Чтение онлайн

Когда говорят о неожиданности, кричать хочется. Не было неожиданности! Дети - знали.

Мои дядья не читали классиков марксизма и не имели возможности слушать все выступления вождя, открытые и закрытые. Они верили мирным заверениям правительств. Хотели им верить. А мы, аэропланами бегая в своём детском саду, пели: "Внимание, внимание, на нас идёт Германия! Она нам нипочём, по морде кирпичом!" Взрослые дядья едва не побили меня, малыша, когда вечером 21 июня 1941 года на большом семейном торжестве я в детском неведении своём твердил им всем вопреки - что война на носу. "Сопляк, ты-то что понимаешь?" Они знали, что есть война. Дети не понимали, не опасались накликать и твердили то, что видели: война катила к границам, приближалась, висела в воздухе.

Потом я прочёл у Клаузевица: "Мне много приходилось заниматься историями войн, и во все времена я видел одно: современники относили войну в неопределённое будущее, тогда как она уже стояла у порога их стран".

Дядья ссылались на "Заявление ТАСС": "Это Сталин сказал!"

А король был гол. Он не успевал.

Он ведь и Бессарабию захватил по инерции, уже в фазе победоносного окончания немцами кампании 40-го года. Захват спланирован был по сценарию, а, когда сценарий изменился, он не смог поверить случившемуся и не успел затормозить: так быстро? а где же окопная война?

Наверно, потом он сокрушался про себя: очень не по Маккиавелли, не удар, а пощёчина, только разъярит врага...

Так и вышло, враг разъярился. Но вождь баюкал себя: не решится Германия воевать на два фронта! Он затвердил это, и одного этого было ему довольно. Жалкий пример стереотипного мышления. Это - гений? Он к тому же был убеждён, что слишком велик, чтобы Гитлер начал войну, не переговорив с ним. Ходили слухи... Но шли-то из Берлина. Слухи о "мирной капитуляции" Сталина как последнем его козыре в игре. Будто он готов отдать под контроль Гитлеру разработку сырья и военную промышленность. "Это маловероятно и документально не подтверждено, - пишут в своей книге Рапопорт и Геллер, - но как же надо было себя вести, чтобы возникли такие унизительные слухи..."

Унижение было на всю катушку. Сталин шёл на него и, кто знает, быть может, поэтому полагал, что владеет ситуацией. Что Гитлера унижением перехитрит, нападение оттянет и ударит первым. Его паническое поведение в первые дни было типичной реакцией разочарования. Он уже считал, что обвёл врага, - и вдруг...

Вл. Карпов недоумевает: гигантские запасы оружия, горючего и боеприпасов на западных границах достались немцам целенькими. Почему их не уничтожили? Другие писатели в наличии этих складов так близко к границам усматривают чуть ли не прямое доказательство, что поход на Германию был назначен на июль.

Запасы, между тем, копились не первый год и далеко ещё не были готовы для завоевания Европы. Когда Первый Украинский фронт уже воевал в Карпатах, базовые склады горюче-смазочных материалов всё ещё располагались в Святошино, под Киевом. Машины гоняли на таком вот плече, но, наученные войной, переводить склады поближе к линии фронта не спешили. Таков был страшный урок 41-го года. А к июню 41-го таких уроков ещё не проходили, ни бомбежек не боялись, ни нападения не ждали, готовили оное сами, исподволь, на большую войну, до Гибралтара. Это сколько же всего надо было наготовить на всю Европу при таком-то плачевном состоянии транспорта, аварийности его и напряжёнки в перевозках такой, что на Политбюро это было предметом постоянного обсуждения, а на 18-й партконференции стало в центр повестки дня. Так что, как ни много завезено было, куда больше оставалось завезти. Да и от Киева до Карпат ближе, чем от Минска до Берлина, а шагать предстоит ещё дальше, до братской Испании, где Гренадская волость и куда ещё так недавно шла всякая помощь. Между тем, в последний подготовительный период транспорт - и железные дороги в том числе занят переброской войск,.

Вот какова была ситуация со складами. Тот, кто желает спекулировать на готовности, может объявить их готовыми, это дело личной порядочности историка.

На деле склады лишь комплектовались.

