Чтение онлайн

— Извини, я задумалась, — сказала она, не испытывая ни малейшего раскаяния.

— Я тоже. Я подумал, что ты делаешь чересчур поспешные выводы о человеке при первой встрече с ним. Ты всегда такая?

— Всегда — какая? — переспросила она, стараясь уклониться от его анализа.

— Я не ожидал подобного от человека твоей профессии. Не должна ли ты мыслить более свободно? Мне говорили об этом, когда я устраивался сюда.

— У меня все нормально со свободой, — попыталась защититься она, съежившись под его слишком прямым взглядом.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Тридцать, — ответила она, словно это что-то доказывало. — Ну а тебе?

— Мне двадцать девять. Знаю, что выгляжу моложе. Но я тоже поздновато начал. — Он улыбнулся, заметив ее удивление, и она почувствовала, что ее желудок словно прилип к позвоночнику. — Итак, теперь, когда мы выяснили, что оба являемся древними ископаемыми, может, попробуем начать сначала?

О! Двадцать девять! В действительности он не выглядел на столько. Она-то думала, что он один из тех хорошеньких мальчиков, которые расхаживают по Оксфорду с таким видом, словно план города был им выдан вместе со свидетельством о рождении.

— Я… Я не говорю, что все в магистратуре такие… — неуверенно пролепетала она.

— Как насчет того, чтобы пропустить стаканчик после занятий? Мне бы хотелось поболтать с тобой.

— Хотелось бы?

— Ага. Так как?

Что она должна сказать? Она замерла. Слова, которые тут же находились при обычных обстоятельствах, бесцеремонно покинули ее.

— Наверное, слово, которое ты забыла, — это «да», — пришел он к ней на помощь, его губы слегка искривились.

Какая наглость! Нет, она не собирается пропускать с ним стаканчик. Ни сейчас, ни в любое другое время. Ну по крайней мере до тех пор, пока она не перестанет чувствовать проклятую тяжесть, сжавшую бедра, и не купит подходящий комплект шелкового белья.

— Нет. Извини, сегодня мне нужно домой.

— Ладно, — согласился он с подозрительным равнодушием.

— Может быть, на следующей неделе? — спросила она, ненавидя себя за эту попытку выпросить еще один шанс.

Ничего не ответив, он рассеянно обернулся, словно и не расслышал ее. А затем вежливо напомнил:

— Может, стоит посмотреть, как дела у Мака?

Она взглянула на часы, ее дрожащее сердце провалилось куда-то в ботинки и приземлилось с глухим стуком. Да, урок уже практически закончился.

Когда они вернулись к Маку, тот рассеянно обозревал комнату, постукивая кончиком ручки по столу. Джулия обошла стол и села на свое место рядом с ним. Он уже убирал свой блокнот.

— Ну как, Мак, у тебя получилось что-нибудь?

Он посмотрел на нее своими честными глубоко посаженными глазами. Впервые под этим взглядом ей стадо как-то не по себе. Что такого она сказала? Неужели она позволила высокомерие по отношению к нему? Чувство вины подсказывало, что она заслужила этот взгляд. Что-то она сказала или сделала такое, что обидело его.

— Я… э-э-э… если у тебя есть что мне показать, я могла бы помочь тебе.

— Я ничего не написал, — ответил он.

Сидя на стуле, она беспомощно наблюдала, пока он поднялся, накинул на плечи свою кожаную куртку и выудил из-под стола шлем. Потом закинул на плечо рюкзак и направился к выходу. Черт возьми! Джулия оттолкнула его, и в этом не было ничего удивительного. Она приложила руку к горящему лбу и встала, готовая бежать за ним и оправдываться.

Он остановился в дверях, обернулся, посмотрел на нее и вдруг, к полному ее удивлению, подмигнул:

— Увидимся через неделю.

Пока Джулия облачалась в свои свитера и заматывалась в шарф, остальные, болтая по пути, покинули класс. Она взяла сумку и выключила свет, напоследок оглянувшись и окинув взглядом опустевшую комнату. Она все еще ощущала здесь присутствие Роба. Он, должно быть, оставил после себя облако невидимых частиц, которые заставляли ее волосы вставать дыбом, как в наэлектризованном воздухе перед грозой. Такие шансы появляются и исчезают, как автобусы, подумала она. И в ту же секунду мелькнула мысль: «Почему всегда надеешься, что скоро придет следующий?»

Придя домой, Джулия обнаружила, что Блошкин-Дом опять говорил по телефону.

Она схватила кота и подняла его над головой.

— Ах ты противный! Вот повыщипываю тебе усы!

Кот отстранился, пытаясь цапнуть ее лапой по носу. Она свалилась на диван, не выпуская его и ероша черную шерсть. Он бы должен уже подрасти, подумала она. Ему десять месяцев, и хотя за последнее время он заметно раздался вширь, непохоже было, чтоб он собирался стать длиннее. Его размеры, как у карпа кои [4] , соответствовали среде обитания. Вероятно, если бы она как-нибудь разбогатела и переехала из своей комнатушки, он бы мог вырасти побольше, но пока им обоим приходилось довольствоваться тем, что есть. Мэгги, обычно умевшая давать более точные и краткие определения, называла его Мини-Мавр.

Коту надоело валяться, и он спрыгнул с кровати, вознамерившись залезть в сумку Джулии. Она тоже сползла на пол, чтобы набрать 1471 [5] .

Конечно, комнатка была маловата, для того чтобы держать здесь кота, но в ней почти не было мебели, поэтому Джулия убеждала себя, что хозяйка вряд ли будет против. Доктор Гимбл, семидесятилетняя профессорша, выйдя на пенсию, проживала в близлежащей деревушке и редко навещала своих жильцов. Этот старый дом она перестроила лет десять назад, и теперь в нем было шесть комнат. Джулия, к счастью для кота, жила на первом этаже, и он мог через черный ход на кухне когда угодно выбираться на прогулку в заброшенный общий сад. Джулия полагала, что платы, которую старая леди получает с жильцов шести комнат, более чем достаточно для компенсации за полоски обоев, которые Блошкин-Дом периодически решал отодрать. Хотя, первое время, когда она принесла его домой, ее одолевали сомнения. Женщина, которая ухаживала за ним в приюте для животных, предупредила: «Он немного сумасшедший. Надеюсь, вас это не испугает».

«Конечно, нет», — заверила Джулия, прижимаясь к угольно-черному клубку и с умилением заглядывая в молочно-голубые глаза.

Первые месяцы он без остановки метался по комнате, отскакивая от стен, как маленький черный снаряд, игнорируя такие мелочи, как законы трения и притяжения. Прыжки не прекратились и после того, как она отнесла его к ветеринару, чтобы положить конец кошачьим романтическим устремлениям, правда, скорость полета все же несколько уменьшилась. Зато теперь он наконец перестал теребить лапой ее волосы и мяукать прямо в ухо, заслышав в пять утра подъезжающую тележку молочника, и спал до семи, как приличный ребенок.

Джулия прижала трубку подбородком и ждала, пока автоответчик сообщит ей номер, моля Бога, чтобы это не был телефон ее матушки. Говорить с ней можно было только в спокойном состоянии, а сейчас никакого спокойствия и в помине не было. К тому же маме требовались только хорошие новости. Если ничего не менялось к лучшему, говорить было не о чем. К счастью, это оказался номер Мэгги. Джулия положила трубку и открыла банку дешевого пива, которую достала из холодильника. Сделав глоток, она почувствовала себя чуть лучше.