Чтение онлайн

Как море!.. Огромно!.. И ровный песок – без конца!.. И в далях не видно людей!.. А воды Реки2 крутятся, вьются, как пояс… И горы толпою вокруг в беспорядке… Как мрачно! Да, мрачно!.. Уныло и грустно!.. И ветер так горестно воет, и тусклое солнце без света… Срывается дикий пырей, и сохнет трава. Стужа – как будто в морозное утро. Птица летит, не садится, и зверь убегает, оставивши стадо.

Начальник района говорит: «Это древнее поле сражений. Здесь часто разгром учиняли тройным нашим армиям войск3. Нет-нет да и плачут здесь мертвые духи4: как только стемнеет, сейчас же их слышно».

Как ранит все это мне сердце тоскою! Кто был здесь: Цинь? Хань?5 Иль, может быть, позднейшие династии какие? Я слышал и читал про Ци и Вэй6, про их набор солдат для пограничных гарнизонов; про Цзин и Хань и их наемную систему рекрутов. И те и другие солдаты стремительно шли за тысячи-тысячи верст7 и год за другим проводили под знойным накалом иль ночью в росе. Трава на песке – поутру там пасли коней; лед на реке, а по нему ночные переправы… Как широка кругом Земля! Как бесконечно это небо! Ате не знают, где и как им выйдет путь вернуться по домам. Они вручили свою жизнь концу и острию меча… Теснится ли на сердце грусть – кому пожаловаться им?

От Цинь и Хань до наших дней мы много дел со всех сторон имели с инородцами8. А Срединная наша страна терпела от них и погромы, и опустошенья: не было века без этих несчастий. Считалось в древности, что есть жун-варвары и есть китайцы-ся9. Нельзя было идти на войско китайского законного царя10. Однако же ученье о культуре и просветительстве11 у нас распространенье потеряло. Тогда военные сатрапы старались применять какие-то хитрейшие приемы, а непонятная, с подвохами война в себе содержит расхожденье с великим принципом добра и чести12, жэнь и и. Путь праведный царей великих13, прежних ушел совсем куда-то вдаль, и не было людей, которые б его осуществляли.

О страх и ужас! Горе! О, представляю я себе, как северный ветер вздымает песчаное море, а войско номадов и варваров-ху выжидает удобных моментов. Главнокомандующий наш – к врагу презренья полон он, он бой принимает у самых ворот в укрепленье. Степь заторчала флагами-знаменами войск, и вьется река14 плетеною лентой кольчуг.

Закон тяжел и строг – сердца его боятся, власть чтут. Жизнь дешева! Острые стрелы вонзаются в кости, пугающий вихрем песок въедается прямо в лицо. Хозяева и пришельцы15 друг друга бьют, а горы, реки дрожь берет – в слепящем ужасе они. Грохот сломает волну на Янцзы и Хуане, сила людская обрушит и громы и молнии вниз. Когда же теперь стихия тьмы заполнит все, сгустится в ком, закроет вход – мороз и стужа леденят края морей. Когда сугробы снеговые утопят голень целиком и твердый лед лежит (застыл) в усах – хищная птица сидит себе смирно в гнезде, а лошадь военная топчется, переминаясь на месте. Стеганый ватник тепла не дает. Падают пальцы, и в трещинах кожа… В эту ужасную стужу небо дает неожиданно случай насильнику-варвару, пользуясь силой смертельной погоды, нас резать, как режут на бойне.

Сразу же нас оторвали от наших обозов, дерзко напали на наши войска. Только что сдался полковник, затем погибает и сам генерал. Трупы убитых валяются кучами на берегах обширных затонов. Кровью наполнены все углубленья, дыры Великой стены.

Не разбирают больше тут, где знатный, где простой: все превратились как один в сухие костяки. И силы все истощены. И стрелы кончились у всех – да, им конец! И тетивы порвались все. А белые лезвия скрещены были… о, были! Мечи дорогие сломались…

Теперь оба войска друг друга теснят – да, наседают! Их жизнь и смерть сейчас решаются в борьбе. Что делать? Покориться тем (им)? Тогда всю жизнь свою быть варварами-и и ди. Сражаться им (с ними)? Тогда валяться будут кости на этой гальке, на песке…