Чтение онлайн

Ли Гыктон донес о поступке Ким Ильсона правителю, который пришел в ярость и устроил настоящее истребление придворных сарим. Труп главного «изменника» Ким Чжончжика был выкопан из земли и обезглавлен. Ким Ильсон и еще четверо видных сарим были преданы казни, около двадцати человек отправились в ссылку. То было не наказание виновных, а жестокая расправа над сановниками-сарим, главной причиной которой была неприязнь вана к «ученым болтунам», пытавшимся ограничивать его власть.

Но по любому поводу всегда существует несколько мнений, или хотя бы два. Наряду с теми, кто считает, что у Ёнсан-гуна имелись явные проблемы с психикой, есть историки, оправдывающие поведение вана тем, что у него не было другого выхода, кроме как принять вызов, брошенный конфуцианцами. Если бы выходка Ким Ильсона сошла бы ему с рук, то в следующий раз коварные сарим выкинули бы фортель похуже…

Говоря о казненных за государственную измену, нужно помнить, что казни, кроме обвиняемых, также подлежали все их родственники мужского пола старше семи лет, а женщины обращались в ноби. Поэтому если упоминается о пяти казненных, то на самом деле число погибших было гораздо больше. Можно умножить это число как минимум на шесть, и вы не ошибетесь.

Подобно вану Седжо, Ёнсан-гун демонстрировал показное расположение к буддистам для того, чтобы сильнее уязвить и унизить конфуцианцев. Однако это расположение не помешало ему впоследствии превратить буддийский храм Вонгакса в место увеселения, где ван устраивал попойки в кругу своих наложниц. Кроме того, в здании конфуцианской академии Сонгюнгван (Тхэкак) ван тоже развлекался с наложницами, давая понять, что лучшего предназначения для этого помещения найти невозможно. Правда, превращение академии в вертеп произошло после Второй чистки литераторов, состоявшейся в 1504 году.

Второе гонение на ученых было вызвано сугубо личными мотивами. Удивительно, но до 1504 года Ёнсан-гун считал своей родной матерью Чонхён-ванху (поразительно, что от него так долго скрывали правду!). Правда была преподнесена ему доверенным сановником Лим Сахоном вместе с испачканной кровью одеждой госпожи Юн, которая была надета на ней в момент смерти. Перед кончиной несчастную женщину вырвало кровью, и она попросила передать свою одежду сыну, явно надеясь на то, что он отомстит за нее.

Ёнсан-гун отомстил за гибель своей матери, не делая различий между виновными и невиновными. Одних он обвинял в том, что они способствовали ее смерти, а других – в том, что не воспрепятствовали этому. Около сорока высших сановников были казнены, причем на сей раз головы слетали и у сарим, и у хунгупха, а те, кого отправляли в ссылку, считали себя счастливчиками. Свою бабку Инсун-ванху Ёнсан-гун в ярости толкнул так сильно, что та вскоре скончалась. Кроме того, Ёнсан-гун лично забил до смерти двух наложниц покойного вана Сонджона, якобы повинных в гибели госпожи Юн, и приказал убить их детей. Хан Мёнхо тоже не избежал кары – его тело было выкопано и обезглавлено…

Если первую чистку еще можно было объяснить практическими соображениями укрепления собственной власти, то вторая была сущим безумием. Если уж на то пошло, то в гибели госпожи Юн можно было обвинять пятерых человек: вана Сонджона, Чонхи-ванху, Ансун-ванху, Инсун-ванху и Хан Мёнхо. Решение о казни низложенной ванби принималось на самом верху, сановников просто вынудили вынести смертный приговор. Как говорится, «если выше по течению вода чиста, то и ниже по течению она тоже будет чистой» [78] .

Согласно альтернативной версии, Ёнсан-гун узнал правду о своей матери, заглянув в черновые записи историографов, касавшиеся правления Сонджона, а уже после этого Лим Сахон рассказал вану то, что не вошло в анналы. Но, как говорится, «неважно, где бегала курица, важно, что она снесла яйцо» – так или иначе, Ёнсан-гун узнал то, что лучше бы ему было не знать и в результате произошло то, чего хотелось бы избежать.

Многие пострадали, но некоторые извлеки пользу из происходящего – Лим Сахон и его сподвижники получили повышения в должностях и другие награды. Но, как несложно догадаться, государственный аппарат в результате двух чисток был существенно ослаблен. К тому же, ван истреблял не только сановников, но и целые государственные учреждения, такие как Ведомство специальных советников или Управление цензоров.

Управление цензоров было одним из самых важных ведомств. Входившие в него пятеро цензоров были единственными подданными, имевшими право и даже обязанность указывать правителю на его ошибки. Они проверяли все указы вана на предмет соответствия законам и традициям, предоставляли вану доклады с оценкой политической ситуации в государстве и, заодно, присматривали за высшими сановниками. Но Ёнсан-гун решил, что может обойтись без столь ценных помощников, точнее – без самонадеянных невежд, рискующих оценивать действия своего правителя.

