Чтение онлайн

Эстель помнила наставления матери, ее рассказы о том, чем ей хотелось бы заниматься больше всего на свете, о том, как изменилась бы к лучшему жизнь множества людей, нуждающихся в помощи. Она помнила грусть в любимых глазах и очень хотела, чтобы заветное желание Авроры сбылось. Девочка поклялась сама себе во что бы то ни стало исполнить мечту матери.

Время шло, постепенно интерес к жизни стал возвращаться к Эстель: ее вновь увлекали занятия музыкой и верховая езда. Она несколько часов могла не вставать из-за рояля, играя самые грустные произведения и мелодии. Девушка много времени проводила в конюшнях, пересаживаясь с одной лошади на другую, доводя себя до изнеможения. И только любовь к пению и танцам осталась в безоблачном детстве.

Появились в ее жизни и новые интересы: Эстель захотела научиться управлять автомобилем. Несмотря на запреты отца, она стала украдкой брать уроки вождения у своего водителя, который любил девочку и был ей предан. Они часто выезжали далеко за окрестности поместья. Там, на ровной проселочной дороге, где редко можно было встретить какой-либо транспорт, Эстель и научилась управлять автомобилем. Эта наука далась ей необычайно легко, в этом помогла удивительная память Эстель и ее горячее желание овладеть новым умением.

Постепенно, день за днем, Эстель создавала свой новый мир, в котором не было больше отца и матери. Этот мир был наполнен грустью и нежностью, тоской и радостью, болью и смирением. В этом мире больше не было любви, но не было в нем и ревности, беспокойства и страха.

Она не впускала туда никого, ее излюбленными местами были два места в доме: чердак, под крышей, где хранились старые ненужные вещи и куда забиралась Эстель, когда ей не хотелось никого видеть, а также комната Авроры, где Эстель уединялась, желая остаться наедине со своим горем и тоской по матери. Там она проводила большую часть времени. Эстель любила лежать на материнской кровати, открывать ее шкаф, где все еще витал слабый отголосок аромата духов Авроры. Очень часто девочка включала видео из семейного архива и смотрела «живые картинки» из прошлого, где они были так счастливы. Она не допускала даже мысли, что когда-нибудь в их доме может появиться другая женщина. Эстель прекрасно понимала и осознавала, что отец стал уделять ей намного меньше времени. Но она не обижалась на него. И была уверена, что это происходит оттого, что отец хочет забыться, с головой окунувшись в работу.

Однажды она представила себя на его месте: вот он идет домой в надежде увидеть человека, которого так сильно любил, и вдруг понимает, что его уже нет. В эту минуту Эстель испытала такую боль, словно острый кинжал пронзил ее сердце. И девочка не только не сердилась на отца, она стала его жалеть и любить его еще больше. Наверное, спустя некоторое время, отец, освободившись от части своей боли, смог бы обрести счастье в общении с дочерью. Если бы…

Если бы рядом с Филиппом не находилась женщина, которая после смерти Авроры поставила себе цель «заполучить вдовца в мужья». Она была заведующей одного из отделов его компании. Гордая, самоуверенная, самовлюбленная хищная Жаклин. И имя соответствовало ее поведению – в переводе значило «вытесняющая». Она без особых усилий заняла должность человека, который до того долго и безупречно работал на этом месте. Своей цели она добивалась, не гнушаясь ничем: обман, вранье, хитрость, лицемерие. Но свои интриги она плела так искусно, что ее не просто никогда не уличили в недостойном поведении, но даже и не заподозрили в нем. Для всех она была «ангелом в человеческом обличии».

Жаклин «положила глаз» на Филиппа еще при жизни его жены, но, к счастью, ей тогда не удалось обольстить его. Узнав о смерти Авроры, Жаклин с трудом сдержала проявления своей радости, более того – ликования. Теперь она была уверена, что достигнет своей цели во что бы то ни стало. И в то время, как все вокруг нее скорбели о прекрасном человеке, безвременно покинувшем этот мир, она одна была на вершине блаженства, полная приятных предвкушений.

К соблазнению Филиппа она подошла с серьезным расчетом: неторопливо, планомерно, но без колебаний. В начале это были просто томные сочувствующие взгляды, «полные понимания», вопросы «искреннего» участия: «Как вы себя чувствуете? Как дочь? Как я вас понимаю! Мне так жаль! Ой, простите-простите… не следовало об этом говорить!»

