Чисто английские вечера
Шрифт:
Там, где озеро сужалось, был перекинут деревянный мостик. Они остановились посредине полюбоваться водой.
– Как тихо здесь и как красиво отражаются звезды в воде!
– Ты бы посмотрела, что творится здесь в субботу, часика этак в три, когда сюда приезжает публика из Лейсинга! – Они пошли дальше и Лиззи сказала:
– А вот это что? Там внутри совсем темно.
– Это беседки. Туда подают креветок и чай. Если хочешь, мы придем сюда в следующую субботу.
На мостик вбежала шумная компания молодых людей. С ними были три-четыре девушки. Все остановились и начали спорить, на каком берегу можно достать лодку. Молодые люди громко перекликались друг с другом, а потом кто-то затянул песню. Когда запели второй куплет, Чарльз обнял Лиззи.
– Эх, Лиззи, до чего же я люблю тебя!
Она поглядела на него. Ее серые глаза светились любовью.
– Я все думала: неужто это правда?.. За что ты можешь любить меня?
Но он только крепче прижал ее к себе, продолжая твердить:
– Люблю, люблю! Крепко люблю тебя, Лиззи!
Она молчала, и они медленно пошли дальше. Листья дубов отбрасывали ажурные тени на усыпанную гравием дорожку. Таинственный сумрак сада, казалось, был полон неясного ожидания. Среди стволов показалась веранда танцевального зала.
За время их короткого отсутствия в зале многое изменилось. Возле стойки собралась толпа мужчин, которым хотелось выпить. Они получали свои стаканы и отходили к приятелям или дамам, поджидавшим их в стороне. Кое-кто отправился ужинать, а остальные забавлялись, как могли. Лиззи кивнула в сторону молодых людей, громко обсуждавших результаты скачек:
– Ну вот, скажи, как, по-твоему, если кто-нибудь из этих молодых людей пригласит меня танцевать, что я должна делать? Прямо так в лицо и брякнуть: «Не пойду!»
Чарльз раздумывал с минуту, а потом сказал:
– Если тебя пригласят, так уж ты лучше пойди, потанцуй. А то Сарра скажет, что это я тебя подучил отказываться.
Внезапно звуки оркестра, возвещавшие, что танцы продолжаются, прервали разговор, и все – трезвые и пьяные – последовали в зал. В польке и мазурке Лиззи и Чарли еще могли отличиться, а вот вальсировать они не умели. Но все же кружились по залу, получая от танца безмерное удовольствие. А потом плясали кадриль. Танцевала и угрюмая Сарра. У нее на лице заиграла приветливая улыбка, когда все дамы, взявшись за руки, закружились вокруг стоявших в середине площадки мужчин. Потом цепочка стала завиваться, словно в лабиринте, и дамы то теряли, то снова находили своих кавалеров. Музыка гремела, разгоряченные люди метались по залу, все мелькало и вертелось, куда-то неслось и неслось…
Внезапно кто-то крикнул:
– Смотрите, заря занялась!
В проеме дверей была видна полоска неба над темными деревьями. Она снизу порозовела, как подрумянившийся корж.
В углу возникла какая-то возня и Лиззи увидела: тощая женщина в узком белом платье упрекала в чем-то парня из Гроули-холла, а тот все отрицал. К ним подошел Чарльз и стал уговаривать их не горячиться, убеждая, что произошла ошибка и что он и его приятель не желают, чтобы вечер был испорчен, и вообще не допустят здесь никаких скандалов.
Сердце Лиззи, наблюдавшей эту сцену, переполнилось любовью к ее дорогому Чарльзу. Какой он славный! Какие у него широкие плечи и как здорово он погасил назревшую неприятность. Чарльз обернулся к ней, улыбнулся и подошел помочь надеть жакетку. Затем взял ее под руку, и они пошли через весь Уорсинг домой.