В «воспитательных» целях Ёнсан-гун приказал главам ведомств носить на груди таблички со следующей надписью: «Рот – это дверь, приносящая несчастье, язык – это меч, отрубающий голову. Тело будет пребывать в благоденствии до тех пор, пока его рот закрыт, а язык скрыт глубоко внутри». Много ли толку от помощников, руководствующихся подобным правилом? Ёнсан-гун не понимал, что, унижая своих ближайших помощников, он унижает себя самого.

С народом Ёнсан-гун считался еще меньше, чем с сановниками. Чтобы иметь под боком охотничьи угодья, он приказал снести один из столичных районов, в котором проживало около двадцати тысяч человек. Людей переселили в другие места, но все равно это вызвало большое недовольство. Да и вообще жестокий и непредсказуемый в поступках ван не пользовался особой любовью у подданных. В столице часто появлялись надписи и плакаты с оскорблениями в адрес Ёнсан-гуна. Знаете, как ван решил эту проблему? Он запретил использование хангыля под страхом смертной казни для ослушника и трех поколений его родственников мужского пола!

Сравнивая начало правления Ёнсан-гуна с его дальнейшими деяниями, можно прийти к выводу, что в конце 1497 года не по годам умного вана подменили другим человеком – взбалмошным, жестоким и безрассудным. На самом деле никто никого не подменял – возможно, у Ёнсан-гуна началось психическое расстройство, или же он просто не смог справиться с бременем власти, не каждому дано выдержать это испытание.

Удивительно, но находились верные своему долгу сановники, которые, рискуя жизнью, пытались образумить жестокого тирана. Показательной в этом отношении является судьба главного евнуха Кима Чосона, начавшего службу при дворе еще при ване Седжо. В ответ на увещевания, Ёнсан-гун пустил в Кима стрелу, а затем отрубил ему конечности и приказал казнить всех мужчин в его роду.

Есть мнение, что Ёнсан-гун мог стать жертвой любви и творить свои злодеяния под влиянием женщины, которую он буквально обожал.

Вы еще не забыли «обойденного властью» Ли Хёна, второго сына вана Йеджона от Ансун-ванху? Ли Хён благополучно жил в правление Сонджона, для которого он теоретически представлял опасность, пользовался расположением Ёнсан-гуна и благополучно дожил свой век при одиннадцатом чосонском ване Чунджоне. Как принято считать, такое благополучие было обусловлено двумя причинами – глупостью Ли Хёна и его боязнью женщин. В «Смешанных записках в духе пхэгван» О Сукквона [79] Ли Хён выведен в образе круглого дурака, балансирующего на грани простодушного слабоумия. История с медовыми хотток была приведена выше. Можно вспомнить о том, как однажды Ли Хён на приеме, устроенном Чунджоном, надел на себя церемониальный пояс вана, украшенный пластинками из рога носорога. Красивый пояс настолько понравился Ли Хёну, что, по окончании приема, он выпросил его у вана. Кому-то другому подобная наглость обернулась бы большими неприятностями, вплоть до пребывания без головы в загробном мире, но дуракам все сходит с рук. Но не исключено, что глупость Ли Хёна была притворной, так же, как и его избегание женщин, по поводу которого есть свой анекдот [80] . Вряд ли кому взбредет в голову сажать на престол явного глупца, не имеющего желания обзаводиться наследниками, так что имидж Ли Хёна помог ему дожить до старости и умереть своей смертью.

То ли в 1500, то ли в 1501 году, Ли Хён познакомил Ёнсан-гуна с Чан Ноксу, дочерью окружного судьи из провинции Чхунчхон и наложницы-чхонмин. Чан Ноксу была красива, обладала приятным голосом и живым умом, поэтому ей было предначертано стать кисэн [81] . Ёнсан-гун влюбился в Чан Ноксу с первого взгляда и сделал ее своей наложницей, а в 1503 году повысил в ранге до сукён [82] . Чан Ноксу родила вану двоих сыновей, которые умерли во младенчестве, и одну дочь, умершую на тринадцатом году жизни, когда ее родителей уже не было в живых.

Известно, что у Ёнсан-гуна было около двадцати жен и наложниц, а также бесчисленное количество «подруг на одну ночь», но в этой толпе Чан Ноксу выделялась – она была единственной, кто мог помыкать грозным ваном и обращаться с ним, как с ребенком. Ничего удивительного в этом не было, психологи написали множество трудов, объясняющих, почему влиятельные люди в интимной жизни выбирают роль подчиненного. Однако превращение мудрого правителя в грозного безумца нельзя объяснять влиянием Чан Ноксу, ведь с ней Ёнсан-гун познакомился уже после Первой чистки литераторов. Чан Ноксу усугубила мнительную подозрительность вана и разжигала в нем еще большую жестокость, но она, образно выражаясь, «работала на засеянном поле».