Что скрыто за светом
Шрифт:
Отлетев на несколько метров, птица уселась на куст отцветшей сирени и бедная ветка прогнулась под его немаленькой массой. Ирена уставилась в него: да – это был ворон, а не Грач. В городе? Странно, но крук и впрямь колебался на ветке, словно наслаждаясь этим действом, и одним глазом, как будто следил за девушкой. Она поравнялась с ним: он сидел где-то на пол метра вверх и пугаться намерения не имел, продолжая свои качели, но лишь Ирена остановилась, ворон громко каркнул, поднялся и улетел.
"Интересно: есть ли какие-то приметы, связанные с воронами? – подумалось ей. – Наверное есть, и вряд ли добрые. Этих птиц всегда связывают с потусторонним миром и злом». Но она не проникалась подобным: эти птицы ей нравились и, наоборот, притягивали своей мистичностью, которую она вслух не признавала.
В аптеке Ирена купила самый эффективный препарат от укачивания, который ей порекомендовала фармацевт, а дома уже ждала мама, которая маловато в ладони не захлопала, когда услышала, что дочь пригласили на выставку, и это был не Влад.
"Уезжай!"– был однозначный вердикт.
Что ж: все прогнозируемо. Иной реакции девушка и не ждала.
Глава 2. Сон, или бред?
Ночь показалась слишком беспокойной: Ирене все время грезился стук в оконное стекло, за которым натужно стугонил ветер, завывая какую-то тоскливую песню. Она трижды просыпалась и трижды засыпала, и каждый раз видела одно и то же. В четвертый раз, она все-таки вознамерилась подойти к окну и расчахнуть его, еле отскочив в сторону: прямо на нее летела огромная летучая мышь. Он закружился по комнате и сел на этажерку рядом с фигуркой Лакшми, красовавшейся на ней. Но, как только девушка присмотрелась, то увидела ворона. Когда он успел трансформироваться? Может летучая мышь ей пригрезилась? Да нет же: она видела ушки на голове и перепончатые крылья, мелькнувшие перед ее лицом.
Ирена неожиданно оказалась рядом с птицей и зачем-то потянулась рукой. Ее пальцы дрожали, тело вздрагивало, но она кто знает, что тянулась к сверкающему в лунном сиянии, льющему из окна, оперению. Тело девушки уже колотило, то ли от холода, то ли от страха, а пальцы никак не могли коснуться крыльев. Ворон мигнул на нее золотистой молнией из своего глаза, неотступно следившего за ее движениями, и она отшатнулась назад, оказавшись прижатой к чьей-то груди. Горячие ладони охватили ее предплечья. Страстный вздох всколыхнул волосы на затылке, а крук раскрыл клюв, да вместо привычного «Кра-а-а!", оттуда послышалось чуть хрипловатое: "птица моя замерзла, лети со мной. Обещаю отогреть тебя".
С перепугу девушка шарахнулась и маловато не упала с кровати, проснувшись. Она села, подтягивая покрывало под подбородок, словно оно могло защитить от ночных ужасов. За окном на самом деле стугонил ветер: видимо, натянет дождь. В какой-то миг что-то стукнуло в оконное стекло. Тело Ирены покрылось дрожью, зубы зацокали, а пальцы еще крепче вцепились в покрывало. Сразу же вспомнился сон. Она быстро повернулась к этажерке и на секунду ей показалось, что она видит птичий силуэт, но он будто растаял в темноте комнаты, и девушка решила, что ей пригрезилось со сна.
Опять что-то стуконуло. Ирена аж подпрыгнула на месте со страхом поворачиваясь к окну. "Там ветер, – успокаивала она себя, – куст акации с долгим Ветхом, так что оно и стукнет».
Но она понимала: если не подойти и не выглянуть, то будет дрожать она до утра, ведь здесь первый этаж. Решительно откинув покрывало, девушка направилась к окну. Поколебавшись с минуту, она выглянула в щель между шторами: человеческие фигуры вроде бы не виднелись, поэтому отклонила штору смелее. Снова послышался сильный порыв ветра и ей показалось, что с подоконника что-то слетело: даже крылья пригрезились. Это все произошло так быстро, что утверждать наверняка она бы не стала, поэтому снова обратила на ветер и ветки.
