Чтение онлайн

– Я приду уже после обеда, чтобы вы с Юстусом спокойно привели себя в порядок. Ты сможешь принять ванну и сделать причёску, потом вы, держась за руки, отправитесь в кино, а затем куда-нибудь поесть. Когда вы вернётесь, то увидите убранную квартиру, мирно лежащих в кроватях детей и хомяка в клетке, – сказала я, и Тонины глаза засияли. – Ты будешь без помех спать целую ночь, лучше всего с берушами в ушах, на тот случай, если дети проснутся, а утром сможешь валяться сколько захочешь. Я принесу тебе завтрак в постель.

– Изумительно, – сказала Тони. – По мне, кино и поесть мы можем из программы выкинуть и начать прямо с берушей!

Но до Тониных берушей дело не дошло.

Я как раз захлопнула свой блокнот с кучей солнышек и собиралась выключить свет, как вдруг услышала дикий вопль.

Я не могла понять, исходит ли он от человека или от животного, но он был так неописуемо ужасен, что у меня всё тело в момент покрылось гусиной кожей. Я в пижаме выбежала из комнаты и помчалась в сад, откуда донёсся крик. На террасе я остановилась как вкопанная, не в силах пошевелиться при виде картины, представшей моему взору.

Там, где у нас раньше была песочница, сейчас находилась ротонда, окружённая тщательно подстриженной изгородью. Круглая клумба посреди ротонды была плотно засажена луковицами нарциссов, распустившихся волшебным сияюще-жёлтым морем. Поздней весной Йост засеивал клумбу однолетними растениями, и в июле там наперегонки расцветали примулы, фацелии и белые левкои. Под этой цветочной роскошью, прямо в центре клумбы, находилась ещё и могила нашего кота Кашмира, умершего пару лет назад от старости.

Было уже около полуночи и потому очень темно, но клумба была освещена колеблющимися огоньками свечей, в центре клумбы стояли Филипп и Хелена, а вокруг них валялись растоптанные жёлтые цветы. Филипп и Хелена были практически голые, их кожа молочно светилась в темноте. Я сразу поняла, что то, что отвратительными ручьями стекает по их рукам и груди – это кровь, но я вначале подумала, что Хелена поранила себя ножом, который блестел в её вытянутой руке. Но потом я увидела, что кровь течёт из маленького обвисшего предмета, который она другой рукой прижимала к шее. Это была крыса, хеленина крыса, как потом оказалось, и я сообразила, что вопль, который я услышала, исторгла именно она. Мне понадобилась ровно секунда, чтобы охватить всю картину целиком – моего скорчившегося брата и Хелену с окровавленной крысой в одной руке и с ножом в другой.

– Асперго, асперго, асперго, – бормотала она с закрытыми глазами, а Филипп рядом с ней странно поскуливал.

Ужас, страх, отвращение и неописуемый гнев заставили меня заорать. Я орала, пока бежала к ротонде, и я всё ещё орала, когда Хелена открыла глаза и попыталась проткнуть меня ножом. Её реакция была настолько заторможена таблетками, что я успела прижать её спиной к газону до того, как ей удалось до меня дотянуться. Со всей силой и яростью я выкрутила ей руку, и она выпустила нож.

– Не сейчас, – прохрипела она. – Мы ещё не закончили!

– Всё, – сказала я, – вы закончили.

Мёртвая крыса лежала недалеко от моего лица, и её вид вызвал у меня резкие позывы на рвоту. Тем не менее я продолжала всем весом прижимать Хелену к земле и не отпустила даже тогда, когда её глаза закатились, а тело обмякло.

– Ты её убьёшь, – закричал мой брат, не сделав, однако, ни малейшей попытки прийти Хелене на помощь. Он осел в раздавленные нарциссы и жалобно заплакал.

Я тоже плакала, но не решилась отпустить Хелену. Я почему-то боялась, что она может подобно Гленн Клоуз в «Роковом влечении» вновь пробудиться к жизни и обнажить нож.

Через целую вечность – на самом деле прошло не более двух минут – мой отчим поднял меня на ноги и проверил, не ранена ли я. Ран у меня не было, самое большое пара синяков от Хелениных острых костей.

Я оглушённо посмотрела на свет свечей. Моя мать опустилась на корточки перед моим братом и накрыла его плечи своей вязаной кофтой.

– Что с Хеленой? – спросила я, не то чтобы обеспокоенная, скорее из любопытства. Если я её раздавила, то мне совершенно не жаль.

– Она без сознания, Ханна, – сказал Йост. – Она уже ничего нам не сделает.

– У неё был нож. И она убила крысу! – всхлипнула я и спрятала лицо у него на груди. – И Филипп в этом участвовал. Это была какая-то ужасная церемония… крыса кричала…

– Они приняли наркотики, – сказал Йост. – Я вызвал скорую. И ещё я бы вызвал полицию, если бы твоя мать не воспротивилась.

– Никакой полиции, – сказала мать. Её лицо было бледным и напряжённым, но она не плакала. – Будет только больше проблем.

– Ну, ты должна это знать, – ответил Филипп. Мы оставили Хелену лежать на лугу и поволокли Филиппа в дом, где он безучастно позволил маме вымыть себя и уложить в постель. Она хотела вымыть и меня, но я не могла вынести её прикосновений.

Я раздражённо отвела её руку.

– Я могу сама помыться, спасибо.

Мама сделала такое лицо, словно я её ударила. Она удручённо присела на край Филипповой постели. Филипп забылся глубоким сном.

С улицы донеслась сирена скорой.

– Его тоже надо в больницу, – сказал Йост.

– Нет, – взволнованно ответила мать. – Ему нужен покой и защищённость. Поверь, если в больнице его обследуют и заметят, что он принимал наркотики, то у него могут быть крупные неприятности.

– Ты должна это знать, Ирмгард, – снова сказал Йост. Его голос звучал непривычно холодно, и имя, которое мать уже давно не слышала, как-то встряхнуло её.

– Мне так жаль, – сказала она.

– Жалеть поздно, – ответил Йост. – Твой младшенький забылся наркотическим сном, про который я думаю, что он у него не первый. А твоя дочь… – Он запнулся, взглянув на меня. – Иди прими душ, дорогая. А потом в постель. Я позабочусь обо всём остальном.

Это было очень заманчивое предложение, но когда я встала под душ и увидела синюю мигалку скорой сквозь матовое окно в ванной, я не смогла оставить его один на один со всем этим. Я быстро оделась и снова выбежала в сад.

Санитары забрали Хелену в больницу, а мы с Йостом поехали следом, чтобы встретиться там с Хелениными родителями. Йост их известил.

Родители, похоже, переживали такое не впервые, Новость, что их дочь под воздействием наркотиков совершенно не в себе, они восприняли с какой-то печальной привычностью. Хелена принимала наркотики с четырнадцати лет и увлекалась ритуалами чёрной магии. На следующее утро она добровольно отправилась в закрытое психиатрическое отделение. И здесь она была не впервые. Два года назад у неё диагностировали шизофрению. Болезнь могла быть вызвана потреблением наркотиков, но точно этого никто не знал. Чтобы уйти от контроля родителей, Хелена сбежала, и все дни, которые она провела у нас, она ни разу не принимала своих лекарств. Вместо этого она опять стала принимать наркотики, а конец истории вы знаете.