Чтение онлайн

Взгляд Каитаро упал на пачку визиток в пластиковом футляре, лежавших перед ним на столе. Визитки были неброскими: на белом кусочке картона значилось лишь его имя, номер телефона и факса. При ярком свете офисных ламп вид иероглифов на визитке неожиданно принес ему странное чувство облегчения. Имя, которое родители выбрали с надеждой, что оно принесет счастье их сыну, состояло из иероглифов, означавших «море» и «первенец». На секунду ему показалось, будто он вернулся домой на Хоккайдо, они с дядей идут по берегу, поросшему высокой травой, на шее у него висит фотоаппарат, ремень слегка натирает кожу, он чувствует вес камеры. Вокруг ни души, только ровный шум прибоя и протяжные крики чаек.

В один из тех редких моментов, когда у них с отцом случались неторопливые разговоры, после двух или трех кружек пива, отец рассказал, как они выбирали ему имя. Родители сидели за кухонным столом в их крошечном бунгало и спорили насчет двух имевшихся вариантов. Отец выглядел задумчивым, когда рассказывал эту историю. Он недавно вернулся после вахты на рыболовном траулере и был непривычно мягок и тих. Ему нравилось «сын моря». Он надеялся, что его мальчик последует за ним в море на рыбачьем судне либо устроится на работу в какое-нибудь рыбное хозяйство. Вся его семья так долго жила морем, что иной выбор казался просто немыслимым.

Но для самого Каитаро его имя означало нечто совсем иное — необъятный простор морской глади и блестящий, точно серебро, песок, когда волна, накатив на берег, отползает обратно. А еще — тяжесть фотокамеры. Она принадлежит дяде Каитаро. Сам Каитаро пока только учился снимать живой, находящийся в постоянном движении мир вокруг себя. Его дядя приезжал не слишком часто, но, если ему удавалось получить хороший заказ, который мог прокормить их обоих, брал племянника с собой. Они путешествовали вдвоем по Хоккайдо, в конце дня валясь с ног от усталости на узкие койки в сельских мотелях или деревянные нары в дешевых городских хостелах. Измотанные, но счастливые и свободные. И в конце концов случилось то, что и должно было случиться, — Кай не оправдал ожиданий отца.

Мама предпочитала иную трактовку иероглифов, составляющих имя Каитаро, один из которых означал «посредник». Ей нравились люди, работающие в офисах. Настаивая на такой версии имени, мама надеялась, что ее мальчик поднимется до руководящей должности на местной фабрике по разведению ламинарий, а возможно, и начнет собственное дело. Теперь, сидя в крошечном офисе в районе Сибуя[22].

Каитаро сомневался, что это именно то «дело», которое мама имела в виду. И вряд ли под словом «агент» она понимала ту деятельность, которой занимался ее сын. Словом, маму он тоже умудрился разочаровать. Каитаро ничем не мог помочь самой маме — защитить ее или хотя бы сгладить их разногласия с отцом. Он даже себя не сумел защитить. И все же Каитаро выжил и действительно стал агентом, своего рода посредником, пусть его профессия и не из тех, о которых можно мечтать.

Каитаро потянулся к чашке, но кофе уже остыл, поверхность подернулась тонкой пленкой, и на вкус едва теплый напиток был неприятен. Он снова тряхнул головой, надеясь отогнать нарастающую головную боль. Какой смысл сейчас думать о прошлом? Каитаро никогда не принадлежал к тем подающим надежды юношам, от которых окружающие ждут многого. Да и вернуться назад, чтобы что-то изменить, попросту невозможно.

От сухого офисного воздуха в глазах начиналась резь. Каитаро на миг прикрыл веки и провел обеими ладонями по лицу, прежде чем вернуться к раскрытой перед ним папке. Это дело обещает неплохую прибыль. Ведь речь идет не просто о слежке за неверным возлюбленным или супругом, нет, агенту предстоит вступить в прямой контакт с объектом. Обычная слежка занимает пару недель и мало чем отличается от работы частного детектива: наблюдение, фотографии, подтверждающие неверность второй половины, и отчет, который передают клиенту, а уж он сам волен решать, что делать с полученной информацией. В данном же случае дело займет несколько месяцев. Если их шеф, Такеда, отдаст его Каитаро, он, наверное, сможет выкроить немного времени для себя.

