Чтение онлайн

Разговоры в другом конце комнаты становятся слишком громкими, так что невозможно продолжать беседу.

— Помнишь, как Ева посоветовала республиканскому кандидату не участвовать в выборах? — спрашивает Джей-Джей, и Бизер с шумом давится бренди. — Что там она ему сказала?..

— «Не выйдет из этого толку», — отвечает брат.

— Да, точно. — Джей-Джей поворачивается к Ане. — У того типа была уйма денег. Он твердо намеревался выиграть. А за неделю до выборов поскользнулся на собственной же рекламной листовке и в результате полтора месяца пролежал пластом в больнице, никому не показываясь на глаза, чтобы не «отпугнуть своих избирателей». Конец цитаты.

— Избирателей, которые в результате голосовали за демократов, — говорит Бизер.

— Значит, он проиграл? — недоверчиво спрашивает Аня.

— Республиканец? В Массачусетсе? Разумеется, проиграл. Не нужно быть ясновидящим, чтобы это предсказать. — Джей-Джей хохочет взахлеб.

— Может, рассказать ему о том, как мы недавно выбрали губернатора-республиканца? — спрашивает Рафферти, но тут же передумывает.

Аня и Бизер так хохочут, что не в состоянии выговорить ни слова.

— Что? — переспрашивает Джей-Джей, но Бизер заливается хохотом, и все ему вторят.

Рафферти смотрит на меня. Гости смеются. На лице у брата гримаса, точь-в-точь из фильма ужасов. На вдохе он с шумом втягивает воздух, ухает и сипит, как будто нарочно, но это не шутка. Гости начинают успокаиваться. Бизер опять заходится от смеха, и гости — следом за ним.

Подружка Джей-Джея Ирэн подбегает к нам.

— Где ванная? — торопливо спрашивает она. — Иначе я сейчас описаюсь.

— Великолепно. — Я показываю в сторону коридора и иду следом, чтобы направить ее куда нужно.

Рафферти выходит вместе со мной.

— Последняя дверь, — говорю я, и Ирэн бежит в туалет.

Мы с Рафферти стоим в коридоре. Здесь чуть тише, голоса доносятся приглушенно. Рафферти явно рад тишине. Сначала он испытывает облегчение, потом — неловкость, и начинает подбирать слова.

— Это дело было нелегко раскрыть, — говорит он.

— Что вы имеете в виду?

— Дело Евы. Обычно, когда кто-нибудь бесследно исчезал, я сразу шел к ней.

— Правда?

— Она не раз нам помогала.

Я вспоминаю, что Ева говорила о своем знакомом полицейском. Однажды она прочла кружево, и это помогло найти пропавшего мальчика. Значит, я права: Ева дружила с Рафферти.

— Она была отличной женщиной.

— Я рада, что вы были знакомы.

— Она все время о вас говорила.

Я не в восторге оттого, что Ева рассказывала обо мне, и Рафферти это понимает. Я пытаюсь скрыть свои чувства, но уже слишком поздно.

— Она говорила только приятные вещи, — поясняет Рафферти, но, судя по всему, ему известно гораздо больше.

В Салеме меня знают не только с хорошей стороны, эти сведения — своего рода общественное достояние. Не могу даже представить, как Рафферти и Ева обсуждают, например, мое лечение. Господи, да если детективу стало интересно, достаточно было заглянуть в мое полицейское досье, чтобы на год вперед обеспечить себе пищу для разговоров.

— Простите, я сяду. — Я немедленно понимаю, что это необходимо.

Меня слегка мутит. День был длинный, а мне это пока противопоказано. Голова кружится от шума, от недосказанности. Не хватает сил отгонять чужие мысли, и я слышу все незаданные вопросы: «Почему она вернулась? Она и вправду сумасшедшая?» Прежде чем Рафферти успевает возразить, я удираю в комнату.

Я пересекаю комнату, стараясь отдалиться от детектива, и встаю у окна. Рафферти появляется минутой позже. Он осматривается, ищет глазами меня, подходит и опирается на стол.

— Прошу прощения. — Он чувствует себя неловко. — Еще одна неудачная попытка завязать светскую беседу.

Мне недостает сил улыбнуться.

— Ева утверждала, что я совсем не умею это делать.

Я испытываю нечто вроде сочувствия. Он искренне старается. Смотрю на Рафферти и понимаю, что он, возможно, единственный человек в этой комнате, чьи тайные мысли я не читаю.

— Она предлагала дать мне урок хороших манер со скидкой, — продолжает Рафферти. А потом долго молчит и неловко переступает с ноги на ногу. — Наверное, следовало согласиться.

Я по-прежнему пытаюсь придумать ответную реплику — вежливую, но без перехода наличности. Наконец меня осеняет. Надо заговорить с ним словами тети Евы.

— Я люблю суп. А вы?

Это проверка. Хочу посмотреть, много ли он знает. Если Рафферти общался с Евой так часто, как мне кажется, он узнает это выражение. Одно из ее любимых. Особенно если они говорили об искусстве светской беседы или о недостатке манер. Разговор про суп — первое, чему учила Ева.

Рафферти с любопытством смотрит на меня. Я изучаю его глаза, ожидая увидеть проблеск узнавания. Ничего.

— Простите? — медленно и осторожно спрашивает он.

Я смотрю на него и пытаюсь прочесть мысли. Сознание Рафферти либо пусто, либо нечитаемо. Взгляд спокоен. Возможно, детектив говорит правду. Или же он чертовски хороший коп. Не могу понять…

Ирэн возвращается в комнату, поправляя юбку.

— Что я пропустила?

— Расскажи ей про статую, — говорит Джей-Джей Бизеру. — Ренни, ты должна это услышать.

— Я рассказывал Ане о том, как Кэл потребовал убрать статую Роджера Конанта.

Ирэн улыбается, вспоминая.

— Потому что Конант похож на ведьму? — спрашивает Аня.

— Потому что он как будто мастурбирует, — отвечает Ирэн.

— Что? — Аня смотрит в окно на статую основателя Салема — она возвышается прямо напротив дома. — Да бросьте.

— Богом клянусь! — Джей-Джей крестится.

Ирэн подходит к окну и что-то показывает Ане. Та щурится в сгущающиеся сумерки, пытаясь разглядеть.

— Где? — спрашивает она.

— Вон. Посмотри, как он держит свой посох.

— Больше похоже на член, — говорит Джей-Джей, и даже Ирэн кажется, что он зашел слишком далеко.

— Я лучше вернусь к работе, — замечает Рафферти.

Я встаю, чтобы проводить его до двери.

— Забрать его? — Рафферти указывает на Джей-Джея.

— Все нормально, — отвечаю я.

Рафферти пожимает плечами.

— Спасибо, что пришли, — говорю я.

— Увидимся.

— Да.

Я провожаю его до двери и смотрю, как он спускается по ступенькам и идет к черной неприметной машине. Рафферти минуту сидит в салоне, потом включает зажигание и, нарушая правила дорожного движения, противозаконно разворачивается в сквере, едва не задев чей-то припаркованный автомобиль.