Чтение онлайн

Захохотав, я все-таки сдвинула колени, и Антон немедленно обнял их.

— Почему мне кажется, что ты тянешь время? — спросил он тем особенным добрым голосом, который у него всегда появлялся, когда я вела себя пугающе. — Не хочешь возвращаться?

— Или, — шепнула я, склоняясь ниже. Почти сложилась пополам, как циркуль. — Или я просто спрашиваю тебя, почему ты здесь, со мной, а не продаешь гробы?

— Переживаешь, как бы я не разорился?

Нет, вы видите? Вы тоже это видите? Да он просто ловко уворачивался от моих вопросов, отбивал их, как опытный теннисист мячики.

Я рванулась из его рук, Антон, разумеется, меня не отпустил.

— Тише, — сказал он, — тише. Не брыкайся ты так. Если бы ты знала, сколько раз я и сам задавал себе подобный вопрос, то поняла бы, что он давно уже набил мне оскомину. Мы обсуждали, почему я с тобой, с моим психологом…

Тут я там обалдела, что мигом перестала ерзать и уставился на Антона во все глаза.

Нет, сам факт наличия у Антона психолога, меня не особо удивил. Если все время совершать только взрослые и ответственные поступки, то без мозгоправа всяко не обойтись. Но то, что он проговаривал с ним нашу связь, лишило меня остатков душевных сил.

Возможный диалог мигом вспыхнул в моей голове:

— Доктор, насколько я безумен, если запал на такую девицу?

— Э-э, батенька, да тут требуется лечение в стационаре. Добро пожаловать в психушку.

Замотав головой, чтобы отогнать образ Антона в смирительной рубашке, я уточнила сердито:

— Серьезно? Ты прорабатывал меня на терапии, как какую-то травму?

— Ты очень травматичная женщина, Мирослава, — Антон смягчил безжалостность своих слов короткой серией поцелуев моих коленей. — Но нет, дело не в этом. Я боялся, что увлекся тобой, потому что затаил обиду на Леху. Это было бы несправедливо по отношению к тебе.

— Даже если и так, — сказала я мрачно, — не смей избавляться от этой обиды. Еще не хватало, чтобы ты достиг той степени просветления, когда вместо травматичной любовницы заводишь милую женушку и троих детишек.

Хмыкнув, он встал, чтобы мы оказались лицом к лицу. Оперся руками о стол.

— Нет, ничего такого, — спокойно признался Антон. — Правда в том, что ты мне просто нравишься.

— Просто нравлюсь? — повторила я торжествующе. Нет, милый мой, это было совсем не «просто». Ради простого «просто» ты бы не загнал себя в этакий тупик. Я нравилась тебе так сильно, что ты изменял со мной не брату — ты изменял со мной самому себе. Каким человеком я была, если радовалась этому?

— Мне кажется, — продолжил он с отчаянной честностью, пронзающей меня насквозь, как копье. Видели ли вы прежде человека, который никогда не говорил о своих чувствах открыто и делал это, может, впервые? — Мне кажется, я захотел тебя потому, что ты первая захотела меня. Сначала я никак не мог понять — то ли ты издеваешься, то ли просто порочна, раз снова и снова так безбожно меня провоцируешь. Я думал и думал над каждым твоим словом и поступком, пытался понять, для чего ты такое творишь. А однажды спросил себя: что, если это правда? Что, если ты искренна?

— Спонсор нашего романа: твое мужское самолюбие? — я нежно пригладила его волосы, скулы, губы. — Разве прежде никто не вешался тебе на шею?

Вместо ответа он засмеялся.

А я думала о том, что мне все равно.

Так долго искать ответы, а услышав их, понять: да плевать. На все плевать.

Главное, чтобы Антон оставался со мной.

Позже, когда мы возвращались домой, и я дремала, время от времени приоткрывая глаза и лениво поглядывая на дорогу, мне вдруг пришла в голову новая мысль.

— Ты понимаешь, что ты со мной, потому что я с самого начала знала, что так и будет? Если бы не то гадание в кустах, мы бы никогда не сблизились. Я подогнала свое будущее под расклад. И что тогда первично: курица или яйцо? Ты сам делаешь свою судьбу, потому что знаешь ее наперед, или судьба уделывает тебя, подкидывая подсказки, по которым ты забредаешь прямо в болото?

— А есть разница? — Антон снисходительно почесал меня под подбородком.

— Ну, это как бы моя работа — разбираться в таких штуках.

— Главное, больше никогда не гадай на нас.

Я посмотрела на него. Антон аккуратно вел машину, но было в его профиле что-то очень упрямое.

— Не хочешь знать, чем все закончится?

— Нет. У этого уравнения все равно нет верного решения.

Это было правдой. Карты обещали мне, что наша встреча изменит меня и всю мою жизнь, но они не обещали счастливого финала.

Порой жизнь словно замедляется, мгновенья тянутся долго-долго. Такой была та весна — бесконечной, бескрайней, подарившей мне так много самых ярких эмоций.

Но потом события, словно спохватившись, несутся тебе навстречу, нагромождаясь и сбивая друг друга.

Наверное, я так хорошо запомнила тот день, потому что именно после него все полетело кувырком.

Карты говорили вполне определенно: муж клиентки ей изменяет.

Я чуть помедлила, прежде чем сообщить об этом откровении.

Всегда неприятно приносить плохие новости, но с годами практики это стало не так болезненно, как прежде.

Люди приходят ко мне не для того, чтобы я берегла их чувства, они приходят за ответами.

Ответы у меня были, а советов я не давала.

Иногда мы делали расклады на перспективы: что будет, если клиентка поступит так, а что будет, если по-другому? Мужчины редко ко мне забредали, и в основном это были или тревожные бизнесмены, или мужья повышенной ревнивости.

— И что теперь делать? — растерянно спросила женщина передо мной, и ее голос задрожал. Ей было чуть за тридцать, очаровательные веснушки на светлой коже шевелились, когда она улыбалась или хмурилась. Короткие волосы после шапки стояли дыбом. Не красавица, но невероятно милая и очень наивная.

Я подавила вздох.

Что делать, что делать. А что ты хочешь сделать, милая моя?

Для чего вообще так стремиться вывести своих благоверных на чистую воду, если потом ты понятия не имеешь, как поступить? Конкретные знания требуют конкретных действий, но кто готов менять всю свою жизнь без оглядки?

— А какой результат вам нужен? — спросила я как можно благожелательнее.

Сколько таких клиенток я видела на своем веку — разом потухших, перегоревших, разбившихся вдребезги?