Чтение онлайн

— У нас будут неприятности из-за этого?

В ответ на мой вопрос она пожимает плечами, потом замечает свою подругу и пересекает сцену, чтобы поприветствовать ее, оставляя меня в полном одиночестве.

Затемненные кулисы сцены, обрамленные свисающими сверху красными длинными шторами, усеянные стойками незакрепленных рамп, обмотанные кабелем, скрывают большую установку на колесах, больше похожую на стереосистемы из девяностых. На сцене стоит группка студентов, они общаются и смеются, только отблески софитов освещают их. Среди рядов кресел расположились студенты, развалились на креслах и общаются между собой. Где-то в проходе — хотя мне и сложно разглядеть хоть что-то из-за яркого света, бьющего прямо в лицо — танцует парень с оголенным торсом, подстрекаемый своими друзьями.

Виктория сказала, что эта театральная вечеринка начинается в восемь, но, кажется, она началась гораздо раньше.

— Ты новенькая.

Я поворачиваюсь на глухой грубоватый голос. Рядом со мной стоит невысокий лысый мужчина с бородой и сверкающими глазами. Его тело крепкое и мускулистое, живот натягивает его зеленую клетчатую рубашку. Его борода рыжая и аккуратно подстриженная, выглядит как яркий ковер на его бледном веснушчатом лице.

— Привет, — улыбаюсь я в ответ.

— Держи пиво, — он предлагает мне второй стакан, который я не заметила прежде. Я принимаю его, но не рискую сделать глоток. — Ты выглядишь взрослой для первокурсницы.

Очаровательно.

— Спасибо.

— Фредди, — говорит он, протягивая свободную руку. Я пожимаю ее и сразу же жалею об этом, потому что его рука скользкая и мокрая, словно я держу лягушку. — Очевидно, что ты актриса.

Он даже не спросил мое имя.

— Очевидно, — соглашаюсь я, оглядываясь по сторонам в поисках того, кто мог бы меня спасти.

— Я ставлю пьесу на сцене-коробке. Старт в ноябре. Тебе определенно следует пройти прослушивание.

— Правда?

Куда, черт возьми, пропала Виктория?

— Ты идеально подходишь на все роли. На все. Даже на роль парней. Ты потрясающая.

Я делаю шаг назад и понимаю, что нахожусь в шаге от падения со сцены. Близко. Хотя это был бы оригинальный способ познакомиться со всеми — со сломанными конечностями и сотрясением мозга.

— Сколько тебе лет? Двадцать два? Двадцать три? — спрашивает он невнятно.

— Я актриса, — отвечаю я. — Я могу быть любого возраста.

Фредди смеется над моей шуткой немного громче, чем требуется.

—Божечки, ты еще и очень забавная.

Откуда-то из тени кулис появляется Виктория, сверкая глазами.

—Деззи!

Спасена.

— Приветик, Виктория. Ты, эм… хотела мне что-то показать?

Я пристально смотрю на нее, надеясь, что она поймет мой намек. Она умна и все понимает.

— Конечно. Извини нас, Фредди. — Она тянет меня к сиденьям внизу сцены, а Фредди грустно и безмолвно стонет на прощание.

— Ты бросила меня, — шиплю я на нее.

— Извини, не видела Марселлу все лето. Сучка думает, что может получить роль Эмили. Ей следовало бы стать режиссером-постановщиком. Мы вроде как сестры на сцене, — объясняет она, — обреченные на прослушивание одних и тех же ролей.

— Режиссером-постановщиком? Это же техническая специализация.

— Нет, нет. Я про действующую пьесу. Роль режиссера в спектакле «Наш город». Это первая осенняя постановка. Вникай, Деззи! — Она тянет меня за руки. — Эрик. Другой Эрик. Эллис. Стэнли, — представляет она по очереди каждого из своих друзей, которые стоят в группе в конце пятого ряда. — А это моя соседка напротив — Деззи, — говорит Виктория. — Она из Нью-Йорка, — дерзко добавляет она.

— Привет, — бормочу я, поднимая стакан, который дал мне Фредди. — Кто-нибудь хочет пива?

— Ты пробовала его? — взволнованно спрашивает Виктория.

— Я бы предпочла не делать этого. Кроме того, в него явно что-то подмешано и от него пахнет кошачьей мочой.

Тот, которого она назвала «Другой Эрик», стройный парень с оливковой кожей, аккуратно берет стакан из моих рук.

— Это кошачья моча домашнего приготовления. — А затем уточняет с застенчивой улыбкой: — Это кошачья моча моего домашнего приготовления.

— Ох, — мое лицо сразу же краснеет. — П-прости, Другой Эрик. Я просто запаниковала. Тот рыжебородый парень угостил меня выпивкой и вывалил на меня кучу информации о том, что ставит пьесу, и я просто…

— Фредди, — пожимает плечами Другой Эрик. — Он неплохой парень. Просто он ирландец.

— Я уверена, что этот зал — ничто, по сравнению с тем, к чему ты привыкла в Нью-Йорке, — говорит девушка, сидящая на полу. У нее черные как смоль, непослушные, торчащие во все стороны волосы, а глаза так густо подведены черным карандашом, будто кровоточат.

— На самом деле, театры в Нью-Йорке довольно маленькие, — признаю я. Данный зал удивительно большой и практически двухъярусный, проход отделяет последние шесть рядов от передних. Я догадываюсь, что в Техасе всё больше: у них больше места для игр, чем в тесном Нью-Йорке.

— Чем меньше зал, тем проще его заполнить, — замечает Другой Эрик. — Мы никогда не распродаем все места.

Виктория внезапно хватает меня за руку.

— Она училась в академии Ригби и Клаудио. Эта птичка знает места.

— Получается, ты будешь обучаться по программе выпускников? — спрашивает девушка с пола.

— Нет, я на втором курсе. Я бросила ту школу спустя год. Она… она не подходила для меня. — Вдохновленная их вниманием, я позволяю себе выговориться. — Школа искусств в Нью-Йорке — это не совсем то место, которое ты надеешься увидеть. Я не изучила ничего нового, чего бы уже не знала. Все студенты думают, что они знают всё. — Меня уже было не остановить. — Профессоры — несостоявшиеся актеры, обвиняющие студентов в своих неудачах. В половине случаев это я обучала их. — Негодование льется из меня как испорченное вино. — Клаудио Вергас — придурок. — Чувствую, как трясутся мои руки, когда я просто произношу это грубое слово. — А Ригби? Вам повезет, если вы увидите его хотя бы раз за семестр. Не заставляйте меня рассказывать про дураков, руководящих танцевальным институтом.

— Пожалуйста, — призывает меня Виктория, — расскажи про дураков, руководящих танцевальным институтом.

Эта фраза вызывает всеобщий смех.

— Это все так претенциозно, — продолжаю я. Я жаждала этого освобождения. Мои родители никогда не слушали. Мне очень нужно высказаться. — Они заставляют тебя платить такую большую сумму денег только для того, чтобы финансировать свои собственные дрянные постановки на Бродвее — и они никогда не имеют успеха. Когда-то они ставили пьесу, в которой все декорации были… стульями. Стулья были поставлены рядом, чтобы принять форму кровати, стены… большого стула.