Затем последовали многочисленные командировки по долгу службы вместе с шефом. Филиппа подкупало то, с какой готовностью, жертвуя выходными и своим свободным временем, порой терпя неудобства, Жаклин мгновенно откликалась на необходимость работать внеурочно, отправляться в срочные поездки сопровождать его… Она была поистине бесценным сотрудником.

А в командировках для Жаклин все было проще простого – стук в гостиничный номер начальника: «Может, Вам что-то нужно? Может быть, приготовить кофе? Я это сделаю с радостью, мне не трудно». Всегда услужливая, приветливая, и постоянно рядом, – Филипп и сам не заметил, как стал нуждаться в этой женщине. Ее любовные флюиды обволокли его мягкими, как шелк, нежными, как детские руки, ласкающими, как лучи солнца, нитями. Он оказался в плену иллюзий, которые делали окружающий мир иным. Постепенно боль от утраты жены стала притупляться. А Филипп стал замечать, как красива Жаклин, которая была на двенадцать лет моложе его. Как величественно и грациозно несет она себя, как мило и нежно улыбается, какая она заботливая. Но самое главное качество, которое отметил Филипп в девушке, она не навязывала себя и не была надоедливой, как многие другие женщины, пытавшиеся до этого увлечь его.

Как только Жаклин поняла, что нравится Филиппу, она избрала новую тактику поведения и стала как можно реже попадаться ему на глаза. Сначала она взяла отпуск и на два месяца уехала из города. Вернувшись на один день, она вновь взяла отпуск на две недели теперь уже ухаживать за якобы больной мамой и снова уехала из города. Филипп, уже привыкший к ее постоянному присутствию, к ее заботе, чувствовал себя так, словно у него отняли что-то важное, даже необходимое. И к исходу второй недели решил, что «если он потеряет эту женщину, его жизнь больше не будет иметь смысла». Он поднял всех на уши и нашел адрес матери Жаклин.

Через три часа Филипп стоял у ее дома с букетом цветов и кольцом с бриллиантом, довольно внушительного размера. В эту минуту он не думал ни о жене, которую потерял, ни о ребенке, который мог одобрить или не одобрить его выбор. Он стоял, свободный от обязательств, плотно закрыв дверь в свою прошлую жизнь. Его жизнь имела смысл только здесь и сейчас. Его волновало только, что через мгновение ответит ему женщина, с которой он решил провести всю свою дальнейшую жизнь.

Несмотря на уверенность в себе и успехе своей затеи с Филиппом, Жаклин, тем не менее, была по-настоящему удивлена, когда увидела его у порога своего дома.

«Милая, прости меня за вторжение в твое пространство, прости, что беспокою в тяжелый для тебя час, но я не мог больше ждать. И сейчас, стоя перед тобой, молю принять этот скромный дар, а вместе с ним – мое сердце». Филипп протянул Жаклин коробочку с кольцом. Огромный бриллиант ярко сверкнул на солнце, ослепив помутившийся от счастья разум женщины.

Тем не менее, она нашла в себе силы устоять на ногах и скрыть свое торжество от стоявшего на одном колене мужчины. Она скромно потупила взор и жеманно ответила:

«Дорогой, мы не торопимся с тобой? Ведь у тебя есть дочь. А вдруг она меня не захочет принять?»

На что Филипп сказал: «Милая Жаклин, пусть тебя не беспокоят эти мелочи, предоставь мне самому решить все. Тебе же обещаю одно – ты никогда не пожалеешь, если сегодня скажешь мне „да“».

«Да!» – с легкой дрожью в голосе подобно нежной трепетной лани ответила хитрая, изворотливая, мелочная молодая особа.

Но разве может мужчина, опьяненный сексуальной энергией, страстью, а именно эту энергию Жаклин применила по отношению к Филиппу, увидеть истинное лицо женщины, каким бы он дальновидным ни был?! Если женщина лелеет коварные планы и хочет утаить от мужчины свое истинное лицо, то он будет видеть только то, что она захочет ему показать. И до тех пор она будет в маске, пока не наступит день, когда она твердо поймет, что избранник от нее никуда не денется. Вот тогда все маски упадут на пол, а острые коготки будут выпущены из мягких лапок.