Чтение онлайн

— Спасибо, Жан, — поблагодарил он. — Но мы предпочли бы устроиться где-нибудь на отшибе. Например, вот здесь.

Он показал на приземистый дом в конце пристани. Над дверью болталась косо приколоченная нелепая вывеска, изображение невозможно было разобрать.

— Но ведь это для рыбаков, матросни и прочего сброда, — изумился Кадо.

— Всякий труд почетен, — коротко заключил Чосер, — их — не хуже нашего. Вы, если хотите, оставайтесь в городе.

Внутренне он приготовился к тому, что Неду Кэтону с Аланом Одли не понравится его выбор, однако молодые люди промолчали — быть может, после стольких приключений научились осторожности в пути — и последовали за ним к портовой гостинице. Жану Кадо ничего не оставалось, как присоединиться. Гасконец лишь пожал плечами и завел глаза к небу, будто жалуясь Всевышнему на упрямство этих англичан.

В гостинице под неудобочитаемой вывеской пахло сыростью. Брусья стен выглядели так, словно их только что вытащили из воды. Откуда-то из внутренних помещений навстречу гостям вышла хозяйка, на ходу вытиравшая руки о забрызганный рыбьей кровью передник. Хозяйка запросто, но с материнским радушием приветствовала вошедших и предложила им комнату в мансарде, где стояло полдюжины кроватей, но ни одна не была занята.

Снаружи быстро темнело. Хозяйка принесла тушеной рыбы, квохча, как курица, вокруг гостей. И хотя кушанье состояло большей частью из голов, хвостов и костей, Нед галантно ответил, что это лучшее из всего, чем им приходилось питаться последние несколько недель. После ужина начали готовиться ко сну. К ним в комнату так никого не подселили. Джеффри не спалось. Каждый день и каждую ночь происходит нечто чрезвычайное. Интересно, что случится сегодня? Чтобы отвлечься от мрачных ожиданий, он попытался представить встречу с Джоном Гонтом. Первое, что надо сделать, — это вернуть футляр с его так и не распечатанным содержимым, который по-прежнему висел на шее. Любопытно узнать, какую тайну хранит в себе этот футляр, но вряд когда-либо это удастся.

Как-то Джон Гонт отнесется к нему после провала миссии? Похоже, англичане уже потеряли Гиень. Даже если представить, что Анри де Гюйак не умер и присягнул английской короне, это едва ли уменьшило бы вероятность войны. Сам по себе приезд Гонта в Аквитанию свидетельствовал, что дипломатические аргументы исчерпаны. Гонт, не в пример его брату Эдуарду, обладал хитростью и коварством. Но прежде всего он был солдатом.

Чосер, не лишенный амбиций, слегка улыбнулся в темноте. Надо же, как судьба свела его с этим человеком! Можно сказать, связала. Они часто встречались и беседовали, так как Филиппа, жена Джеффри, приходилась старшей сестрой Кэтрин Свайнфорд, с недавних пор возлюбленной Гонта, — по крайней мере, в придворных кругах ходили такие слухи. Чосер верил в эти слухи, они его радовали. Если дело обстоит именно так, то невестка Чосера приобрела в королевстве завидное положение: как-никак, фаворитка сына короля.

При всем при том Джон Гонт, герцог Ланкастерский, любил свою жену не меньше любовницы. Бланка умерла в конце прошлого года, лишь на три месяца пережив Филиппу, королеву Англии. Лишившись матери и жены, Гонт практически в одночасье остался один. Овдовевший и свободный, он навряд ли нашел быстрое утешение у Кэтрин, поскольку та все-таки была замужем. Чосер был с ее мужем примерно одних лет. Гонт чуточку моложе. Муж Кэтрин был энергичным человеком, воином и входил в свиту Гонта. Не исключено, что герцог Ланкастерский привез мужа своей любовницы с собой в Аквитанию. Случись что-нибудь с Хью Свайнфордом — не приведи Господь, конечно! — Гонт с Кэтрин сочетались бы браком в лоне святой церкви и со всей пышностью государственной церемонии, это был лишь вопрос времени, как полагал Чосер. Он уже написал поэму, в которой иносказательно почтил память почившей Бланки, и показал ее Гонту. Поэма явно пришлась герцогу по сердцу, хотя и оживила вновь его горе. По идее, Джеффри Чосеру предстоит воспеть в стихах второй брак третьего сына короля. Сам Бог велит это сделать. Это могло бы загладить в глазах Гонта неудачу с миссией в Аквитании. Хорошо бы снова начать писать стихи. Он мог бы набросать поэму о женитьбе в виде сна… и, приступив к обдумыванию своего замысла, он, должно быть, провалился в собственный сон.

Но это был тревожный сон с тревожными видениями. Ему привиделась долговязая фигура лжемонаха Губерта, шагающего сквозь призрачные ивы на острове. Какие-то одетые в черное люди сползали в темную воду и плавали на манер лягушек, судорожно подергивая конечностями. Надвинулась гроза, и по земле забарабанили крупные капли. Следом прозвучал громовой раскат — самый громкий раскат, какой он когда-либо слышал — и небосвод прорезала яркая вспышка молнии.

В этот момент Чосер проснулся, и до него дошло, что гром был настоящим. Отсвет зловещей огненной вспышки озарил косой потолок. Опять то же самое… о боже, подумал он, только не это. Снаружи и, как казалось, издалека доносился шум, крики и вопли, да такие громкие, что звенело в ушах. Спотыкаясь, Чосер рванулся к затянутому промасленным пергаментом окну. Двое остальных обитателей комнаты толкались у него за спиной.

