировалось запечь ближе к подаче. На десерт гости могли выбрать шоколадный торт с малиной и взбитыми сливками или ванильную панакоту с клубникой и теми же сливками. Шерил хотела, чтобы все было шикарно, а Тони настаивал, где только можно, на использовании местных поставщиков и традиционных для запада Англии продуктов, и, как мне казалось, я составила меню, которое объединяло лучшее из обоих пожеланий.

Я проверила часы — мы шли точно по графику, несмотря на то что я потеряла какое-то время, успокаивая жениха. Я надеялась, что он зря нервничал и теперь все снова идет по плану. Теперь-то уж точно ничто не остановит свадьбу? И уж, конечно, проклятая собака, до сих пор тявкающая где-то в саду, рано или поздно заткнется?

Ответом на оба вопроса стал пронзительный, истеричный вопль прямо под окном кухни.

Мы втроем вылетели из кухни на задний, хозяйственный двор и помчались на вопли, уже стихавшие, переходящие в паническое «На помощь!». Обогнув угол здания, мы оказались в саду. Возле пруда с рыбками, где только прошлой ночью мы с Мел сидели и разговаривали, собиралась небольшая толпа из персонала и постояльцев гостиницы.

Тони, полуодетый — он явно как раз наряжался в парадную фрачную тройку серого цвета — прибежал одновременно с нами.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я, ощущая, как в глубине души зарождается тревожное предчувствие. Что бы там ни случилось, ясно было одно: это будут плохие новости. — Шерил нашлась?

Он разинул рот от удивления:

— Нет. Ты что же, думаешь?..

Мы подбежали к толпе.

— Дорогу! — сказала я с такой уверенностью, что толпа расступилась, еще не успев понять, что я всего лишь повар.

Собака наконец замолчала, но все еще была рядом и тихо поскуливала, а потрясенная гостья, прибывшая на свадьбу пораньше, — мама Тони, Бренда, — машинально поглаживала ее по голове.

— Кто это? — Тони грубо отодвинул женщину в огромной нелепой шляпе. — Это… это Шерил?

— Нет, — сказала я. Даже не узнав собаку, я бы ни с кем не перепутала обладательницу коротких обесцвеченных волос.

Мел — экс-миссис Пенхалигон, водитель бензовоза, лишь вчера пытавшаяся сорвать свадьбу, — лежала, распростершись, на земле. Ее волосы были спутаны и пропитаны кровью, кожа остыла и побледнела, а в глазах не было жизни. Сперва я подумала, что она ударилась головой о ту самую скамейку, на которой мы сидели накануне вечером, — большая часть крови, казалось, шла из раны на затылке, и под ней уже натекла лужа. Но вторая рана, под темно-красной коркой запекшейся крови, зияла у нее на лбу. Упасть и удариться головой дважды — сначала затылком, потом лбом — маловероятный сценарий, который потребовал бы изрядных усилий, что значило только одно: это сделал кто-то другой. Жермен, верная до последнего, должно быть, много часов провела у тела своей хозяйки, заливаясь лаем в тщетной надежде дозваться хоть кого-нибудь. Но люди пришли слишком поздно.

— Слава богу, — выдохнул Тони, но тут же осознал, что говорит. — То есть, не что Мел умерла, а что Шерил… — Он осекся, не в силах справиться с эмоциями, и опустился на землю рядом с телом своей бывшей жены.

Следующий час прошел как в тумане. В сад вызвали менеджера отеля, мистера Блума. Это был аккуратный, дотошный человечек — похожий на Эркюля Пуаро, если бы тот забросил «маленькие серые клеточки» и занялся гостиничным бизнесом. Блум бросил взгляд на тело, покачнулся так, что я уже было подумала «Рядом с бедной Мел ляжет еще один покойник», но, пусть это выглядело нарочито и несколько женственно, взял себя в руки и принялся раздавать четкие распоряжения, словно генерал, ведущий свою армию в бой.