Случай выглядел довольно простым. Каитаро уже набросал план действий — как закинуть наживку и поймать жертву на крючок в течение двух месяцев. Первые четыре недели он отвел на знакомство с женщиной и вовлечение ее в отношения, оставшееся время пойдет на то, чтобы собрать доказательства неверности. Скорее всего, это будут фотографии: поцелуи на улице и, конечно, кадры из номера отеля, где любовники проводят время. А затем он просто оборвет все контакты с женщиной, отключит телефон, номер которого даст ей, и переедет в другой район Токио. Вполне возможно, фирма даже переведет его на время в другую префектуру. Однако, просмотрев досье и вернувшись к началу, он почувствовал, что есть одна деталь, которая вызывает у него странное беспокойство — беспокойство, вряд ли уместное для того, кто намеревается соблазнить домохозяйку. Ее фотография. Снимок для паспорта — единственное предоставленное заказчиком фото. Освещение на снимке было слишком резким, свет направлен прямо в лицо, на котором нет ни капли косметики. Но Каитаро привлек ее взгляд, точнее то, как женщина смотрит в объектив: кажется, что в данный момент сама камера интересует ее больше всего на свете. Этот полный любопытства взгляд буквально заворожил его.

Он все еще держал фотографию в руках, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Миа. Как правило, в офисе она занималась бумажной работой, однако сегодня Каитаро попросил ее встретиться с мужем женщины, чье фото он сейчас рассматривал. Миа обладала острым умом и проницательностью, умела быть настойчивой, соблюдая при этом необходимый такт. К тому же она отличалась невероятным терпением и могла сломать любые внутренние барьеры, которые выстраивали обращающиеся к ним клиенты. Но сегодня, ворвавшись в офис Каитаро, Миа выглядела откровенно раздраженной.

— Он заявил, что не желает со мной разговаривать. Говорит, что будет иметь дело только с агентом, который непосредственно займется его заказом.

Каитаро оторвался от фотографии:

— И что на это сказал Такеда?

— Чтобы ты удовлетворил требование клиента.

— Ладно. Ну и как он тебе?

Миа протянула ему один-единственный листок бумаги. Каитаро пробежал глазами сделанные ею записи.

— Твой случай, — коротко бросила она.

Каитаро надел галстук, встал из-за стола и, тщательно расправив рубашку, направился вслед за Миа в комнату для переговоров. Он низко поклонился Сато и передал ему визитку, держа ее обеими руками. Когда Миа принесла воду со льдом в двух высоких стаканах, Каитаро сел и стал неспешно изучать нового клиента, сверяя впечатления, которые сложились у него после прочтения досье, с тем человеком, которого видел сейчас перед собой.

— Моя коллега сказала, что вы не желаете идти на мировую с вашей женой, — начал Каитаро.

— Я уже объяснил вашей коллеге, что желаю развода, — ответил Сато, мотнув головой в сторону Миа, которая сидела рядом и с безучастным видом стряхивала прилипшую к чулку ниточку.

— Мы могли бы провести предварительное расследование, прежде чем вы примете окончательное решение, — продолжил Каитаро. — Миа познакомится с вашей женой, пригласит в кафе, чтобы по-дружески поболтать, — он заглянул в листок с пометками, — с Риной. Выяснить, как она относится к вашему браку, и оценить ее реакцию на саму возможность развода.

— Рина не верит в развод, — сказал Сато.

— Это почему же?

— Неважно. Не верит, и все.

— Господин Сато, — Каитаро слегка подался вперед, — если мы собираемся взяться за дело, нам нужно как можно больше узнать о вас и о вашей жене, и, увы, большая часть этой информации носит сугубо личный характер.

Сато молчал.

— Ваша жена изменяет вам?

— Нет.

— У нее нет ни любовников, ни близких приятелей?

— Нет.

— Подруги?

— Нет, она крайне замкнутый человек. Именно поэтому я и хочу избавиться от нее.

— Но вы желали бы получить опекунство над дочерью?

— На данный момент — да.

Каитаро поморщился и отвел глаза. Сато рассме — я лея.

— Меня предупреждали, что вы щепетильны, — негромко произнес он, — однако я не думал, что речь идет о брезгливости.

— Речь идет о чувствах, — заметил Каитаро, пристально глядя на Сато. — Мы стараемся свести к минимуму душевную боль, которую переживают обе стороны, во всяком случае до тех пор, пока не подписан договор. Наиболее успешно проходят дела по разводам, где между супругами нет взаимной неприязни.