Чисто убийственный бриллиант
Шрифт:
— К пластическому хирургу?! — Голос Пандоры возвысился до испуганного визга. — ЧТООО?! Но ты ведь… тебе ведь только…
— Тридцать один, — сказала Дэмп, закрывая губную помаду и возвращая ее изумленной сестре. — М-да. Время летит. Надо было делать в двадцать семь, но, увы… что толку жалеть об упущенных возможностях.
— Но Дэмп, — задохнулась Пандора. — Пластическая хирургия… это ведь для красоток, пустышек, безмозглых дурочек. Лично у меня одна только мысль о том, чтобы лечь под нож ради омоложения на несколько лет, вызывает отвращение…
— То-то и оно, — прошипела Дэмп, вытягивая свои длинные ноги в шелковых чулках и распахивая дверь. — Поэтому ты и выглядишь на все свои сорок, дорогая сестрица.
— ФРРР УРРРК ЮРРРХХ! — завыла Пандора. — Сорок?СОРОК? Я больше не могу это выносить…
Дэмп выбралась на посыпанную гравием дорожку и обернулась, наблюдая, как Пандора неуклюже выкарабкивается следом.
— Не смотри на меня так, — сказала Дэмп. — Я не какая-нибудь слизь, которую ты обнаружила в глубине холодильника. Я просто говорю тебе правду. Ты плохо выглядишь, Пандора. Грустной, старой и морщинистой.
— КОНЕЧНО, Я ВЫГЛЯЖУ ГРУСТНОЙ! — закричала Пандора. — Я как-никак собираюсь закопать собственного брата. Как, по-твоему, я должна выглядеть? СИЯЮЩЕЙ?
Крупная слезинка упала на ее твидовое пальто и тут же впиталась в ткань.
— Титус! — голос Пандоры дрожал. — Останови это! С меня хватит!
Сидевший рядом Титус выглядел так, будто превратился в камень. В белый мрамор, если быть точным. На экране возникла знакомая фигура; ужасный клип продолжался.
Миссис Флора Маклахлан выскочила из третьей машины и заковыляла по гравию по направлению к сестрам, которые стояли, яростно уставившись друг на друга глазами, полными слез.
— Мне стыдно за вас обеих, — прошипела их старая няня. — Лаетесь и бранитесь, как две мегеры, да еще именно сегодня.
Дэмп вспыхнула и пробормотала извинения, предлагая рыдающей сестре мокрый платок.
— Мамочка! — Уменьшенная копия Пандоры выбралась с заднего сиденья второй машины и бросилась к матери.
— Ну же, Пандора, дорогая. — Миссис Маклахлан потрепала Пандору по плечу. — Вытри глаза и присмотри за своими девочками, пока я помогу твоей матери. — Вторая девочка тоже вылезла из машины, споткнулась о мраморную цветочную урну и с горестным воплем упала на хрустящий гравий.
— О боже… — Пандора резко обернулась, встревоженная громким плачем дочери. — Роза, деточка, мама идет к тебе…
Тихий стон вырвался из уст Пандоры, когда она, окаменев от ужаса, переварила эту непрошеную информацию. «Близняшки, — подумала она, — БЛИЗНЯШКИ? Но я не хочу иметь детей, я всегда это говорила…»
— Такая неуклюжая, правда? — доверительно прошептала первая девочка, просовывая свою ручонку в руку Дэмп, обтянутую перчаткой, и с обожанием глядя на тетю. Позади них Пандора подняла рыдающую Розу и потащила ее вслед за миссис Маклахлан.
— Где дядя Титус? — продолжала девочка, дергая Дэмп за руку, чтобы привлечь ее внимание. — Можно его увидеть? Он в том ящике? Он спит? Мама говорит, что он отправляется на небеса, но найдет ли он туда дорогу? Мама как-то сказала, что он разбирался в картах, как болван…
— Не говори так, — машинально одернула ее Дэмп. — Ты никогда не станешь настоящей леди, если будешь произносить такие слова. Пойдем, Лайли, найдем бабушку, хорошо?
Минуту спустя маленькая группа скорбящих уже стояла у кованой металлической двери, ведущей в семейную усыпальницу, стараясь не смотреть на служащих похоронного бюро, которые несли на плечах гроб. Позади шли синьор и синьора Стрега-Борджиа в сопровождении Дэмп и Пандоры. Вокруг склепа лежали груды белых лилий, ожидая момента, когда живые покинут это место, предоставив мертвым разлагаться вместе с цветами. Пандора споткнулась, пробормотала: «Черт», и запрыгала назад, туда, где валялась ее туфля, застрявшая каблуком в травянистой кочке.
— Не говори такие слова, — сказала Лайли. — Леди не говорят таких слов, как «чер…».
Миссис Маклахлан закрыла рукой рот ребенка и вздохнула. Подняв голову, она не смогла удержать слез при виде трех маленьких фигурок — это осиротевшие дети Титуса бежали по кладбищу вслед за своей матерью, Мерседес Стрега-Борджиа. Очаровательная вдова Титуса, решительно шагая прямо по траве, приближалась к склепу, вся в жемчугах и летящих мехах. От нее веяло агрессией и истерикой поровну.
Вдова обняла сыновей и с вызовом поглядела на собравшихся. Глаза Мерседес были подозрительно сухи. Более того, похоже, в данную минуту ее волновали вопросы скорее материального, нежели духовного порядка. Во всяком случае, так следовало из ее слов.
— …если вы, стервятницы, думаете, что увидите хоть пенни из имущества моего мужа, то глубоко ошибаетесь. — И в подтверждение своих слов Мерседес энергично погрозила унизанным бриллиантами пальцем.
— О, пожжжалуйсста, — прошипела Дэмп. — Едва ли сейчас уместно говорить о деньгах Титуса.
Синьор и синьора Стрега-Борджиа молчали. Лица этих людей, погруженных в траур, свидетельствовали о том, что они глубоко переживают невосполнимую утрату. Здесь, на унылом шотландском кладбище, родители провожали в последний путь единственного сына. Закутанная в черную органзу, синьора Стрега-Борджиа судорожно сжимала руку мужа. Лайли и Роза, смутно сознавая, что сегодня не Самый Счастливый День, принялись плакать.