Не успела она зашторить окно заново, как за спиной как будто послышался вздох – даже волосы колыхнулись. Ирена испуганно развернулась, не оторвав штору, но позади нее никого не было. Дрожащими руками она схватила телефон и включила на нем фонарика, потому что идти к включателю света надо было через всю комнату. Рядом и впрямь никого не было. Девушка обошла кровать, заглянула под компьютерный стол – чисто, пусто.
– Неужели пригрезилось? – пробормотала она сама к себе. – Так можно и с ума сойти. Собралась одна странствовать завтра. Не высплюсь, не уеду!
Она упала в постель и, несмотря на летнее тепло, завернулась в покрывало, потому что тело до сих пор вздрагивало: то ли замерзло, то ли из страха. Та заснула Ирена довольно быстро, словно окунулась в глубь. Что-то ей снилось, но то все было заурядное и незначащее, а, следовательно, и не пугало.
Утро выдалось на удивление солнечным: от ночного ветра и следа не осталось. Небо яснело яркой голубизной, и из него доносился Ласточкин плач. Поэтому, дождь не натянуло. Если ветер что и пригнал ночью, он же все то и погнал дальше. Ирена выбросила из-под покрывала: стало жарковато. Сразу вспомнилось ночное приключение. От воспоминаний аж плечи дрогнули: да – тогда было жутко. А сейчас? Сейчас сияло солнышко и ночные ужасы растаяли в его сиянии, но даже осадка не оставили. Мало ли, что пригрезится?
Девушка направилась на кухню. Мама смаковала чаем с шоколадом:
– Доброе утро, Иренка!
– Утро добрым не бывает, – проворчала она в ответ.
– Это как на него смотреть, – махнула та рукой, привычная к подобному ворчанию дочери. – Солнце сияет, воздух – теплый, ласточки – кружатся, скворцы – поют. Чудо!
– Насекомые лезут в рот, комары кусают, осы жалят, по траве – клещи, машины пылюку вздымают! И все чудо.
– Кто, что видит, – пожала женщина плечами, хитро прищурившись. – Пчела-нектар, а муха… ну, сама знаешь, – едуче улыбнулась она.
– Вот, спасибо! – рыкнула девушка.
– Напросилась! – мать поднялась и ушла из кухни. – Не опоздай – человек будет ждать, – бросила она, выходя.
– Помню! – недовольно поморщилась Ирена.
Правду говорят: если хочешь принять правильное решение, переспи с ним ночь. Сейчас, на холодную голову, уже никуда ехать не хотелось. Ну, выставка! Разве может в нашем городе быть что-то более-менее приличное? Любая талантливость уже давно где то в столице, а то и за рубежом. Так и весь этот вернисаж может оказаться большим разочарованием только и того, что слово громкое. Ради этого терпеть тошноту целый час?! Да еще и компанию неизвестно кого. Что, как он окажется неприятным собеседником? Она же врать не умеет: все будет написано на лице. Или наоборот: ее присутствие окажется для него обременительным, а сама она будет казаться олицетворением глупости, ведь он явно старше ее лет на восемь-десять.
Вот что с этим делать?! Не уйти свинство! Если бы сама была на месте того, кто не дождался, было бы обидно и неприятно. Уйти? На муку?! Она чуть не заскулила. Хорошо-хорошо, она пойдет, а там как карта ляжет. Может, откараскается. Может, он сам передумает. Может, автобус сломается. Может, может, может! Придется уходить, иначе совесть замучит.
А вдеть что?! Господи! Она же даже не знает в чем порядочные люди ходят на подобные мероприятия! И уж совсем она не имела желания видеть, чувствовать ли, что человек рядом стесняется ее облика. Но, как бы то ни было, из брюк у нее были лишь джинсы на разные вкусы, а с верхней части – большей частью футболки и пара-тройка блузок. Ну, может вот эта – льняная с вышивкой – подойдет.