Чтение онлайн

19 апреля, понедельник

18 ч. 20 мин.

Спокойный день в конторе. Слава богу, никто не грузит, как на прошлой неделе.

Как-то странно находиться в присутствии Клары после того, что произошло вчера днем. Мне это напоминает школьные проказы, когда к спине ничего не подозревающей жертвы прицепляли записку с издевательствами, - в данном случае записка великовата - три фута длиной с именем «Клара» сбоку и именами моим и Тима - сверху. Интересно, эта гонка - дань ее обаятельности или оскорбление ее? Думаю, и то, и другое.

Сегодня заметил кое-что новое. Когда Клара откидывается в кресле, чтобы что-то прочитать, она заправляет волосы за левое ухо - но только средним и безымянным пальцами. Впрочем, о ней по-прежнему никаких сведений. Она не выходит с нами выпить, и у нее интересная манера говорить: так ведут себя люди, предпочитающие толком ничего о себе не рассказывать. В ее случае все просто, поскольку стол ей выделили в глубине офиса, футах в двадцати от нас с Тимом. Захочет - может присоединиться к нашей беседе, не захочет - может притвориться, что ничего не слышала.

Нынче утром я заговорил с ней. У кофейного автомата, в другом конце этажа, вне пределов слышимости. Тим тоже заметил, что она отправилась туда, но он говорил по телефону. Я почувствовал легкий всплеск адреналина и отметил, что такой оборот событий вызвал во мне возбуждение. Жестом показав Тиму, что хочу кофе, я ровным шагом направился к автомату, чтобы догнать Клару. Я принял вид человека, слегка заинтересовавшегося персоной, с которой случайно заговорил, но не больше. Или, по крайней мере, попытался принять такой вид. Внутренний интересометр перевалил за «чрезмерно заинтересовался» и метнулся к отметке «помешался».

– Тоже потребовалось заправиться кофеином?

– М-м-м, - ответила она, поднеся кружку к губам (никогда раньше я не ревновал к кружкам!).

Нужно было быстро сказать еще что-то, прежде чем она отправится в обратный путь к столу.

– Надеюсь, английский кофе вас устраивает. Я знаю, как он хорош в Америке.
– Не очень стильно и, как кажется теперь, не соответствует истине, но вполне, чтобы не казаться идиотом.

– О, прекрасный, - сказала она с акцентом Западного побережья, достаточно мягким, чтобы звучать обаятельно и сексуально.

Как-то она там жила? Мое воображение моментально рисует огромный дом на побережье Тихого океана, отца, изобретшего нечто гениальное, что принесло ему миллионы, и мать, блестяще музицирующую на фортепьяно.

Через плечо Клары я увидел Тима, по-прежнему стоящего на телефонном якоре у стола; он отчаянно вытягивал шею, чтобы видеть нас поверх голов проходящих. Ха-ха-ха.

– А откуда именно из Америки вы приехали?
– спросил я с дружелюбным (надеюсь) любопытством.

– Бла-бла. Это городок близ Сан-Франциско.

Сейчас, конечно, я понимаю, что она сказала не «бла-бла». Как раз в тот момент она слегка повернула голову, и меня обдало нежным запахом ее духов.

На секунду я растворился в ощущении ее присутствия. Но это не важно. То есть название города не важно. Я открыл было рот, собираясь ответить (не уверен, что ответ был готов, но я был готов ответить), когда Клара снова повернула голову, на этот раз более резко (еще дуновение, тоже гипнотическое, как первое), и со словами «Ой, это мой телефон» поспешила к своему столу. Черт возьми. Что ж, краткая аудиенция с обаянием все же лучше, чем ничего, особенно если ты - единственный участник этой аудиенции. И если твой соперник в Кубке Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом занят другим. Соперник? Впервые Тим стал для меня не просто Тимом, он стал соперником. Еще несколько граммов.

Я задумался: как мне показалась Клара во время нашего… ну, вряд ли это можно назвать разговором, а? Она произнесла двенадцать слов, четыре из них относились к телефонному звонку, одно «м-м-м», и его, я полагаю, следовало причислить к звукам, а не словам. Хорошо - во время нашей перемолвки. Конечно, основное впечатление на меня произвел ее тон: он не предполагал дальнейших вопросов. Не грубый, не холодный - она вполне дружелюбна, - он просто давал понять, что она говорит, что хочет и когда хочет. Я просто не знал, что делать - ну не могу же я дать ей анкету для заполнения!

Когда Тим наконец повесил трубку, на его нетерпеливый (даже грубый) вопрос «Ну?» я ответил: «Она ничего не сказала, правда», что подразумевало не буквальное «она ничего не сказала, правда», а таинственное, даже загадочное «она ничего не сказала, правда», так говорят, когда люди хотят что-то скрыть. Я даже загордился, что у меня есть преимущество над мистером Очаровашкой. Знание - сила. Что касается меня, Тим наверняка подозревает, что я что-то знаю, и, хотя я ничего не знаю, это придает мне силу. Что мне на руку, потому что, поверьте, у Тима мертвая хватка.

До меня вдруг дошло, что это наша первая стычка. И я наслаждался ею. Несмотря на очевидную грубость нашего состязания, зафиксированного на бумаге (в субботу Тимом, а сейчас мною), я не мог не наслаждаться. Шесть месяцев отчаяния забыты. «Я поднялся, - думал я, - я на ногах, скачем дальше». Пожалуйста, не надо завидовать.

На ланч мы пошли в паб. Сначала собирались лишь мы с Тимом, что, без сомнения, позволило бы ему и дальше давить на меня с этим эпизодом у кофейного автомата, но потом Саймон заныл, что тоже хочет пойти. Тиму не повезло. Саймон - валлиец, но его это вроде не огорчает, и он пытается быть с жизнью в ладах, как может. В душе он отличный парень, забавный, симпатичный, если не сказать - красивый, и он очень кстати на своей работе в качестве парня на подхвате.

Правда, складывается впечатление, что он получает от жизни отнюдь не по заслугам. Саймон последним раскрывает зонтик - когда дождь кончился. Я слышал, что многие девушки (ну, ладно, может, не очень многие, но все же) говорили, что он, по-своему, довольно привлекателен. В большой степени этим он обязан чувству юмора и здоровой самоиронии, так как если он захочет привлечь внимание девушки, которой нравятся мужчины выше ее ростом (а таких, похоже, большинство), то она должна быть не выше пяти футов и пяти, запятая, девять в периоде дюймов.

Но все это лишь пустые рассуждения, поскольку Саймон уже много лет - из своих двадцати шести - помолвлен с Мишель. Из его редких высказываний можно понять, что Мишель: подруга детства, проведенного в долинах, и что эта помолвка - результат родительского заговора: так некоторые ненормальные кельты устраивают браки. Единственный из всех в конторе, кто когда-либо лицезрел мифическую невесту, - это Тим, который однажды субботним днем наткнулся на Саймона с его нареченной на Оксфорд-стрит.

Он рассказывает об этом неохотно. Судя по всему, она очень хорошенькая, впрочем, Тим то же говорил и о Розмари Уэст. Саймон-дежурный-при-Мишель, похоже, тот же самый Саймон-на-работе минус остроты о том, как уныла его жизнь.