Чтение онлайн

Мертвенно-белая Сольд лежала без сознания посреди библиотеки. Губы её посинели. Щеки впали. Она дышала тяжело и тихо, почти неслышно. А сквозь большой живот проглядывались очертания ноги или руки. Ребенок пинал мать.

На сей раз лекарь осматривал Сольд с тревогой. Шептал что-то, пересыпал порошки. Позвал жреца, и вместе они долго изучали очнувшуюся леди. Та безропотно выполняла все их указания.

– Ваш сын напитался стихийной магией.
– Вердикт был страннен. - Тот выброс, который случился зимой, после вашей стычки с братом, полностью перешел в плод. Ребенок - не просто маг. Он - сама стихия. А стихия всегда голодна.

– Ему не хватает моей силы, понимаешь?
– добавила Сольд.
– Он будто ест её. Мне приходится потихоньку тягать резерв из теней, потому как иначе я полностью истощаюсь. Мне страшно, - впервые призналась жена.

С того дня Трауш перестал считать то, что росло внутри высокой леди, сыном. Оно было монстром. Чудовищем. Тварью, недостойной жизни.

Но на предложение избавиться от младенца Сольд - напоминающая скелет, обтянутый кожей - отреагировала категорическим отказом:

– Это наш первенец, и я готова умереть за него, если придется.

Траушу пришлось смириться с волей жены.

Он появился на свет в середине лета. Роды были мучительно долгими, но когда они кончились, а на грудь матери положили вопящего младенца, Сольд расплакалась.

Трауш услышал первый крик сына и всхлип супруги не слухом, но чутьем, бродя по кабинету взад-вперед, не находя себе места - Сольд не допустила его до спальни. Хмыкнул и залпом осушил стакан виски. Уже не первый стакан. Все шестнадцать часов родов он не покидал поместья.

Ждал.

Надеялся, что произойдет чудо, и пуповина обовьет шею младенца. Задушит его в чреве.

Но тот справился.

Что ж, ребенку было суждено жить. Пока.

2.

Сегодня, спустя две недели после родов, Сольд впервые вышла из спальни, чтобы поприсутствовать на завтраке. Ребенка она отдала кормилице, и Трауш, признаться, был рад, что наконец-то остался наедине с женой. Слуги, прочувствовав настроение высокого лорда, расставили блюда и беззвучно удалились кто куда.

В столовой повисло молчание настолько тяжелое, какого не случалось даже при первых встречах Трауша с будущей леди. Сольд вся напряглась и на каждый звук реагировала быстрым поворотом головы - ждала, что заревет сын. Трауш долго и вдумчиво промазывал кусок булки сливочным маслом, изведя половину масленки. На все его попытки завести непринужденную беседу супруга реагировала скупым: «Угу», «Да-да», «Конечно».

– Я так не могу!
– вздохнул он и ударил ножом по столу. Сольд моментально обернулась на звяканье посуды.
– Или ты поговоришь со мной нормально, или я сейчас же увезу тебя в город и запрещу появляться в поместье до момента, когда сыну исполнится восемнадцать.

– Трауш...
– одними губами прошептала Сольд.

– Что не так?
– Лорд встал и застыл за стулом супруги. Положил ладони на её плечики, прикрытые серой шалью.
– Ребенок с кормилицей, она позаботится о нем. Ничего не произойдет, если ты посвятишь один час мужу. Поговори со мной, молю тебя.

Легонько помассировал тонкую шею, но напряжения снять не смог. Сольд словно сковало ледяной броней.

– Нашему сыну нужно имя, - сказала она после долгой заминки (и в дальнейшем повторяла эту фразу так часто, что Трауш запомнил, как изгибаются губы на каждой букве).
– Я знаю, ты... опасаешься его, но он растет прекрасным малышом и никогда не причинит мне вреда.

– Я обязательно подумаю над этим сегодня же.
– Пальцы пробежались по выступающим позвонкам.
– Позавтракай. Ты не притронулась к еде.

Овсяная каша с фруктами, которую раньше супруга обожала, давно остыла и расплылась по тарелке малоаппетитным месивом. Столовые приборы лежали так, как их уложила прислуга. Сольд даже не пыталась поесть.

– Мне не хочется. Можно я пойду?
– спросила его точно надзирателя и глянула так жалобно, что у Трауша кольнуло в сердце.

– Сольд!
– простонал он.
– Ты невыносима.

Ему захотелось рухнуть на колени и уткнуться ей в живот лбом, умоляя ожить хотя бы на краткий миг. Хорошо, что не рухнул, потому что с порога донеслось язвительное:

– Что, строптивая женушка не слушается лорда?

Этот голос мог принадлежать только одному человеку, и, видят боги, сегодня Трауш был даже рад ему.

– Дарго?! Ты приехал!
– охнула Сольд и выдавила что-то, смутно похожее на улыбку. Трауш поприветствовал наемника легким кивком.

– Ага, приехал. И я голоден как собака.
– Дарго плюхнулся на стул высокого лорда, с аппетитом вцепился зубами в измазанный маслом хлеб. Покачав немытой башкой, он с наслаждением выдавил: - Вкуснотища! Третью неделю перебиваюсь солониной, тошнит уже от неё.

За время отъезда Дарго стал ещё смуглее, а волосы его отросли настолько, что он заплел их и стянул синей лентой наподобие того, как плетут косы воины-кочевники. Он сбежал из поместья на пятый месяц беременности Сольд. Якобы отправился в родные земли налаживать отношения с сестрой (впрочем, Трауш чувствовал, что не обошлось без чего-то ещё, в чем наемник не признавался). Судя по тому, что при последней встрече Дарго чуть не убил собственную племянницу - налаживание предстояло долгое.

– Как поездка?
– Трауш опустил ладони на ключицы Сольд. Она робко коснулась своей ручкой его запястья.

– Да так.
– Наемник махнул ложкой.
– Если вначале меня грозились заколоть вилами, то под конец даже разрешили войти в дом. Сложно это.
– Он почесал в волосах, и стало очевидно, что всё гораздо сложнее, чем пытается отшутиться Дарго. - Да и ладно, что было, то прошло. Ну а вас поздравляю с сыном. Как назвали?

Сольд посмотрела на Трауша с едва ощутимой обидой.

– Пока никак.

– Мы думаем, - ответил высокий лорд.

– Чего тут думать? Называйте Дарго, не ошибетесь!
– Наемник выпятил грудь колесом, и Сольд тихонько хмыкнула.

А Трауш отметил, что надо бы послать щедрое подношение в храм, ибо боги очень вовремя воротили этого зазнавшегося дурня в Пограничье. Если он сумеет вытолкнуть Сольд из кокона отчаяния, Трауш лично подпишет приказ о назначении его хоть главнокомандующим, хоть первым жрецом, хоть кем угодно.

– Сольд, как твое здоровье?
– Наемник отпил кофе из личной чашки лорда; тот поморщился, но недовольство проглотил.

– Всё хорошо, - соврала она.

Ковырнула в тарелке и всё-таки, немного подумав, съела ложку каши.