Чтение онлайн

— Может быть. — Воропаев наконец-то задумался и спросил: — Но почему вы, Лев Иванович, обратились именно ко мне? Разве мало в Самаре крупных строительных организаций с хорошей производственной базой и приличным опытом?

— Отвечу. — Гуров улыбнулся. — Видите ли, когда я сюда собирался лететь, мне подготовили список строительных компаний, работа с которыми нежелательна. По многим причинам. Одни конкретно придворные. Их истинными собственниками являются люди из правительства, а это большой тормоз в работе. Эти люди привыкли подминать под себя бюджетные деньги и не особенно стараться на рынке. Они считают, что кусок хлеба с маслом мимо рта и так не пройдет. Отсюда медлительность. Хромает качество, да и просто неприятно общаться с зажравшимися чиновниками. А бизнес — это скорость, способность мгновенно ориентироваться на рынке. Нет, Игорь Сергеевич, это не партнеры. Есть просто откровенные халтурщики или те персоны, за которыми стоит криминал. Таких чистых компаний, как ваша, не так уж и много.

Гуров уже был уверен в этом, потому что, по заданию Рогозина, здешние оперативники навели справки о «Каналстрое» и о прошлом самого Воропаева. Ничего особенно криминального там не было. Все на вполне обычном уровне.

— А вы не считаете, что люди, интересы которых вы представляете, являются моими конкурентами, а, Лев Иванович? — Воропаев прищурился. — Может, ваше появление для меня как раз и нежелательно?

— А фиг его знает. — Гуров пожал плечами. — Это уже не мое дело. Моя забота — изложить вам самую суть деловых предложений и доложить о том, заинтересовались вы или нет. Если это вас не волнует, то и флаг вам в руки. Если любопытно, то скажите. Через пару недель с вами созвонятся. Из Москвы приедут уже представители полномочной организации с программой и готовыми контрактами.

— Так что же, ваших друзей интересуют конкретные участки, или они ждут от меня предложений?

— В принципе перечень экологически чистых участков Самарской области существует. Я бы даже сказал, что это многоуровневый список. Территории, которые пробить очень сложно и дорого, но возможно, если включать рычаги на федеральном уровне. Дальше идут те земли, отвод которых под строительство можно оформить на местном уровне, с долевым участием здешних чиновников и бизнеса. Третья группа — это участки, которые можно застраивать хоть сейчас, но у местных предпринимателей просто не хватает средств для их одновременного освоения. Тут и появляются инвесторы. Например, на Самарской Луке есть интересные участки, но построить там что-то практически невозможно. Нужны рычаги в Москве. В районе Куромоча строительство можно начинать хоть сейчас, но там все время над головой у жителей будут реветь авиационные двигатели. Там не место для элитного жилья. Хотелось бы начать с Бобровского района, но там не обойтись без некоторых шагов.

— Ладно, Лев Иванович, я вас понял. Вы, я вижу, имеете представление об области и о моей компании. Я ничего не знаю о тех людях, от имени которых вы сюда приехали. Но поговорить и попробовать можно. Я согласен на застройку в Бобровском районе. Начнем с того, что вы справьтесь с «Альтернативой», а я посмотрю, каковы ваши реальные возможности. Ведь согласиться на сотрудничество несложно. Проблема в другом, Лев Иванович. Я засвечу свои контакты с вашими друзьями, а они возьмут и не потянут нашу область. Я стану изгоем, персоной нон грата на рынке, человеком, который связался с пришлыми, чтобы ущемить интересы земляков. Чувствуете, какая может сложиться атмосфера на местном рынке?

— «Альтернатива»?.. Это название фирмы? — Гуров сделал непонимающее лицо. — Я полагал, что вам экологи больше мешают с интересным участком под Бобровом. Там ведь раньше были природоохранные территории. Местные экологи пытаются восстановить прежнее положение.

— Будет вам, Лев Иванович! — Воропаев рассмеялся. — Чувствую, что ваши московские друзья не очень хорошо изучили местные условия. — Строитель поднялся, опять глянул на наручные часы, снова сделался собранным и немного угрюмым. — Ладно, я вас услышал. Если все это серьезно, то почему бы мне не ввязаться в дележку участков?! Тем более что сам я их все не освою. Будут конкретные предложения, начнется и разговор. Бизнес есть бизнес.

