Чтение онлайн

— У меня занятия, — говорит она и демонстративно указывает рукой на коридор.

В отчаянии я прикусываю изнутри щеку.

Потом Деззи берет меня за руку. Я тону в ее великолепных глазах. Лишь прикосновение ее пальцев к моему предплечью наполняет меня жизнью. Кажется, что я был замороженным в царстве льда и бесконечного холода, а Деззи растопила этот лед в считанные секунды.

— Возможно, позже, — добавляет она.

— Позже, — соглашаюсь я, мои глаза загораются.

В следующую секунду из кабинета выходит Келлен. Он видит Деззи, и его лицо сияет от удивления, а брови высоко поднимаются. Он что-то говорит, и Деззи поворачивается к нему. По выражению ее лица я понимаю, что она застигнута врасплох. Она что-то бормочет, ее лицо становится красным. Деззи не улыбается, хотя и пытается быть вежливой, когда пожимает ему руку. Они обмениваются словами, но я не могу понять ни одного из них.

Чувствую, как сильно ускоряется мой пульс.

Они знают друг друга. Разумеется.

Келлен что-то говорит, а Деззи выглядит обеспокоенной. Келлен самоуверенно улыбается, кладет свою руку на ее плечо и нежно поглаживает.

Какого хрена он прикасается к ней?

Деззи натянуто улыбается и, кажется, пытается сбросить его руку, затем кивает и что-то говорит.

Все эти чертовы разговоры. Все эти чертовы прикосновения.

Вся эта чертова тишина.

Келлен прощается, обходит Деззи и машет мне рукой, на что я отвечаю холодным отстраненным кивком. Стеклянные двери мягко закрываются за ним.

Лицо Деззи заметно мрачнеет после этой встречи. Она поднимает взгляд на меня, и я тут же натягиваю улыбку, решив не показывать злобу, которая сидит в моей груди. Мне абсолютно наплевать на Келлена, даже если он был мил со мной. Его присутствие явно не улучшило день Деззи. Они бывшие любовники? Он прикасался к ней в Нью-Йорке? Он какой-то жестокий засранец из ее прошлого? Всевозможные варианты вспыхивают в моем сознании, словно лесной пожар.

Я киваю в сторону стеклянных дверей и приподнимаю брови.

— Так вы знакомы?

Деззи прикусывает губу, смотрит направо, налево, потом дважды постукивает большим пальцем по своим прелестным губам.

— Секрет.

Я понимающе киваю. Я даже не знаю, что, черт возьми, происходит между ними, но уже хочу избивать Келлена, пока тот не согнется пополам.

— А он знает, что это секрет?

Деззи неуверенно кивает. Ее взгляд бегает по сторонам, в глазах мелькает тревога.

— Почему он прикасался к тебе? — бормочу я.

Что за херню я несу? Не могу представить себе ничего, что прозвучало бы более собственнически, чем это. Мы что в гребаной школе? Я хочу знать, что, блядь, происходит между ними. Может, я провоцирую ее на откровенность.

— Может, потому что ты такая красивая сегодня? — предполагаю я ответ за нее.

Заткните меня. Кто-нибудь, заткните мне рот.

Деззи улыбается, ее щеки снова краснеют. Она отводит взгляд, молча указывает на аудиторию, слегка машет мне рукой и уходит. Я борюсь с желанием окликнуть ее и сказать что-нибудь глупое. Очевидно, я просто полон глупых слов. Я — фабрика глупых слов.

Хочу знать, что произошло между ними, но это может подождать. Деззи снова разговаривает со мной. Именно это сейчас важно.

Мы разговариваем.

Делаю вдох, и половина скопившегося напряжения покидает меня. Толкаю стеклянные двери и сажусь на скамейку снаружи, позволяя утреннему солнцу омыть меня.

Я собираюсь перекусить с Деззи после ее занятий, и эта лучшая новость за последние дни.

И если я правильно разыграю карты, возможно, я «перекушу» ею тоже.

Деззи

Мы сидим за столиком в фуд-корте. Клейтон заказал два гигантских сэндвича с жареной рыбой, а я — сыр на гриле.

Шум здесь стоит просто оглушительный, несмотря на то, что всего одиннадцать часов утра.

Удивительно и в то же время немного печально, что я так быстро простила его. Думаю, что простила. Когда я получила сообщение Клейтона в понедельник вечером, находясь в «Толпе», моей первой реакцией было ощущение полного волнения. Я была так чертовски счастлива получить от него весточку, даже несмотря на два дня абсолютного молчания. Это Эрик сказал мне не отвечать. «Пусть попробует побыть на твоем месте» — настоял он, но, думаю, Эрик просто проецировал на меня свои проблемы с мальчиками.

Я держала телефон в руке всю ночь, поглаживая его и лаская, словно шоколадный наркоман с последним сникерсом в мире.

И вот мы здесь, обедаем в шумном помещении полном сотен людей, разговаривающих, смеющихся и кричащих друг на друга в борьбе за столик. Пока я страдаю в этом хаосе, смотрю на Клейтона, который ест свой сэндвич, и понимаю, что моя жизнь совершенно отличается от его жизни. Пока я подвергаюсь натиску шума, Клейтон находится в покое и тишине.

Он ухмыляется мне через стол, откусывает щедрый кусок сэндвича и жует его с сосредоточенным выражением лица.

Ну, ладно. Может быть, существует какая-нибудь форма внутреннего покоя, которой ему не хватает.

После того как Клейтон сглатывает, он что-то говорит мне, но его рот наполовину забит сэндвичем, локти уперты в стол, а еда зависла у рта.

Я не слышу его. Какая ирония.

— Что?

Клейтон опускает сэндвич, приоткрывает сексуальные пухлые губы и затем говорит громче:

— Так ты знаешь Келлена?

Я догадывалась, что он поднимет тему насчет Келлена Райта.

— Да, — говорю я и киваю в подтверждение своих слов.

— Хороший парень? — спрашивает Клейтон, приподнимая бровь и откусывая очередной огромный кусок сэндвича.

То, как двигаются его губы, как сжимаются и расслабляются челюсти, так чертовски эротично, что я не могу этого вынести. Одни его губы — произведение искусства. У меня уже есть приятные воспоминания о том, как они ощущались на моих губах.

— Хороший, — неопределенно соглашаюсь я и снова киваю, затем беру кусочек жареного сыра.

Клейтон задает мне вопрос, и опять с полным ртом. Я не улавливаю ни одного слова и в замешательстве приподнимаю брови. Он с трудом сглатывает, затем приподнимает подбородок и спрашивает:

— Вы встречались?

Я закатываю глаза.

— Мой отец… был его наставником, — объясняю я.

— Твой отец? Тот, который подергал за ниточки? — продолжает он, на его лице появляются морщинки, когда он жует.

— Да, тот самый.

Клейтон внезапно отводит взгляд, и я вижу в его глазах мрачный проблеск. Я так хорошо научилась читать выражения лиц, что сразу понимаю: Клейтона что-то беспокоит.

— Что? — спрашиваю я его, но Клейтон, кажется, погружен в свои мысли.