Чтение онлайн

Интересно, какими словами Алеша описал своего брата, если девушка так расстаралась? «Гробовщик, черствый снаружи и чуткий внутри»?

Спокойно, Мирослава, спокойно. Антон все равно не любит, когда в его личную жизнь так бесцеремонно вторгаются. Это просто досадная мелочь, не бери близко к сердцу.

Принимая приветственный поцелуй Алеши, я размышляла о том, что все мы здесь тоже могли бы послужить сюжетом для комедийной пьесы.

Что-то в духе Вуди Аллена, может быть, с чрезмерными, нарочито-сложными переживаниями. Ведь чтобы изобразить отношения в нашем семействе понадобилась бы схема с цветными стрелочками.

— Мирослава, — Ольга изобразила чмоки-чмоки вокруг моего лица, — как у тебя тут красиво. А какой домик! Прямо зарисовка крестьянской избы девятнадцатого века.

Крестьянской избы?

Крестьянской избы???

Да она вообще видела крестьянские избы???

Да его же возвели в семиидесятых, а потом еще сто раз чинили и надстраивали.

Булькнув что-то невразумительно-возмущенное, я поспешила к Гамлету Ивановичу, единственному человеку здесь, от которого не приходилось ждать неприятностей.

— Деточка, — он сунул мне в рот тарталетку, — что за зверское выражение лица? Такое ощущение, что ты задумала убийство.

Я на мгновение прижалась к нему — такому большому, родному и теплому.

Гости прибывали, причем многих я даже не знала или видела только мельком. Это были коллеги из Алешиного нового театра, где я бывала куда реже, чем в предыдущем. Антон пришел с тортом, но не успел даже поставить его на стол, как Алеша с довольным видом вручил ему Ольгу. На мгновение меня утешила его довольно кислая мина, но потом хлопоты с гостями закружили в свой водоворот, и следующим отрывком, который я успела выхватить из калейдоскопа лиц, стало явление интеллектуалки Саши, жены номер три, с новым ухажером.

Едва успев отметить, что Саша выбрала полную противоположность Алеши, человека со скучной бухгалтерской внешностью, я отвлеклась на мясо.

— Кыш отсюда, — Антон забрал у меня миску, — мангал вроде как мужское дело.

— Да неужели? — я ополоснула руки в уличном умывальнике. — А мне казалось, ты занят более аппетитными вещами, чем сырое мясо.

Он закатил глаза и ухмыльнулся одновременно.

Вы пробовали так сделать когда-нибудь? Я пару раз репетировала перед зеркалом и потерпела полное фиаско. Эта гримаса требует большей челюстно-лицевой координации, чем я обладаю.

Антон протянул мне свой бокал наливки и взялся за шампура.

— Кажется, тебе надо выпить, — заметил он спокойно.

— Кажется, мне надо на Северный Полюс, — призналась я.

Он успел только ободряюще улыбнуться мне, когда к нам подошла Ольга.

— Нужна помощь? — спросила она.

Я с готовностью указала ей на контейнер с овощами и вручила решетку для мангала.

Не сказать, что такой поворот очень обрадовал дорогую гостью. Она была слишком нарядно одетой, чтобы возиться с готовкой.

Стол стоял чуть в отдалении от веранды, но внезапно стал центром всеобщего притяжения. Не успела Ольга, сморщив носик, высыпать на решетку уже нарезанные грибы с кабачками, как появился до крайности раздраженный Алеша.

— Скучный, скучный тип, — проворчал он, — не знаю, как Саша собирается с ним встречаться. Я бы от тоски помер.

— К счастью, тебя это совершенно не касается, — иронично ответил Антон.

— Ой, Алеша всегда за всех переживает, — проговорила Ольга, — у нас в театре все его так любят за это. Редко встретишь столь неравнодушных людей. Когда я никак не могла уловить одну сцену, он проявлял чудеса терпения.

Я тихонько сделал шаг назад, уселась на низкий садовый стульчик, потихоньку глотая наливку.

Разговаривать не больно-то и хотелось.

К нашему столу для готовки все не зарастала народная тропа. Подлетела Саша, до крайности взбешенная.

— Как ты себя ведешь, неандерталец, — прошипела она, едва не наступив Алеше на кроссовок. — Кто тебе дал право грубить Сереже?

— И вовсе я не грубил, — надулся мой муж, — это же просто шутка, Сашуль.

— Ты назвал его Новосельцевым!

Наливка попала в какой-то нужный нерв, и я непроизвольно хихикнула.

И этим самым обратила око Саурона на себя.

Саша повернулась ко мне разгневанной фурией, прищурилась и вдруг широко улыбнулась. Так приторно, что у меня немедленно подскочил уровень сахара в мозгах.

— Мирослава, — пропела она нежно, — боже мой, ты прекрасно выглядишь.

От неожиданности у меня так широко распахнулся рот, что в него немедленно залетела какая-то бодрая майская мошка. Спасибо, что не жук.

Закашлявшись, я запила ее остатками наливки и поставила пустой бокал на землю.

Я-то хорошо выгляжу?

Да я выгляжу как раб, только-только покинувший галеры.

Как бурлак на Волге!

— Ты вся сияешь, — продолжала свой спектакль Саша. Вот где, скажите мне, справедливость? Обидел ее Алеша, а шишки посыпались на меня. — Женщина так сияет только в одном случае!

Мне хватило духа не взглянуть в сторону Антона. Воображение немедленно продолжило фразу: «женщина так сияет только тогда, когда заводит любовника. Желательно — члена семьи».

Опустив глаза на колени, я колупала дырку на джинсах и ждала грома и молний на свою голову.

Но Саша закончила совершенно неожиданно:

— Когда она ждет ребенка!

Ах ты змея подколодная!

Знаешь ведь, как сильно Алеша ненавидит любые разговоры о детях!

Тут новый страх просочился в мое сердце: а если и правда таблетки дадут сбой, то покажет ли тест ДНК от кого именно я беременна? Или я всю жизнь проведу в догадках и сомнениях?

Замотав головой от ужаса, я едва не достала свой телефон, чтобы погуглить, как услышала тихий и явно перепуганный голос Алеши:

— Мирослава?

— Да нет же, — заверила я его, — что за…

И замолчала, подняв наконец голову и увидев два одинаково побледневших лица.

Братья, чтоб их.

Оба мужчины, с которыми я спала, меньше всего на свете хотели от меня детей.

— Саша ошиблась, — сказала я, поднимаясь. — Стала бы я иначе пить? Простите, мне надо на кухню.

Я покинула сад со скоростью торпеды, пролетела по дому, даже не разувшись, схватила первую попавшуюся кружку и щедро плеснула себе еще выпить.