Постояльцев и гостей согнали в банкетный зал, не тот, где мы были вчера вечером (он как раз выходил окнами в сад), а тот, что находился с другой стороны здания и редко использовался, — из него открывался не самый живописный вид на парковку и длинную подъездную дорожку. Чтобы успокоить гостей, им предложили чай, кофе и по капельке чего покрепче, а тем временем вызвали полицию. Бархатные канаты — ими обычно отмечали площадку для церемонии бракосочетания — использовали для ограждения места преступления.

Я отправила Дейзи и маму обратно на кухню, не дав им посмотреть на тело Мел. Было заметно, что Дейзи расстроилась — еще бы, упустить такое зрелище! — но кое-что в ее возрасте видеть еще рано, в том числе ужасные сцены такого рода. Бедная Мел.

Я заняла своих помощниц делом: пора было начинять тарталетки и готовить крошечные бутерброды-канапе. Я сомневалась, что свадьба состоится, даже если Шерил найдется, но зал за стеной был полон гостей — кто возбужден, кто в шоке, кто в предвкушении скандала. Закуски — отличное успокоительное, да и трудно сплетничать, когда рот набит креветками.

Я нашла Тони, одиноко сидящего в банкетном зале; сотрудники уже накрыли столы для торжества. Свадебный торт, великолепная пятиярусная конструкция, украшенная белоснежной глазурью и фиалками из кондитерской мастики, гордо красовался на отдельном столике у стены, рядом с местами для молодоженов. Тони поспешно вытер глаза, когда я подошла и села рядом.

— Мама прилегла, — сказал он. — Папа за ней приглядывает. Для них это все — сильное потрясение. Иногда я забываю, что они уже немолоды.

— Ты как? — спросила я, хотя и так видела, что никак. — До Шерил дозвонился?

— Нет. — Он встал и шагнул к окну, уставился в сад, будто пытаясь разглядеть там пропавшую невесту. — Где она, черт побери? Я с ума схожу. А вдруг… — Он запнулся, не решаясь продолжить, и я сказала это за него.

— А вдруг Мел не единственная жертва?

Он резко обернулся:

— Ты думаешь, с ней что-то случилось? Ты же сама говорила, что у нее просто предсвадебный невроз.

— Я не знаю, — честно ответила я. Мне пришла в голову еще одна версия, но я не знала, как он это воспримет. — Я вижу три варианта. Первый — она сбежала. — Я подняла руку, не давая ему возразить. — Почему — передумала насчет свадьбы или просто ушла проветриться — я не знаю. Второй — тот, кто убил Мел, на этом не остановился. — Тони передернулся, отвернулся и снова уставился в окно. — И третий…

— Третий?

— Это она убила Мел. И потому скрылась. — Мои слова повисли в воздухе. Тони не обернулся, но я заметила, как он сгорбился.

— Тони… — Из окна было видно, как подъехали две полицейские машины, мигалки включены, но без сирены. За ними следом фургон — судя по всему, криминалисты. Или похоронная служба.

— Тони, полиция будет задавать вопросы… — Я коснулась его руки.

Он резко обернулся, и я отшатнулась — столько гнева читалось в его взгляде. Сколько лет его знаю, ни разу не видела его в такой ярости, хотя… полно, хорошо ли я знала его теперешнего? Мы дружили с давних пор, и я всегда старалась с ним пересечься, когда приезжала к родителям, но уехала отсюда без малого двадцать лет назад, и за эти годы наше общение сводилось к редким вечерам в пабе в компании одноклассников.

Я машинально отступила. Он шагнул вперед, снова сократив расстояние.

— Как ты смеешь говорить такое?! — прошипел он. — Шерил никогда и ни за что бы не совершила ничего подобного. Ты ее не знала. Она тебе даже не нравилась…

— Не знала? Или не знаешь? — Мне не понравилось, что он говорит о ней в прошедшем времени.

Тони на секунду смутился, потом покачал головой:

— Не цепляйся к словам! Вечная история. Бывших копов не бывает.

Я выдержала его взгляд, полный ярости, пока он не отвел глаза, как-то разом обмякнув. Он тяжело опустился на стул, зацепив стоявший на столе пустой бокал. Когда он ставил бокал на место, его рука заметно дрожала.