Чтение онлайн

Но в США действовал закон, запрещающий торговлю стратегическими товарами с СССР, а зерно относилось к таким товарам.

Джон Кеннеди обратился к брату Роберту, который был министром юстиции США. И юристы министерства нашли «лазейку в законодательстве».

Так Кремль был «посажен на зерновую иглу».

Если по уму, то надо бы прислушиваться к мыслям мудрых и умных людей. Однако «качество мозгов» в Кремле в период, так называемой «оттепели» и многие десятилетия потом, было неспособно воспринять — ни предупреждения Сталина, ни исследования аналитиков США.

К чему привела концепция «неперспективных деревень»?..

Для ясности и наглядности покажу на примере моей родины.

Архангельская область, Вилегодский район.

Обращусь к исследованию Николая Редькина[39].

По архивам 1930-х в районе было 225 поселений и жило 24 тыс. чел.

При коллективизации они были объединены в 147 колхозов.

Очень важной культурой района был лен — очень трудоемкая культура. В районе работал льнозавод, (газета называлась Вилегодский льновод).

В годы Великой Отечественной войны из района на фронт было призвано более 6 тысяч мужчин, то есть каждый ТРЕТИЙ.

ТРИ тысячи девушек и молодых женщин были мобилизованы на строительство оборонительных рубежей в Карелию и под Вологду.

В районе практически не было семьи, не потерявшей отца, мужа, брата.

Несмотря на огромные потери в Великой Отечественной Войне, район во второй половине 1940-х восстановился и в первой половине 1950-х развивался.

Что получилось в районе от ликвидации «неперспективностии»?..

В 1930-е годы было 147 колхозов.

К 1960 году — осталось 14 колхозов;

А 1969 году — лишь 4 колхоза и 3 совхоза.

В 1930-е было 225 сел и деревень. Половина из 24 тыс. жителей — дети.

Посмотрим по переписи 2002 года, что осталось в Вилегодском районе.

К 2002 году число поселений сократилось до 177. То есть число поселений, в которых продолжалась жизнь, сократилось на ТРЕТЬ.

Из них в 29 поселениях жило — лишь 1–2 старика. (Сейчас нет никого).

По переписи 2002 года в районе 13,2 тыс. жителей — лишь ПОЛОВИНА, по сравнению с 1930-ми.

ТРЕТЬ жителей живет в центральном селе района. Большая часть остального населения района живет в ШЕСТИ центральных усадьбах совхозов.

Если в 1930–1950-х половина населения — это дети, то к началу XXI века: людей старше 60 лет — 6 тысяч, а детей — менее ТРЕХ тысяч.

Как видите, с начала реализации концепции «неперспективных деревень», число детей сократилось — более чем в ЧЕТЫРЕ раза.

Если людей старше 60 лет в ДВА раза больше, чем детей, то вымирание неминуемо. И нет ничего удивительного в том, что ежегодно число жителей Вилегодского района сокращается на 400–500 чел.

Теперь посмотрим, что на уровне сельсовета моей родины.

Казаковский сельсовет.

В 1930–1950-х в нем было 24 деревни. Деревни небольшие, названия отражали черты географии или что-то особое в их истории.

Среди них: Васино, Елезовка, Питер, Гледен, Прислон, Задняя гора, Липовик, Мыс, Рай, Демино, Исаковская, Луговое, Чудный починок и т. д.

На территории сельсовета было две школы — начальная (1–4 класс) и семилетняя (1–7 класс). По воспоминаниям моего брата в 1930-е годы в начальной школе училось 70 учеников.

Хотя в наших местах летний период очень короткий, тем не менее, жители деревень занимались сельским хозяйством.

На территории сельсовета были три водяных и одна ветряная мельница.

Я пошел учиться в первый класс Деминской начальной школы в 1944 году. Нас в четырех классах было «битком». Сколько — точно не помню, но где-то около 75. Не было ни одного пустого места за партой. Парты стояли, чуть ли не вплотную. В «семилетке» в Казакове — нас тоже было «битком».

В 1960-х льноводство в районе ликвидировали — «неперспективно».

Казаковский сельсовет тоже ликвидировали.

Жителей начали сселять в центральную усадьбу — село Никольское.

К 2009 году, (в тот год я навещал свою малую Родину), на территории бывшего Казаковского сельсовета, (из 24 деревень, что были в 1930-х), жизнь еле теплилась лишь в трех деревнях.

Теперь рассмотрим «неперспективность» на уровне деревни.

Елезовка — моя малая Родина.

Та мозаичная земля, разработанные для пахоты, вокруг Елезовки состояла из двух цельных кусков.

Один — на ровной поверхности, западнее деревни, на задворках. Его размеры: длина около 400–500 метров, в ширину, до леса — 70–80 метров.

Второй на пологом склоне — южнее от деревни ниже склона и ниже первого участка. Его размеры: ширина около 600–800 метров и вниз, к согре (еловый лес на мокрой низине) и к болоту — 120–130 метров. Часть площади второго участка занимали луга, которые не распахивались, а выкашивались на сено. Так что общая площадь пахотной земли деревни составляла примерно 100–120 десятин, (одна десятина = 1,09 га).

В 1930-е годы в деревне было 7 домов, в них жило 7 семей, в деревне выросло 20 детей. В годы Великой Отечественной Войны мужчины моложе 45 лет были мобилизованы на фронт. Двое погибли. Трое вернулись инвалидами.

Чтобы показать, что в Елезовке было разрушено концепцией «неперспективности» — это рассмотрим на примере хозяйства моего деда.

Сколько десятин земли перешло от моего прадеда к моему деду Ивану Васильевичу — неизвестно. Дед с сыновьями, (один из них мой отец Анатолий Иванович) за 40 лет раскорчевали и распахали землю до 12 десятин.

Эти десятины были разработаны — не для того, чтобы продукцию продать, а деньги положить в банк.

Земля пахалась, чтобы кормить и растить детей.

К 1930 году в нашей трехпоколенной семье росло ПЯТЬ детей, к концу 1930х — СЕМЬ.

Для осмысления крестьянского хозяйства Севера надо описать, что представлял типичный дом того времени и тех мест — на примере дома, который построил мой дед с сыновьями, фото 1

Дом сфотографирован в 1950-е годы.