Чтение онлайн

Окна были закрыты, и сквозь тюлевые шторы ничего нельзя было рассмотреть. Вадим осторожно повернул кольцо калитки, миновал заросший травою дворик и с сильно бьющимся сердцем поднялся по ступенькам крыльца. Не успел он взяться за ручку, как дверь отворилась изнутри.

— Ва-дим! — нараспев сказала Соня.

На матово-бледном лице ее круто выгнулись дуги бровей, и из-под них растерянно, смущенно и радостно глядели большие голубые глаза. «Ждала», — мелькнула мысль у Вадима. Он молча обнял ее за худенькие плечи и, пригнувшись, поцеловал. Соня вспыхнула и отстранилась.

— Приехал? — сказала она, как будто еще сомневалась в этом.

— Только сегодня, — счастливо улыбаясь, ответил Вадим.

Соня стояла перед ним — тоненькая, стройная, в простом синем платье с горошинами и в ситцевой косынке, из-под которой выглядывали крупные завитки золотистых волос. «Обрезала косы», — подумал Вадим.

— Что же мы стоим? Идем в комнату, — Соня взяла его за руку.

— Ты куда-то собралась?

— На работу. Я во вторую смену. Но можно еще задержаться минут на десять.

У Вадима обиженно дрогнули губы. Он молчал, пораженный такой несправедливостью. Десять минут. После четырех лет разлуки!

— Неужели ты…

— Но ведь я задержу весь цех, Вадим.

Ему стало легче. Соня не виновата. Нельзя же, в самом деле, срывать работу всего цеха. Без нее, видно, там не обойтись… Кем она работает? Да, она писала: формовщицей.

— Я провожу тебя, — предложил Вадим.

Он шел, держа Соню под руку, и это было так необычно, ново и хорошо, что хотелось идти бесконечно. Но трамвайная остановка была уже рядом, и через минуту они с трудом втиснулись в переполненный вагон.

Вадим стоял, упершись одной рукой в вагонную стенку и отставив другую, чтобы уберечь Соню от натиска пассажиров. Она усмехнулась, заметив его заботливость.

— Придется тебе каждый день провожать меня на работу, а то раздавят.

— Ладно, буду каждый день, — согласился он.

Все-таки это было не то. Соня казалась слишком спокойной. И оба они говорили какие-то ненужные, малозначащие слова. Трамвайный вагон — не совсем подходящее место для объяснений в любви, но… Но могла она хотя бы поглядеть иначе. А она смотрела на него, как на всех: так же ясно и спокойно.

— Ты не рада? — тихо, с упреком проговорил Вадим.

— Конечно, рада, — возразила она, мягко улыбнувшись.

Вадим близко видел маленький ярко-алый рот с чуть приподнятой верхней губкой, прямой нос с просвечивающими тонкими ноздрями, длинные ресницы. Ему хотелось целовать ее нежные виски, чистый лоб, щеки, и он целовал бы, забыв про народ, если б только не боялся самой Сони.

А она задавала вопросы, как ему казалось, оскорбительные в эти первые минуты их встречи своей обыденностью. Тепло ли на Дальнем Востоке? Как он устроился с квартирой? Куда думает поступить на работу? Все-таки Вадим отвечал. И даже заинтересовался, когда Соня сказала, что у них в цехе нужны литейщики.

— А что это за цех? — спросил он.

— Цех точного литья, — пояснила Соня. — Отливаем детали для мотоциклов и швейных машин. Вообще, у нас интересно. Нет, я лучше тебе не буду рассказывать, сам увидишь. Вот мы и приехали.

На этой остановке вагон почти совсем опустел. С трамваев, с автобусов, со всех четырех концов перекрещивающихся улиц шли люди к заводу. И таким оживленным и напористым был этот людской поток, что Вадиму захотелось вот сейчас же, немедленно стать его частицей и войти в одну из многочисленных дверей проходной.

— Ты точно знаешь, что нужны литейщики? — спросил он Соню.

— Точно. До свидания, Вадим, — Соня протянула руку, и Вадим надолго задержал ее в своей широкой грубоватой ладони. — Приходи завтра, — добавила Соня, почувствовав, что он как будто чего-то ждет от нее.

— А сегодня?

— Так я ведь в полночь кончаю.

— Да, правда. Ну, ладно, тогда — завтра.

— Проходите, чего стали на дороге, — зашумели на них.

Вадим отодвинулся в сторону, а Соню подхватил людской поток, и она исчезла вместе с другими в проходной. Ушла, оставив его одного. Милая, непонятная Соня. Говорит — рада. Так ли?

Вадим не спешил возвращаться к Аркадию и долго бродил по городу — уже не солдат, но еще не рабочий, просто человек, свободный пока от всяких забот. С детства знакомые улицы, дома, перекрестки были по-новому дороги ему, и в душе росло какое-то светлое чувство, в котором слились и радость возвращения в родной город, и любовь к Соне, и ощущение этой свободы.

Солнце село. Над городом быстро сгущались синие сумерки. Вадим шел по Советской улице. Это была одна из центральных улиц, но дневное оживление уже спадало и здесь: реже ходили трамваи и автомашины, реже встречались прохожие и глуше звучали их голоса. В витринах магазинов и в окнах домов вспыхивали первые огни.

На перекрестке Вадим остановился, очарованный неожиданно открывшейся перед ним картиной. Знакомая, ничем в другое время не примечательная улица, уходила вдаль. Но сейчас дома совсем исчезли в вечерней синеве, и только тополя тянулись по обеим сторонам прямой, бесконечной аллеей до самого горизонта, сиявшего огневыми красками заката.

Вадим пошел навстречу этому многоцветному краю неба, но пламя заката опускалось все ниже и ниже, на глазах меркло и исчезало. Густая живописная аллея вблизи распалась на отдельные, далеко стоящие один от другого тополя, в которых негде было спрятаться темным силуэтам старых одноэтажных домов с закрытыми кое-где ставнями.

Вадим снова подумал о Соне, об их короткой встрече. Все вышло совсем не так, как он представлял себе. Но нет, он просто чудак, какая может быть встреча, если Соня спешила на завод? Все-таки она обрадовалась. И звала работать в свой цех. Значит, ей не все равно, где он будет работать. Нет, конечно, не все равно. Она хочет, чтобы они работали вместе, в одном цехе. Очень хорошо! Сегодня же… Нет, сегодня уже поздно. Завтра он устроится на завод. И эта проходная больше не разделит его с Соней.

— Все будет хорошо, Соня, — вслух подумал Вадим.

— Что вы? — недоумевающе спросил у него пожилой сердитый человек, поравнявшийся с ним в этот момент.

— Это я сам с собой, — сказал Вадим и засмеялся.

Незаметно он опять вышел к заводу. Площадь перед проходной была ярко освещена, но совсем пуста. Вадим закурил и долго стоял, глядя на высокий заводской забор и вслушиваясь в негромкий монотонный шум какого-то цеха, расположенного, по-видимому, недалеко от ворот. Он вдруг вспомнил, что здесь до войны работал отец — Вадим провожал его иногда до этих ворот…