Гуров проводил взглядом Воропаева, за которым снова увязалась его свита.

«Ладно, — подумал сыщик. — Теперь хотя бы понятна позиция Воропаева и его место в этом деле. Врать ему смысла не было. Ситуация такова, какова она есть. Тогда надо зайти с другой стороны», — решил Гуров и отправился к административному корпусу.

Профессор Изюмов находился в своем кабинете, но там царила суета, не дававшая Льву Ивановичу Гурову возможности приблизиться к проректору на расстояние вытянутой руки. В кабинет одна за другой входили женщины с папками, большими склеенными листами каких-то календарных планов. Гуров видел через открытую дверь, что профессор обменивался многозначительными взглядами с той или иной женщиной. Одной рукой он листал бумаги, другой держал возле уха трубку проводного телефона и устало с кем-то спорил по поводу какой-то практики и финансирования.

Наконец-то Гуров улучил момент и проник в кабинет вместе с парой почтенных дам, которые, как оказалось, пришли с диспетчерской таблицей распределения аудиторий.

— Не сейчас! — взмолился Изюмов, тут же извинился в трубку и объяснил, что этот возглас предназначался вовсе не телефонному абоненту.

Гуров понял, что грядет некий кризис процесса. Проректор вот-вот жахнет кулаком по столу, всех выгонит и громко захлопнет дверь за последним визитером. Однако этого не произошло. Изюмов вдруг обнаружил у себя в кабинете Льва Ивановича, скромно сидящего у стеночки, и тут же сделал виноватое лицо. Он замахал на всех присутствующих рукой, прося замолчать.

— Лев Иванович! — воскликнул Изюмов, вскакивая из кресла и обходя свой большой стол, захламленный бумагами. — Я что-то забыл? Мы с вами договаривались?

Гурову было жаль профессора, с другой стороны, он сам выбирал себе работу. Вполне мог бы не идти в проректоры, а спокойно преподавать на своей кафедре. Грех было не воспользоваться моментом. Тем более что лично Изюмову создавшаяся ситуация абсолютно ничем не грозила. Так, легкая досада, о которой он через несколько минут забудет, учитывая напряженную работу, просто кипящую в его кабинете.

— Я понимаю. — Гуров рассмеялся. — При вашей занятости можно и себя самого забыть. Я просто не представляю, как люди, занимающиеся такой вот работой, вообще живут. Неимоверные нагрузки!

Надо было заканчивать, иначе даже проректор, погруженный в работу, смог бы уловить некую приторную слащавость и неискренность в словах гостя. Гуров понял, что пришло время быстро сделать то, зачем он сюда пришел, и уматывать. Проректора снова захлестнет волна работы. Он думать забудет о каком-то своем обещании и о визите настырного Льва Ивановича, которому посчастливилось быть другом изумительной и соблазнительной Аленочки Костиной.

— Не буду вас отвлекать и задерживать. — Гуров с готовностью вскочил со стула. — Вы в прошлый раз обещали познакомить меня с вашим специалистом из службы проректора по АХЧ. Я имею в виду Коняхина.

— Да? — Изюмов удивился и явно обрадовался, когда понял, что не обещал этому человеку чего-то большего. — Так, может, вам собственно проректор по АХЧ и требуется? Тогда я…

— Полно, Павел Леонидович, мне нужен только Коняхин со своими связями в строительном мире. Как сведущий человек, консультант или эксперт. Называйте как хотите.

Проректор расплылся в улыбке, бросился к телефону и принялся звонить в АХЧ. Гуров сидел и улыбался приветливо, почти ласково. Он боролся с чувством вины перед этим милейшим человеком за то, что отвлекал его от работы, дурил ему голову, играл с ним в свои детективные игры.

«Но что делать?! — успокаивал себя Гуров. — Должны же все люди вносить свой посильный вклад в борьбу с преступностью. От них не требуется бегать за уголовниками, стрелять и рисковать жизнью. Не для них бессонные ночи, полное напряжение нервов и ума. Достаточно будет, если они только иногда и совсем чуть-чуть помогут, часто не зная, что делают это».