Чтение онлайн

Я закрыла глаза и сконцентрировалась. И снова протянула вперед руку и прикоснулась к пыльному ящику кончиками пальцев. Я ни о чем не думала, все мои мысли исчезли, словно вода просочилась в песок. Но оставалась только одна – то, что принадлежало моей родной матери, теперь принадлежит мне. Ящик мой. Я должна получить его.

И он прыгнул мне в руки.

Я широко вытаращила глаза от удивления. На лице расцвела улыбка. Я сделала это! О, Богиня! Я сделала это! Сунув ящик под руку, я выбралась так быстро, как только смогла. Наружи солнечный свет показался мне нестерпимо ярким, а воздух слишком холодным. Я заморгала, потопала ногами и стряхнула пыль с куртки. А потом поспешила убраться.

По дорожке к дому шел мужчина средних лет. Он тащил за собой на поводке жирную таксу. Когда он заметил меня, выходившую из-за угла дома, то замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Его взгляд стал острым и подозрительным.

Я замерла на месте, и сердце у меня тяжело забилось. Я невидима, я невидима, я невидима.

Я послала ему это заклинание, напрягая все свои силы.

И через мгновение его взгляд потерял остроту. Он отвел глаза в сторону и пошел дальше.

Все! Я почувствовала прилив восторга. Как быстро растет моя магическая сила!

Стоя у моей машины, Робби видел все это. Он молча открыл заднюю дверь, и я осторожно поставила ящик на сиденье. Потом быстро проскользнул за руль, я села рядом, и мы отъехали.

Обернувшись через плечо, я смотрела на домик, который становился все меньше и меньше, а потом окончательно исчез из вида.

14 января 1999 года

Я уже мог сидеть. Сегодня выпил немного мясного бульона. Все ходили вокруг меня на цыпочках, и дядя Бек смотрел на меня таким холодным взглядом, какого я у него никогда не замечал. Я все спрашивал о Линдене, но мне так никто и не ответил. Сегодня они, наконец, разрешили Атар войти ко мне, я схватил ее за руку и начал расспрашивать ее, но она только смотрела на меня своими большими черными глазами. Потом они пустили Элвин повидаться со мной, но она только рыдала, сжимая мою руку, и они отправили ее прочь. Я понял, что ей почти четырнадцать и до ее посвящения осталось всего три месяца.

Где же Линден? Почему он не придет повидаться со мной?

Всю неделю в доме и вокруг него сновали члены совета. Вокруг меня стягивалась паутина страха, но я не осмеливался сказать, чего я боюсь. Это было бы ужасно.

Джиоманах

– Что в ящике? – спросил Робби через несколько минут.

Он посмотрел на меня. В моих волосах запуталась паутина, и от меня пахло плесенью и сыростью.

– Не знаю, – сказала я. – Но на нем инициалы Мэйв.

Робби кивнул:

– Поехали ко мне домой. Моих никого нет сегодня.

Я кивнула в ответ:

– Спасибо, что сел за руль.

Обратный путь показался мне бесконечным. Сразу же после половины пятого солнце село, и мы ехали в темноте. Мне не терпелось открыть ящик, но я понимала, что дело требует полной скрытности. Робби остановил машину у маленького запущенного домика его родителей. Сколько я помню, они никогда не ремонтировали свой дом, не приводили в порядок подъездную дорогу и вообще не занимались этими делами. Газон перед домом надо было скосить. Это было обязанностью Робби, но он ненавидел эту работу, а родителям, казалось, совсем ни до чего не было дела.

Я не любила приезжать сюда. Нашим любимым местом отдыха был дом Бри или мой дом, хотя он считался вторым. Мы понимали, что лучше не бывать у Робби, но сегодня это было как раз то, что надо.

Робби включил свет в гостиной, пропахшей несвежей едой и сигаретным дымом.

– А где все твои? – спросила я Робби, когда мы шли по коридору в его комнату.

– Мама, ее сестра и отец на охоте.

– Угу, – сказала я. – Помнится, что я как-то видела оленя, который прохаживался по вашему двору.

Робби засмеялся, мы прошли через комнату Мишель, его старшей сестры. Она была в колледже, а ее комната выглядела так, будто она может случайно заглянуть сюда. Мишель была любимицей родителей, и они не скрывали этого. Но Робби не обижался. Мишель его обожала, и они были очень дружны. Я мельком увидела у нее на шкафу фотографию Робби в рамке, снятую в прошлом году Его лицо трудно было узнать: кожа покрыта угрями, а глаза спрятаны за стеклами очков.

Робби включил лампу. Его комната была вдвое меньше, чем у Мишель, и скорее напоминала большую кладовую. Здесь едва хватало места для его кровати, покрытой грубым мексиканским покрывалом. В углу стоял большой шкаф, набитый книгами, большинство из них в простых бумажных обложках, и все прочитанные.

– Как Мишель? – спросила я, опуская ящик на кровать.

Я нервничала и не сразу смогла расстегнуть куртку.

– Отлично. Она снова надеется на повышенную стипендию.

– Это хорошо для нее. Она собирается домой на Рождество?

У меня лихорадочно бился пульс, и я старалась хоть как-то успокоиться.

– Да, – ухмыльнулся Робби. – Она захочет явиться неожиданно, сюрпризом, как я понимаю.

Я посмотрела на него.

– Ну что, будем открывать эту штуку? – спросил Робби, садясь на другой конец кровати. Я старалась не показать, что волнуюсь. А вдруг там что-то ужасное? – Хочешь, я открою? – спросил он.

Я быстро закачала головой:

– Нет… нет. Я должна сама сделать это.

Я взяла ящик в руки. Он был почти полметра в длину, сантиметров сорок в ширину и десять сантиметров в высоту. Ящик был заперт на две металлические застежки, насквозь проржавевшие. Робби вскочил, порылся в ящике и подал мне отвертку. Затаив дыхание, я подсунула ее под крышку и отстегнула застежки. Крышка с глухим звуком приподнялась. Я засунула под нее пальцы и открыла ящик.

– О! – одновременно воскликнули мы с Робби.

Несмотря на то что снаружи ящик сильно заржавел, все, что было внутри, казалось совершенно не тронуто временем. Там все сверкало серебром. Первое, что я увидела, был атами – ритуальный кельтский кинжал. Я взяла его в руки и ощутила его тяжесть. Лезвие из старинного серебра. Рукоятка из слоновой кости покрыта затейливой резьбой. На ней можно было различить древние ирландские руны. Это была ручная работа. Повернув лезвие, я увидела на нем множество инициалов – целых восемнадцать пар букв. Последняя и предпоследняя пары – М.Р.

– Мейв Риордан, – сказала я, прикоснувшись пальцем к инициалам, – и Макенна Риордан, ее мать – моя бабушка. И я тоже. – Я была несказанно рада. – Все это переходит ко мне от моей семьи.

Мне было так приятно ощущать причастность к своей семье и непрерывность общей судьбы. Я бережно положила ритуальный кинжал на кровать Робби. Потом взяла сверток темно-зеленого шелка. Он развернулся, и оказалось, что это мантия прямоугольной формы с отверстием для головы посередине. Плечи были соединены вместе шелковыми узлами.