Рита следовала за ними в сопровождении старшего носильщика, Сарра – со своим новым поклонником, которого подцепила на танцах. Позади всех плелась дочка миссис Лонг, Джин, чрезвычайно озабоченная чистотой своего зеленого платья, подол которого, оберегая от пыли, она задирала, пожалуй, слишком высоко.
Когда они вышли к станции, небо на горизонте уже порозовело, и голые холмы казались мертвой пустыней в призрачном свете зари. Ночь была жаркой, душной и даже в этот предрассветный час воздух не посвежел. Лиззи почувствовала стремление продлить этот сладкий миг, эти мгновения счастья и обернулась к Чарльзу: – Погляди, как таинственны эти поля и холмы! Но знакомый с рождения пейзаж не пробудил никакого отклика в душе Чарльза. Лиззи интересовала его сейчас куда больше. И в то время, как она озиралась вокруг, он любовался нежной линией ее шеи в распахнутом вороте жакетки. Никогда еще не казалась она ему такой хорошенькой, как в это утро, на пыльной дороге в белом платье с длинным голубым поясом.
Этот незабываемый танцевальный вечер принес Лиззи счастье. Счастьем светилось ее лицо, счастье звенело в голосе, и ядовитые намеки Сарры не трогали ее больше, она оставалась к ним равнодушной. Казалось, любовь к Чарльзу научила ее всепрощению, и сердце ее было переполнено любовью ко всему. Днем – случайные встречи украдкой; торопливо, на бегу брошенное слово. А вечером, после работы – неспешные прогулки между надворными постройками. Они слушали грачей, смотрели, как гаснет закат, и в девять часов вечера, когда на землю медленно спускалась ночь, Лиззи уже шагала рядом с Чарльзом, посланным отнести письма на почту.
Пшеницу сжали и собрали в снопы, и повсюду, куда бы Лиззи с Чарльзом ни заглянули – и на гумне, и в мастерской плотника, и в рощице – они говорили о своей любви и женитьбе. Они лежали на темном лугу, слушали позвякивание овечьих колокольчиков и смотрели, как меркнет закат на небосклоне.
Однажды в такой вечер Чарльз наклонился к ней, обнял и нежно прошептал что-то, назвав ее своей женушкой. Эти слова сладкой музыкой прозвучали для нее. Он продолжал ей нашептывать еще, но она почти не слышала его, охваченная странной истомой… Противиться Чарли у нее не хватило сил…
В небе уже зажглись звезды. Он шагал следом за ней, взбираясь на холм. Он молил ее выслушать его, но она опрометью бежала по пыльной дороге и, войдя в дом, бросилась вверх по лестнице прямо к себе в комнату.
Рита уже лежала в постели и, на секунду, пробудившись, спросила сонным голосом, который час. Лиззи ничего не ответила. И Рита опять уснула.
У Лиззи немного кружилась голова. Она легла, не раздеваясь, и перед ней полетели все события этого страшного дня. Как Чарльз позвал ее на прогулку. Коровы на лугу укладывались на ночь, и в темнеющем небе стайки грачей разлетались по своим гнездам. Они е Чарли вышли через калитку и направились к холмам… Дальше вспоминать она не хотела и пролежала всю ночь, уставившись глазами во мрак.
– Для прислуги болеть – последнее дело, – сказала ей Рита поутру, заметив бледность и синие круги под глазами. – Больна, здорова – никому до этого дела нет!
Лиззи тряхнула головой, встала и попыталась привести себя в порядок. Как только она появилась на кухне, Чарльз, поджидавший ее в буфетной, возник в дверях, надеясь застать Лиззи одну. Миссис Лонг спросила, чего ему нужно. Пробормотав что-то себе под нос, он вышел. В дом съехались гости, и у всех в тот день работы было по горло… Она не могла поднять глаза на Чарли. Ее казалось, что она на месте умрет со стыда. Когда сели завтракать, Чарли что-то спросил у Лиззи, и ей пришлось ответить ему. Сарра тотчас заметила, что между ними пробежала кошка, и лицо ее просияло.