Река была в огне!

Берег с прилегающими постройками тонул в дыму. Дым клубился вдоль береговой кромки, вздымаясь черными столбами на фоне рассветного неба. Сквозь плотную завесу дыма пробивались языки пламени.

Нет, горела не река, а один из пришвартованных у пристани кораблей. На море был отлив, уровень воды упал, отчего суда едва выглядывали из-за края пристани. Но Чосер все-таки разглядел, как огонь охватил борт корабля, пламя разгорелось сильнее, и вот уже все судно с беспомощно мечущимися по палубе людьми было объято пламенем.

Едва осознавая происходящее, Чосер выбежал из гостиницы. В лицо ударила волна жара. В клубах дыма нечем было дышать. Пригнувшись, он побежал вдоль причала, пока не вырвался из полосы едкого дыма. Теперь видеть стало легче. Удушливый воздух вызывал кашель, глаза слезились.

Но и сквозь слезы Джеффри смог увидеть то, что ему подсказывала интуиция. Горел и, покачиваясь, погружался в воду именно тот корабль, на котором Джек Дарт доставил в Либурн бомбарды. Джеффри вырвало от ужаса. Он подумал о людях, спавших на борту, — Джеке Дарте с командой и актерах труппы Лу.

В раскаленном воздухе летали искры и тлеющая сажа, которая медленно опускалась на камни причала или на темную гладь реки. На востоке зарделась заря. Люди в смятении разбегались кто куда: одни подальше от ветхих строений на берегу, другие бросились к городским воротам, третьи — среди них, судя по одежде и оружию, либурнская городская стража — напротив, проталкивались к месту пожара. Но ничего уже нельзя было поделать. Стража в шлемах остановилась на безопасном расстоянии. Огонь разгорелся с такой силой, что его было не залить. Пожар начался в носовой части — там и сейчас огонь бушевал всего неистовее — и распространился по всему корпусу судна. Послышалось громкое шипение — это передняя часть корабля еще глубже погрузилась в воду. Из-за крена обнажилась корма. Часть палубы, над которой был растянут тент, пылала особенно ярко. Поблизости у причала стояли другие суда, но, к счастью, не настолько близко к горящему кораблю, и пожар их не затронул.

Чосер осмотрелся по сторонам. Пульсирующие отблески пламени выхватили из темноты стоявших неподалеку Неда с Аланом. Лица обоих словно окаменели, и он представил, как сам выглядит со стороны. Нед открыл рот, чтобы что-то сказать товарищу, но в реве бушующего пламени слов было не расслышать. По причалу в их сторону шла, спотыкаясь, группа почерневших от сажи людей в сопровождении маленькой собачки. Чосер испытал невыразимое облегчение, когда понял, что это актеры Лу, по крайней мере часть труппы. Он насчитал троих, нет четверых! Лица в саже, глаза сверкают. Тела актеров покрывали синяки и раны. Одежда превратилась в лохмотья. Но они были живы.

— Слава богу, что хоть так, — произнес Джеффри изменившимся голосом, показавшимся странным ему самому.

— А где Алиса? — спросил Нед.

— На берегу, — ответил Льюис, — я видел, как она спрыгнула с корабля.

Льюис рассмеялся. Чосеру приходилось слышать такой смех у солдат после сражений. В это время какой-то человек пробежал мимо по направлению к пылающему судну. Он держал высоко над головой топор, словно воин, врывающийся в гущу битвы. Прикрываясь свободной рукой от жара и летящих искр, он частыми взмахами стал рубить канаты, которыми было привязано судно. Когда сталь топора ударяла о камень, раздавался резкий лязг, и во все стороны разлетались искры. Этому человеку было не занимать храбрости. Чосер узнал в герое, неистово боровшемся за то, чтобы освободить корабль от удерживавших его канатов, Джека Дарта. Перерубленный канат отскочил высоко в воздух, извиваясь, как черная змея, на фоне ярко-желтого пламени. Тогда и другие мужчины, вооруженные мечами и топорами, присоединились к Дарту, чтобы обрубить оставшиеся чалки. Что еще им оставалось, как не передать заботу о горящем судне самой реке, которая поглотит его, когда придет время.

Теперь пришла очередь Неда совершить неожиданный и бесстрашный поступок. Он тоже бросился, но не к кораблю, который к тому моменту держался лишь на одном канате и понемногу начал удаляться от причала. Нед балансировал на краешке пристани за много шагов от главного места действия. Потом он не то прыгнул, не то скользнул в воду. Джеффри с Аланом подбежали к краю пристани. По дороге Джеффри споткнулся о свернутые канаты и едва не упал.

На речной глади беспечно покачивались разные предметы, в которых время от времени отражалось пламя пожара. Они увидели, что Нед барахтается в воде среди бочек и деревянных брусьев, которые все еще дымятся, просмоленной парусины и прочих предметов, продолжавших держаться на плаву. Однако Джеффри увидел в воде не только обломки корабельного хозяйства, но и людей. Нед Кэтон схватил кого-то из них. Одной рукой он старался держаться на плаву. Другой крепко вцепился в пойманного. Силы оставляли Неда: он глотал воздух широко открытым ртом, как рыба. До берега было всего несколько метров, однако Нед не мог нащупывать дна под ногами. Несмотря на отлив, у пристани все еще было глубоко. Еще чуть-чуть, и он пошел бы ко дну вместе с добычей.