Почему их не уничтожили? Да потому что это означало конец всем планам завоевания Европы. Такова уж инерция большого размаха. Сталин на такое не пошел бы даже под угрозой того, что случилось. Склады на большую войну за месяц-два не развернешь, это работа на годы. Планируешь войну в 42-м - склады закладывай в 40-м. Уничтожаешь склады - войну откладываешь на годы. Ловить удобный месяц или даже неделю для начала и откладывать на годы - это ведь и впрямь нелепость. Вот и не было приказа уничтожить магазины, даже на непредвиденный случай не было. Не было предвидения, не предвидел Сталин, он один. Уничтожив цвет советской нации... Даже при нём некоторое время, недолгое, увы, существовала такая интернациональная общность, как ни странно это звучит. Уничтожив цвет её, Сталин навлёк на страну чудовищную беду.

Многие удивляются: как он мог? такой умный!

Такой ли? Мы склонны переоценивать способности людей, которые нами правят. Особенно деспотов. Был ли он умён во всём одинаково? или всё же главным образом в том, что и впрямь было его сильной стороной - в интригах удержания власти?

Посудите сами.

Поскольку государственную безопасность Сталин понимал как безопасность его жизни и власти, уничтожение любой другой жизни и даже целых государственных институтов не считалось опасным для безопасности.

Но с людьми вместе уничтожались доктрины.

С Тухачевским уничтожена была стратегическая доктрина, гласившая, что главной военной опасностью для СССР является нацистская Германия. Заместитель наркома обороны маршал Тухачевский прочёл "Майн кампф" куда проницательнее гениального вождя.

С Якиром уничтожена была ведущая начало от А.Свечина{46} стратегическая доктрина активной обороны, применение которой сулило вторгшемуся противнику вязкое сражение на неглубоком и заранее подготовленном предполье, насыщенном к тому же партизанами. Затем по истощённому врагу наносился отсекающий удар с широким применением подвижных соединений в соответствии с разработанной лучшими умами РККА тактикой глубокого боя. Эта тактика постоянно, упорно и тщательно совершенствовалась в соображениях военного товарищества и бережного отношения к человеческой жизни. Это была та война малой кровью на чужой территории, тайной которой владели убитые командармы и которой так никогда и не суждено было состояться.

С Берзиным и Артузовым уничтожена была доктрина веры в бесценную резидентуру, созданную гениями разведки совместно с фанатическими адептами интернационализма и последовательными противниками нацизма. Сталин выполол эту агентуру. Стратегически проиграв по всем направлениям, ослабив страну беззащитным предпольем западных областей Украины и Белоруссии, Сталин не внял и предупреждениям.

Погашено.

И надо же ухитриться, чтобы создать обстановку, при которой государственная безопасность и безопасность главы государства противоречат друг другу. Но тогда один из двух факторов надо немедленно устранить!

Смертные приговоры вне русской литературной традиции. Она - жить ей вечно - милостью к падшим полна. Автор, выученик русской литературной традиции, отнюдь не чувствует себя уютно, вынося смертный приговор - хотя бы и задним числом, хотя бы и тому, кто повинен в десятках миллионов смертей, а сам почил в постели под присмотром и опекой лучших врачей. Но трагизм истории СССР так ни с чем не сравним, сталинское правление так вопиюще, что приличнее расстаться с репутацией, нежели с отказом от внятного осуждения того, кто перекосил мукой страдания лик всей Земли. Прошлого не изменить, как бы ни хотелось. Но глупо не извлечь урока из истории лишь потому, что мы затвердили красивый сарказм "главный урок истории - что она ничему не учит". Формула удобна, но ложна. Радивых учеников история учит. (Если только они не обнаруживают, что хватились чересчур поздно...) Поскольку обстоятельства кончины Сталина вызывают сомнение в той скорби, которую так старательно изображали его соратники, тонкошеии вожди, их-то история чему-то всё же научила. И в их интерпретации формула истории вероятнее всего звучит так: "Посеявший смерть не пожнёт жизнь." Пускаясь в беззакония, властелин и себя объявляет вне закона. Едва его безразличие к жизни и смерти граждан в видах собственного благополучия делается доказано, он подлежит устранению без промедления. И лишь в стране неблагополучной, в стране больной не найдется гражданина для своевременного акта.

Но своевременно или нет, акт воспоследует. И в этом несомненная разгадка поздней, но всё ещё своевременной смерти Сталина.

* * *

Итак, отвергнув прежние доктрины, вождь руководствоваться стал своей: Германия не осмелиться воевать на два фронта. На волне этой жалкой мыслишки и ярастного нежелания видеть реальность, как она есть, вождь не заметил даже того, что в 1941 году Германия войны на два фронта и не вела. Так что ответственность за эту слепоту целиком падает на него и клику окружавших его ничтожных и во всём послушных царедворцев.