Чтение онлайн

— А ты скажи, чтобы он обратно уехал, если это тебя так волнует, — не отрывая взгляда от щита с приборами, отозвался Нилов.

— Шуточки шутите! — возмутился Минаев. — Не время! Приведи лучше в порядок свою резиденцию.

— А где ты видишь беспорядок? — нехотя повернулся к Минаеву Нилов.

— Да ведь это черт знает что! — Минаев пнул ногой какую-то железину, та со звоном покатилась в сторону.

— Знаешь что, Иван Васильевич, — с трудом сдерживая себя, сказал Нилов, — некогда мне заниматься этими пустяками.

— Да ведь министр!

— Ты прошел — пройдет и министр. Не споткнется.

— Я не требую, чтобы ты лично наводил порядок! — настаивал Минаев. — Можно же кого-то заставить.

— Некого мне заставлять. Карасик на работу не вышел — заливать не знаю, кто будет.

— Что с ним?

— Разве у него узнаешь? — отозвался Андрей. — Лежит, молчит — и все тут.

— Так надо же вызвать кого-то, — обеспокоенно проговорил Минаев.

— Может, обойдется… Егоров! — окликнул мастер.

Вадим, вместе с Андреем и Зуевым вынимавший из печи опоки, неторопливо положил клещи, подошел.

— Будешь сегодня заливать формы.

Вадим недоверчиво взглянул на мастера.

— Парень серьезный, дело у него пойдет, — ободрил Петр Антонович.

— Ну, ладно, смотрите, — неопределенно проговорил Минаев и ушел.

Нилов, взяв Вадима за локоть, подошел к печи.

Нилов с виду казался спокоен, словно ему и дела не было до министра. Пытливо посмотрел на Вадима, неторопливо заговорил:

— Ты только вот что, Егоров, не торопись. Рукоятку ковша держи уверенно, а жару не бойся — не сгоришь. С ковшом шагай твердо, осторожно. Лей помаленьку. В бутылку льешь, и то нельзя давать струю больше, чем горлышко примет, — мимо потечет; ну, и здесь то же. А где и брызнет маленько, в случае перельешь, ничего, на первый раз извинительно.

Голос Петра Антоновича звучал доброжелательно и ободряюще, но Вадим боялся, что не сумеет справиться с новым, непривычным и сложным делом. И в то же время чувствовал, что должен справиться.

Между тем Зуев уже подготовил металл к разливке, в последний раз снял черпаком светло-оранжевый шлак, ввел присадки. Андрей и Вадим достали из прокалочной печи нагретые ковши. Зуев обвел сосредоточенным взглядом стоявшие в ряд опоки, чистую площадку перед ними, заливщиков с ковшами в руках и нажал кнопку подъемного механизма. Печь начала медленно крениться. Андрей подставил свой ковш и ждал. Вадим стоял чуть в стороне, напряженно сжимая рукоятку. Наконец Андрей отошел, и Вадим шагнул к печи.

— Не торопись, — снова предупредил мастер.

Усилием воли Вадим подавил волнение. Алая струя плавно текла из печи, и Вадим чувствовал, как тяжелеет в руках ковш. Все. Струя оборвалась. Вадим пошел к опокам, подгибая в коленках ноги. Кажется, он очень медленно наклонял ковш — струи все не было. Ага, вот. Сталь брызнула, и Вадим, вздрогнув, выровнял ковш, но тут же вновь накренил, и сталь спокойно пошла в горловину, заполняя форму.

— Есть у тебя сноровка, есть, — одобрительно сказал мастер, когда заливка была окончена.

Они стояли близко от печи — волны горячего воздуха шли из раскаленного ее нутра. Но ни мастер, ни Вадим словно не замечали этого и не догадывались отойти в сторону. Лица у обоих были потные и довольные.

— Будет из тебя толк, это непременно. Металл — его ведь чувствовать надо. Сколько ты ни учись, а не чувствуешь металла — проку не будет. Нет, не будет, — сердито повторил Петр Антонович, будто с ним спорили.

Вадиму хотелось что-то ответить мастеру, но он не успел: в дверях показался директор завода. С ним шли какие-то незнакомые люди. Из глубины цеха навстречу им кинулся Минаев.

— Рядом с директором — министр, — вполголоса сказал мастер.

Министр выглядел просто: невысокий, худощавый, лысоватый, с бледным утомленным лицом; пристально глядели окруженные морщинками глаза.

— Пройдемте, модельное отделение посмотрим, — суетливо пригласил гостей Минаев.

— Незачем туда ходить, — возразил министр. — Кустарщина и здесь видна.

— Мы многое сделали за три года, — осторожно вставил директор.

— Кое-что, но не многое. Темпы не те.

Остывающие опоки накаляли воздух. Полный, страдающий одышкой директор завода, расстегнув пиджак, колыхал на груди рубашку, начальник главка поминутно вытирал носовым платком потное лицо.

— Что, жарко? — обращаясь к нему, спросил вдруг министр.

— Жарковато, Вениамин Викентьевич, — виновато признался начальник главка.

— А вам? — министр обернулся к литейщикам.

— Не без этого, — сказал Вадим.

— Может быть, пройдем в кабинет? — предложил директор.

— Мы-то с вами пройдем, — согласился министр. — А они? — он кивнул на литейщиков. — Ведь они здесь останутся…

— Что же делать, Вениамин Викентьевич, — недаром и называется: горячая профессия. — Директор слабо улыбнулся.

— Вот как! И что же, никак нельзя эту горячую профессию сделать попрохладней?

— Новый цех надо строить, — сказал начальник главка.

— Новый не надо, — вмешался Минаев. — Это долго. А вот если использовать имеющиеся помещения…

— Ты же знаешь, Иван Васильевич, что свободных помещений у нас нет, — недовольно буркнул директор.

— А может, все-таки есть? — спросил министр.

— Есть, — помолчав, сказал Минаев. — Кузница и склад, а между ними — двор. Там надо сделать пристройку и соединить помещения в одно.

— А ну-ка, ну-ка, пойдемте.

И вслед за министром все вышли из цеха.

Минаев немного задержался.

— Петр Антонович, ты поддержи меня насчет нового цеха, — сказал он Нилову. — Да Бережкова надо… Егоров, скажи Бережкову, пусть пройдет во двор, объясни ему наскоро положение.